Рассвет изнутри пустоты

Терять всё равно уже нечего. Мысль — надоедливая, пугающая и настойчивая — преследует Геноса уже несколько часов. Покинув лабораторию профессора в сумерках, он возвращается в город и до глубокой ночи бесцельно бродит по улицам. На пути почти никого не попадается: тёмное время суток давно перестало быть безопасными. Ссутулившись и засунув руки в карманы чёрных брюк, он медленно движется к центру города Z. Ни желаний, ни идей, ни ответов. В голове остаётся один вопрос: правильно ли он поступает? Перед глазами помимо воли возникает обеспокоенное лицо Сайтамы, и Генос машинально сжимает зубы. Чувство вины перед учителем и не думает никуда исчезать, крепкими тисками сжимая механические внутренности. Он понимает его, пожалуй, даже слишком хорошо для того, чтобы согласиться. Для Сайтамы важна его человеческая сущность, пусть даже в теле машины. Для Геноса же сейчас существует только его путь и его цель. Все остальное становится неважным. Где-то на задворках настойчиво бьётся: «Долго ли ты сможешь обманывать себя?» Генос не поддаётся и решительно давит назойливые мысли. Однажды сделав выбор, нельзя от него отступать. Разве не этому учил его отец? Датчики работают мерно, безошибочно сканируя окрестности, но Генос практически не анализирует данные, поэтому не замечает, как приходит к дому Сайтамы. Останавливается за два здания на противоположной стороне и долго смотрит на тёмные окна. Он собирался забрать кое-какие вещи, оставшиеся в квартире, но теперь почему-то не может сдвинуться с места. Ему упорно кажется, что если он это сделает — окончательно оборвёт связь с учителем. С этого момента их дороги лежат в разные стороны. Заметив какое-то движение слева, Генос резко вскидывает голову и замечает Сайтаму, неторопливо направляющегося в его сторону. Не успев особо подумать над тем, что делает, он разворачивается и спешно уходит. Встречаться снова с учителем отчаянно не хочется: Генос полагает, что в эту секунду тот может пошатнуть его уверенность в правильности выбора. Значит, остается добраться до Ассоциации, подать заявление об отставке и вернуться к профессору. И более никогда не иметь возможности увидеть наставника. А если и повстречать его когда-то, то кем он будет для него в тот момент? Сайтама видит Геноса, но не собирается догонять и останавливать. Продолжая неспешно шагать к дому, он провожает его взглядом до тех пор, пока тот не растворяется во мраке. Остановившись у входа, ещё несколько долгих минут смотрит в ту сторону, безуспешно пытаясь представить, что творится душе у этого мальчишки. И почему он совершает настолько безрассудную ошибку, которую потом невозможно будет исправить. Не найдя ответа, Сайтама поднимается к себе. Ночью безуспешно Сайтама пытается уснуть — мысли набухли и заполнили собой голову: всю дорогу от лаборатории он старался придумать хоть что-то, что могло бы помочь ученику, но, видимо, напрасно. Генос опровергнет тотчас любое высказывание. Свет от уличного фонаря проникает в комнату и рисует на потолке причудливые тени, похожие на страшных демонов. Сайтама думает, что проще было бы разобраться с ними — сотнями, нет, тысячами демонов, чем суметь принять то, что случилось. Но, похоже, выхода у него всё-таки нет. Он закрывает глаза и после долгих мучений засыпает под утро, решив, что, немного отдохнув, перестанет попусту тратить время на бессмысленные размышления и займётся делом. Пробудившись несколькими часами позже, Сайтама принимает горячий душ, плотно завтракает и, возвратившись в комнату, достаёт дорожную сумку и собирает вещи. Самое необходимое, ничего лишнего. Немного вещей, зубная щётка и журналы с последними распродажами. Вряд ли пригодится, но на всякий случай. С громким звуком застегнув замок, он оглядывается, прикидывая, не забыл ли чего.  — Вроде бы всё, — сообщает самому себе. Закидывает ремень сумки на плечо, плотно закрывает дверь и, положив ключи в карман, выходит на улицу. Погода не задалась ещё с ночи — серость нависает над городом пузатыми серыми тучами с мелко накрапывающим дождём. Сайтама запрокидывает голову и глядит на мутное небо. Сейчас он спокоен и даже непоколебим, но невозможно даже представить, что будет завтра. И от этого сердце сдавливает в тиски. Здание Ассоциации Героев видно издалека. Заприметив его тёмную вершину, Сайтама прибавляет шаг и уже через пятнадцать минут оказывается внутри. Здесь всё, как всегда: многоголосый шум, суета, выкрики и споры. Он проходит коридор за коридором, пытаясь найти хоть кого-то, кто сможет ему помочь. Останавливает несколько ассистентов в строгих чёрных костюмах, но те лишь отмахиваются — кажется, где-то неподалёку появился ещё один монстр. Первым порывом Сайтамы становится желание узнать, что произошло. Кто знает, возможно, противник силён… Он мотает головой и выпрямляется, поудобнее перевешивая на плече сумку. У него другая цель, и отвлекаться нельзя.  — Надо же, это ты! Чуть насмешливый голос, не лишённый нотки уважения, раздаётся сзади. Сайтама поворачивается и видит перед собой Бэнга, старика, дающего огромную фору многим молодым. Взгляд у него проницательный и цепкий, но Сайтама не привык смущаться.  — Давно не виделись, дедуля! С этими словами он делает шаг вперёд и довольно ощутимо хлопает Бэнга по плечу. Тот не подаёт вида, но мышцы отдаются короткой вспышкой боли. Он вновь, уже в который раз, поражается невиданной силе юнца, однако не говорит ни слова об этом.  — Сегодня ты один, — замечает он, закладывая руки за спину. — Где твой приятель Генос? Сайтама равнодушно пожимает плечами.  — Он решил взять небольшой отпуск. Бэнг задумчиво изгибает бровь и снова молчит. Не произносит ни слова о том, что за час до этого уже встречался с ним. Не говорит он и о том, насколько Генос выглядел непохожим на себя: решительный, даже чуточку злой. Будто не отдыхать собрался, а бороться со страшным врагом. Но Бэнг молчит, ему незачем лезть в чужие дела. Они не маленькие дети и разберутся между собой без подсказок старика, который, возможно, многого не понимает.  — Отпуск это хорошо, — отзывается он и бросает внимательный взгляд на Сайтаму. — Получается, ты теперь работаешь один? Тебя вызвали? Тот лишь качает головой.  — Нет. Я пришёл подать заявление об уходе. Всего на мгновение в глазах Бэнга мелькает удивление. Он не показывает его, хотя ему крайне любопытны причины. Не просто же так уходят из Ассоциации самый одарённый герой S — класса, а следом за ним тот, кто должен стоять в общем списке под номером один. Поэтому он прячет задумчивую улыбку в усы и неторопливо поворачивается.  — Что ж, пойдём, я провожу тебя к тому, кто может тебе с этим помочь. Выходя из здания через час, Сайтама искренне радуется тому, что кончился дождь. А ещё тому, что теперь он свободен. Честно говоря, затея стать официальным героем оказалась так себе и вдохновляла не так сильно, как он себе представлял. Поэтому избавиться от этой обязанности оказывается куда проще, чем можно было предположить. Бодро шагая по улочкам, запруженным куда-то спешащим людом, он уверен, что сегодня, в этот поистине знаменательный день, случится нечто хорошее. И старается совсем не думать о том, что ждёт его впереди. Точнее не его самого, а его пришибленного на всю голову ученика. Угораздило с ним связаться, а теперь назад дороги нет. Сайтама не тот, кто бросает друзей. Он будет бороться до конца. Дорога до лаборатории Стенча занимает немало времени, и добирается он к ним только ближе к двум часам пополудни. Минует лес, сегодня представший перед ним мрачным и угрюмым, будто не желающим видеть его под своими сводами. Он поднимает голову, сквозь ветки замечая обрывки серых туч. Они вместе с лесом словно давят на него, вынуждая повернуть обратно, и каждый шаг делают тяжелее предыдущего. Наконец, добравшись до лаборатории профессора, он вновь, как и в первый раз, оказывается перед запертой дверью. Правда, на сей раз с ним нет Геноса, а значит, попасть туда будет намного труднее. Да и пустят ли его вообще? Внимательно оглядевшись, он не замечает никаких камер. Со вздохом опустив сумку на отсыревшую листву под ближайшим дубом, подходит к двери и заносит руку, чтобы постучать. Приличные люди всегда стучатся, прежде чем войти без разрешения… и сделать намеченного он не успевает. За мгновение до столкновения стали с его кулаком дверь бесшумно отходит в сторону и в тёмном проёме появляется фигура Геноса. При виде него Сайтама улыбается и приветственно поднимает ладонь.  — Привет, Генос, — старательно изображает радость, может быть, даже чуть больше, чем следует. — Давно не виделись. Генос некоторое время не отвечает, разглядывая учителя. Он подмечает всё: и оставленные поодаль вещи, и эмоции, изо всех сил скрываемые за тщательной маской. Признаться честно, он до ужаса рад видеть учителя после того, что наговорил ему и как поступил, но почему он пришёл сам — не понимает. Ему всегда с трудом удавалось его понять, и он всегда где-нибудь, да ошибался. Наставник не только непревзойдённый боец. Он непостижим и для понимания. Подумав об этом, Генос осознаёт, как, в сущности, мало успел сделать. Даже разобраться в том, как к нему по-настоящему относится Сайтама…  — Что вы здесь делаете, учитель? — вместо приветствия наконец спрашивает он. — Вы должны были сегодня идти в Ассоциацию.  — Я ушёл оттуда, — просто отзывается тот и вздыхает. — Быть героем можно и просто так. Генос, услышав это, замирает поражённый. Он отлично понимает, что учитель лжёт: в памяти мгновенно всплывают картины того, как Сайтама искренне радовался, что смог пробиться в Ассоциацию и помогать людям. А сейчас он с абсолютно спокойным лицом говорит о том, что бросил всё, чего с таким трудом достиг… почему?  — Зачем вы так поступили? — Генос порывисто подаётся вперёд и кладёт ладонь на плечо Сайтамы, собираясь хорошенько того встряхнуть. — Вы явно не понимаете, что делаете. Вы столько приложили усилий, чтобы…  — Перестань, Генос, — Сайтама качает головой, обрывая юношу на полуслове, и осторожно снимает ладонь ученика с плеча. — Я принял решение и не изменю его. Это мой выбор. «Если я не помогу ему, какой я после этого герой?» — Я всё равно не понимаю… — Я по-прежнему твой учитель. Думал от меня просто так отделаться? Сейчас моё место — здесь, рядом с тобой. Все системы Геноса работают исправно, а ему в одно мгновение кажется, что их вырубило. Всё внутри замирает от острого осознания того, что в его борьбе с судьбой, жестокой и беспощадной, он теперь не один. Всё время, пока бродил по городу, писал заявление об уходе из Ассоциации и добирался обратно, он был твёрдо уверен, что больше их с учителем пути не сойдутся. Но вот он — стоит здесь, уверенный в себе и непоколебимый в своём выборе.  — Генос… эй, Генос! — до его слуха доносится встревоженный голос, и он встряхивается, поморщившись от возобновившегося потока информации. Переводит взгляд на Сайтаму.  — Всё в порядке, учитель, — он наклоняет голову, извиняясь. — Просто я немного задумался. Сайтама поджимает губы. Вслух не говорит, но эта заминка его очень сильно беспокоит. Такого раньше не случалось.  — Поменьше думай, это вредно. Сайтама забирает вещи, а затем возвращается к застывшему на месте Геносу. Он не мастак говорить красиво, убеждать в своей правоте и доказывать что-то. И, по сути, Геносу сейчас это и не нужно. Поэтому он дёргает его за полу тёмно-синей майки, привлекая к себе внимание.  — Как думаешь, у профессора найдётся одна лишняя кровать? Хотя я, конечно, могу и на полу поспать… Не дождавшись ответной реакции, Сайтама бодрым шагом входит под своды коридора, уже привычно щуря глаза от неприятного света. Мельком думает о том, что надо бы предложить профессору поменять лампы — неуютно же. Слышит за спиной торопливые шаги ученика и невольно замедляется. Остаток коридора они проходят вместе, и когда Генос отворяет дверь, Сайтама видит Стенча, поджидающего его в большом кожаном кресле.  — Я знал, что вы вернётесь, — негромко произносит он. Сайтама отмахивается.  — Естественно. Я же не мог бросить своего ученика. Он не видит, но в этот самый момент зрачки Геноса расширяются от удивления. Ему всё ещё трудно поверить в то, что кто-то, кроме профессора, мог настолько сильно к нему привязаться. И, глядя на спину учителя, он чувствует волну тёплой благодарности. Действительно — без Сайтамы ему пришлось бы в сто крат тяжелее. Стенч замечает всё, но ничего не говорит. С момента, когда обнаружилась болезнь Геноса, ему тяжко на него смотреть. Фактически то, что он собирался сделать — убийство. И, говоря о том, что всё будет под контролем, на деле даже представить себе не может, чем всё может обернуться. Кажется, ему страшно. Он уже и забыл, каково это — бояться не за себя.  — Я рад, что вы с нами, — с этими словами Стенч поднимается и проходит в лабораторию. — Идемте, я покажу вам ваше спальное место, — продолжает между тем профессор, неторопливо шагая вперёд. Открывает одну дверь за другой и безошибочно поворачивает в коридорах, похожих один на другой, как точные копии. Сайтама молча идёт чуть позади, про себя удивляясь тому, насколько это место большое. Такое ощущение, что строилось оно явно не для одного человека. Наконец, Стенч останавливается перед белой деревянной дверью и поворачивается к Сайтаме.  — Это Ваша комната. Там есть всё необходимое. Располагайтесь, будьте как дома, — говорит он, не спуская с него внимательного взгляда.  — Спасибо, — кивает Сайтама, и тут же спрашивает о главном, не упуская возможности поговорить с профессором наедине: — Когда вы собираетесь начать процесс? Стенч медлит с ответом на несколько штрафных секунд. Вопрос, безусловно, важен, но это тот самый шаг, решиться на который крайне тяжело. Ему страшно, и если бы была возможность — он оттянул бы начало. Настолько, насколько позволила бы болезнь. Однако у него такой шикарной возможности поиграть с судьбой Геноса нет. И времени на пустые разговоры и больные размышления — тоже нет.  — Мы начинаем завтра после обеда. До этого времени вы и Генос свободны и вольны заняться тем, чем хотите. Думаю, ему будет неплохо потренироваться. А теперь, с вашего разрешения, у меня ещё остались дела. Стенч аккуратно обходит мужчину и возвращается назад. Он не лжёт: ему действительно нужно многое сделать, прежде чем начать, пожалуй, важнейший в своей жизни эксперимент. И Сайтама это прекрасно понимает. Провожает его взглядом, а затем входит в комнату и затворяет за собой дверь. Его новое жилище оказывается небольшим. В углу таится узкая кровать, напротив неё — небольшой шкаф для вещей. Рядом с входом располагаются стол и стул, за ними ещё одна дверь, наверное, в ванную комнату. В принципе, неплохо. Единственное, что напрягает Сайтаму практически сразу же — отсутствие окон. Вместо них всё тот же раздражающий свет. В первое мгновение ему даже хочется разбить к чертям эти лампы, но он сдерживается. Раскладывает вещи, умывается и, переодевшись, выходит в коридор. У Геноса не так много свободного времени, нужно потратить его с пользой. Тот, видимо, думает так же, потому что Сайтама обнаруживает у своей комнаты. Ничуть не удивившись, интересуется:  — Давно ждёшь? Генос качает головой.  — Не очень. Учитель… — запинается, но затем вскидывается и с надеждой смотрит в глаза мужчины: — Давайте сразимся. Так хочется добавить — в последний раз. Генос изо всех сил старается сдерживать эмоции, подавляя и закрывая их холодным расчётом и тщательным анализом. Но раз за разом, с каждым чёртовым вдохом идеальная защита ломается. Сейчас ему, как никогда, нужно почувствовать себя живым и достойным того, кого он безгранично уважает. Нужно, чтобы этот человек признал его до того, как он… перестанет быть собой. Сайтаме не нужно смотреть на него, чтобы понять, что им движет.  — Я не буду поддаваться, — говорит он вместо пустых слов поддержки. Геносу нужна хорошая драка — он ему её предоставит. Надеется только, что это поможет ему прийти в себя. Весь остаток дня они проводят на огромной площадке за лесом. Окружённые высокими скалами, они сходятся друг с другом в смертельной схватке — снова и снова. Ни один не желает поддаваться, хотя Сайтама и старается сдержать удары. Прекрасно понимает, что если будет серьёзен, то от ученика не останется и мокрого места. Это немного огорчает, но стоит смотреть правде в глаза. Да и потом, сейчас гораздо важнее другое: даже во время сражения — Генос улыбается. Он действительно счастлив. Понимает, что до уровня учителя ему расти и расти, но в эту самую минуту ощущает, что Сайтама больше не считает его никчёмным и ни на что не способным учеником. Генос уверен, что это то, к чему он стремился всё это время — не предел совершенства, но первый шаг, давшийся ему с таким трудом. И тем больнее осознавать, что этот шаг будет и последним. Останавливаются они только тогда, когда глубокие сумерки ложатся на окрестности. Им это, в принципе, не мешает, но перед завтрашним днём обоим необходим отдых. Поэтому Сайтама, стоя поодаль от Геноса, поднимает и скрещивает руки, показывая, что битва закончена. Затем подходит ближе и хлопает Геноса по плечу.  — Отличная получилась схватка, Генос! Ты молодец, — широко улыбается, но осекается практически сразу, видя, как гневно расширены глаза ученика.  — Молодец? Я промахнулся трижды. Целых три раза, учитель! Я ни…  — Могло быть и хуже, Генос. Ты же знаешь. Эти слова звучат отрезвляюще, и тот, отшатнувшись, замолкает. Эйфория боя спадает, и вместо неё приходит суровая действительность, где есть выбор только между смертью и потерей себя. И в этот миг, когда ещё есть время насладиться каждой секундой — нужно это делать. Потом просто не будет шанса.  — Вы правы, учитель, — глухо проговаривает он, опустив голову, но потом резко выпрямляется. — Могло быть и хуже. Сайтама хочет сказать ещё пару слов, однако придерживает их при себе. Они вместе возвращаются назад в полном молчании, погруженные каждый в свои мысли. Сайтама раздумывает о том, что будет чувствовать завтра Генос и насколько эта процедура вообще болезненна. Выдержит ли его непутёвый ученик то, что собственноручно взвалил на себя? Генос же думает о том, насколько он глуп. Вся его бравада о том, что нужно следовать выбранному пути и сдерживать обещания, оказывается хрупким карточным домиком под тяжестью осознания того, что на самом деле произойдёт. Всего за сутки он должен принять это ради тех, кого потерял. Ради того, что не давало ему сдаться всё это время. В этом его сущность и его долг. И, конечно, месть. Ради этого он должен задавить свой страх и перешагнуть даже самого себя. За одну ночь он должен полностью перекроить себя. Тогда больше не будет этих обидных промахов и он станет учителю достойным соперником. Одержит над ним победу и уйдёт — своим путём, однажды и навсегда. С этими мыслями он проводит всю ночь и утро. Электронные часы на тумбе рядом с кроватью показывают восемь часов — через несколько часов наступит решающий момент. Что ж, кажется, он справляется с тем, что задумал. Перед глазами одна за другой мелькают картинки прошлого, и решимость идти до конца только крепнет. Его месть — главное, что есть сейчас. Важнее его собственной жизни. Больше ни к чему сомнения. Когда Генос заходит в лабораторию, Сайтама уже там: вместе с профессором он возится над каким-то прибором, вполголоса говоря о чём-то. Генос, остановившись у дверей, некоторое время наблюдает за ним. В очередной раз спросив себя, зачем учитель здесь, он так и не находит ответа, и обещает себе больше не возвращаться к этому. Всё, что ему нужно знать,— что на его пути он не один. Собственно, этого достаточно. Сайтама, почувствовав его взгляд, оборачивается и приветственно поднимает ладонь.  — Привет, Генос! Тот кивает и подходит ближе. Профессор поднимает голову и едва заметно кивает в знак приветствия, а затем вновь возвращается к работе. Нужно ещё кое-что закончить, прежде чем приступать. И как-то справиться с дрожью в пальцах — совсем не к месту. Сайтама внимательно оглядывает ученика. Тот кажется совершенно другим, нежели вчера: от подавленности и растерянности не остаётся и следа. Лишь та же ледяная решимость, поразившая его, когда они узнали правду. Похоже, он больше не сомневается и не колеблется. Хорошо ли это?.. Кто знает. Но раз так, то у него тоже нет права на сомнения.  — Готов? — тихо спрашивает, отходя в сторону, к полюбившемуся тёмному уголку в лаборатории.  — Да, — следует чёткий ответ. Голос спокоен, взгляд ясен и чист. Похоже, он не врёт.  — Профессор, мы можем начать сейчас? — обращается Сайтама к Стенчу. Тот молчит, сосредоточенно проверяя последние крепления нового прибора. Это его первая конструкция для эксперимента, нужно быть на сто процентов уверенным, что она выдержит.  — Да, можем. Но сначала нужно провести более тщательный анализ мозга. Поэтому, парень, тебе придётся снова нас подождать. Сайтама морщится и плюхается на диванчик, скрипнувший под ним угрожающе жалобно. Не то, чтобы он был против, но можно было бы и предупредить. Не пришлось бы вставать так рано. Генос, заметивший выражение лица учителя, невольно улыбается. Что бы ни происходило, он никогда не изменяет себе, оставаясь всё тем же странным и непостижимым человеком. Это вселяет некоторое спокойствие. А для него это важно. Из-под полуопущенных ресниц Сайтама наблюдает, как Генос молча уходит за Стенчем в диагностический центр. Теперь, когда он знает, чего стоит ожидание, оно не так сильно напрягает. Да и потом, заботливо прихваченные из дома журналы помогут весьма приятно скоротать время. Перед чем-то серьёзным всегда бывает полезно расслабиться. Им ведь там понадобится явно не десять минут. Как и ожидается, возвращаются они лишь спустя два часа. Стенч идёт чуть впереди, хмурясь и сжимая в руке новую пачку снимков. Прошлая диагностика была не далее как вчера, но он не сумел заметить настолько важной вещи… Всё-таки старость даёт о себе знать намного ощутимее, чем хотелось бы. Обидно, но поделать с этим он ничего не может. Генос же за его спиной поразительно спокоен. Профессор сказал ему о том, что часть его мозга уже отмирает — это сожгло в бешеном пламени остатки сомнений. Теперь он и сам готов вырвать с корнями свою человечность ради того, чтобы остаться в строю. Ради того, чтобы сокрушить свою цель. Сайтама замечает это и сводит брови к переносице. Откладывает журнал в сторону и поднимается на ноги.  — Что-то не так?  — Да, — глухо отзывается профессор. Бросает снимки на стол и проходит на светлую сторону лаборатории, последовательно включая прибор за прибором и заставляя загораться мониторы. — Вчера я не заметил, но часть его мозга — таламус и гипоталамус, уже мертвы. И я не знаю, насколько сильно это повлияет на весь процесс. Он поворачивается к Сайтаме, и тот видит в его глазах тщательно скрываемый страх. Он понимает, на что идёт, но последствия его страшат. В таком состоянии ему будет трудно…  — Другого выбора у нас всё равно нет, — пожимает плечами Сайтама. Генос, услышав это, вздрагивает. Он отчётливо помнит, насколько сильно учитель был против, но что же сейчас?.. А, не время. Он обещал себе больше не думать об этом. И это действительно вредно, ведь так, учитель? Не дожидаясь, пока профессор позовёт его, он приближается к операционному столу и ложится на него. Стенч косится на него, но не говорит ни слова. Отворачивается к самому большому монитору, проглядывая какие-то графики и таблицы. В принципе, всё готово. Можно начинать во всех смыслах непростую процедуру. Он поворачивается к Геносу и, нажав на кнопку, приподнимает стол, чтобы удобнее было работать. Один за другим подключает к механическим частям датчики, оставляя последним самый важный — у основания шеи. Через него будет производиться перекачка сознания Геноса. В момент, когда он это делает, замечает, что руки дрожат сильнее, и морщится. Когда всё это кончится, он уйдёт на заслуженный покой. Кажется, с него хватит. Достало бы сил справиться с этим…  — Профессор, Вам помочь? — с беспокойством спрашивает Сайтама. Он уже давно стоит по другую сторону стола, внимательно наблюдая за всем, что происходит. Тот качает головой.  — Я закончил, — выпрямляется и смотрит на Геноса. — Мы начинаем, мой мальчик. Я надеюсь, это принесёт тебе пользу. Генос кивает и прикрывает глаза, но затем резко распахивает их. Провода мешают двигаться, но он ухитряется поймать Сайтаму за полу жёлтой футболки. Тот опускает взгляд.  — Что такое? Тот медлит несколько мгновений, а потом тихо произносит:  — Спасибо вам, учитель. Больше он ничего не говорит, но мужчина отчётливо читает в его глазах невысказанное: «Спасибо, что не бросили». Сейчас он и Сайтаме кажется маленьким ребёнком, у которого, кроме него, больше никого нет. Впервые за долгое время приходит осознание того, сколько на самом деле довелось пережить этому парню — и как ему до сих пор удаётся сохранить себя. Сайтама ведь не понаслышке знает, насколько сжигающим и истребляющим может быть чувство потери.  — Пожалуйста, — просто отвечает он. Генос едва слышно вздыхает, а затем снова закрывает глаза. Последний шаг сделан. Пора. Стенч, не мешающий им, вступает в дело сразу после того, как Сайтама отходит от Геноса на пару шагов. Легко пробежавшись по клавиатуре, он запускает процесс и произносит:  — Процесс будет длиться в несколько этапов, и первый — самый короткий. По моим подсчётам он должен занять чуть больше суток. Я оставлю твои системы работающими, Генос, но при малейшем сбое отключу их, чтобы не вызвать серьёзных отклонений, — он делает небольшую паузу и пристально смотрит на Геноса. Затем продолжает, но уже гораздо тише: — И я прошу тебя, мой мальчик… если почувствуешь, что что-то не так, дай мне знать. Генос коротко кивает, и практически мгновенно свет в лаборатории гаснет, оставив освещённым лишь участок с операционным столом и приборами. На миг Сайтаме кажется, будто это какой-то сущий кошмар, обретший реальное воплощение, но наваждение проходит быстрее, чем он успевает это осознать. Вздыхает и возвращается в свой излюбленный угол, ставший ещё темнее. Зажигает лампу на столе и принимается за чтение журналов — всё равно сейчас остаётся только ждать. Правда, задача эта оказывается не из лёгких. Уже через пару часов Сайтама чувствует, как затекают мышцы. Он поднимается и проходит по лаборатории туда-сюда несколько раз, чтобы прийти в себя. Помогает это плохо. Ему всё время кажется, что в бункере тесно и не хватает воздуха. Если бы тут было хоть одно окно… Решившись, он бросает профессору о том, что скоро вернётся, и выходит наружу. Долго гуляет по лесу и даже успевает добраться до магазина в городе. Накупив там много всякой вкусной еды, он довольный возвращается обратно, предвкушая, как обрадуется этому Генос. Из головы напрочь вылетает тот факт, что Генос не чувствует вкуса еды — важен ведь сам факт. Любой ребёнок будет рад, если его угостят шоколадками и подвинут поближе большую упаковку чипсов, с которыми так приятно смотреть фильмы. Возвращается Сайтама около двенадцати ночи. Переступив порог лаборатории, замечает, что профессор спит в кресле рядом с Геносом. Осторожно, стараясь не шуметь, складывает пакеты на диване и подходит ближе.  — Надеюсь, ты в порядке, Генос, — говорит тихо. В эту минуту, минуту полной тишины, беспокойство за ученика становится практически осязаемым, не получается его скрыть. И становится полной неожиданностью получить такой же негромкий ответ.  — Я в порядке, учитель. Генос резко распахивает глаза и смотрит на учителя прямо. Сайтама не отворачивается, с каждой секундой всё больше убеждаясь, что ученик не врёт: столько ледяного спокойствия он не видел ещё никогда. Он и правда решил поставить на кон всё, что у него есть. — Тогда заканчивай скорее. Ты пропустил ужин. Генос улыбается краешками губ. Без учителя, определённо, всё было бы по-другому.