В багровом тумане

В слабых лучах зимнего солнца на лежанке в углу вырисовывались контуры двух человеческих тел. Феличиано ещё не настолько привык к полумраку, чтобы узнать кто это, но видел, что один из них совершенно голый. И каково же было его изумление, когда он узнал Людвига. - Ты... Что это ты делаешь? - растерянно пролепетал он. Но тут же выражение его лица сменилось брезгливой гримасой. И этот человек всегда ругал его за то, что он шастает по бабам! А сам точно такой же! - Так вот значит как ты проводишь допросы! - иронически морща нос, возгласил Феличиано тоном инквизитора, - Интересно, много ли тебе удалось узнать? - Достаточно, - Людвиг совершенно спокойно и ни капельки не стесняясь встал с лежанки и потянулся во весь рост, - Русским нельзя доверять, пока их окончательно не сломаешь. Разве ты этого не знал? Он прошёл в темный угол к умывальнику с холодной водой и, как ни в чем не бывало, занялся своей гигиеной, не обращая внимания на Италию и его возмущённый вид. Потом направился к стулу, на котором вчера развесил свою одежду и так же невозмутимо стал одеваться. Сразу после нижнего белья надел чёрную фуражку с высоким околышем, и только потом приступил ко всему остальному. - Так что там случилось? Кто кого атакует? - небрежно спросил он. - Людвиг... - нерешительно сказал Феличиано, - Я хотел бы поговорить об этом наедине. Пусть твоя дама уйдёт. И как можно скорее. Германия громко расхохотался. - Нет, Фели, моя дама останется здесь, - утирая слезы, выступившие от смеха, еле выговорил он, - Можешь говорить при ней совершенно спокойно. Что-то такое было в его голосе, что Италия забеспокоился. - С ней что-то не так? - спросил он, - Почему она не встаёт? Она больна? Он подошёл поближе к лежанке, вгляделся в очертания тела и вздрогнул от потрясения. Нет, такого просто не может быть! - Людвиг, - задушенным голосом сказал он, - Это что - Брагинский? Что ты с ним сделал? - Ничего особенного, - Германия уже оделся и теперь сидел возле стола, закуривая сигарету, - Возможно, он даже получил удовольствие. Лёгкая улыбка тронула его губы при воспоминаниях о прошедшей ночи. Феличиано выглядел растерянным, в его глазах отражались разочарование и упрёк. - Мне никогда ещё не было так стыдно за тебя, Людвиг, - с болью в голосе сказал он, - Ты был моим кумиром... Всегда учил меня быть настоящим мужчиной. Был примером во всём. И теперь... Германия смотрел на него с ироническим интересом. Казалось, что его забавляет такая бурная реакция Италии. - И что теперь? - равнодушным тоном спросил он, - Ничего не изменилось, Фели. Это была просто работа. Брагинского нужно было сломать. И я сделал это. Он положил сигарету на стол, подошёл к лежанке и привычным жестом схватил Ивана за волосы. Голова его болталась как кукольная. - Посмотри - жестом пригласил он Италию, - Ты можешь делать с ним что угодно. Германия несколько раз ударил Брагинского, потом скинул с кровати и пнул ногой. Всё это не вызвало у того никакой реакции. Людвиг смотрел на него даже с каким-то сожалением. - Всё, Феличиано, теперь он мне неинтересен, - он ещё пару раз пнул Брагинского, потом отвернулся, снова пошёл к столу и спокойно продолжил курить. - Передам его в абвер, пусть разбираются... - он выпустил к потолку ароматный дым, - Так что там случилось? Рассказывай уже. Феличиано рассказал. И по мере того, как он рассказывал, лицо Людвига становилось всё более суровым, а под конец и вовсе мрачным. - Да, положение серьезное, - он отбросил сигарету и стал натягивать шинель, - Нужно срочно вызывать подкрепление из генерального штаба. Ты уверен, что Шульц всё сделает правильно? - Я объяснил ему максимально доходчиво, - устало вздохнул Италия, - Кажется, он всё понял. Людвиг поморщился. - Ты же знаешь этих штабистов! Одни высокомерные аристократы. Они и говорить не станут с каким-нибудь ефрейтором. Он сменил фуражку на тёплую шапку и, с сожалением взглянув на стоящие в углу валенки, остался-таки в сапогах. - Я иду в штаб и беру всё под свой личный контроль, - объявил он Феличиано, - А ты остаёшься здесь, с Брагинским. Скоро придёт Фриц и заберёт его. Уже возле двери Людвиг вдруг спохватился что блестящая кобура, щегольски висевшая на поясе, совершенно пуста. - Фели, ты не видел мой вальтер? - с беспокойством спросил он, - Куда-то его положил вчера и не помню где он. Людвиг стал озираться по сторонам, без оружия ему было как-то не по себе. Даже голым он ощущал себя комфортнее. Феличиано посмотрел на столе, но там не было ничего похожего на оружие. Германия поморщился из-за этой досадной задержки. Но времени на поиски не было. Как ни жаль, но придётся идти в штаб без верного вальтера. Обстоятельства вынуждают пойти на риск. Он вздохнул и решительно направился к двери. - Стоять! - сзади раздался тихий, но достаточно чёткий голос, - Ты никуда не пойдёшь! Они совсем забыли про Брагинского. Он валялся на полу, подобно тряпичной кукле, и никто бы никогда не сказал, что от него может исходить какая-нибудь опасность. Иван выглядел таким сломленным, таким апатичным, что больше был похож на неодушевленный предмет типа мебели, поэтому Италия сразу поверил, что при нём можно говорить спокойно, бросив на Брагинского один лишь взгляд. Однако его слова всё-таки проникли в сознание России и пробудили его от некого подобия летаргической спячки, в которую он впал после ночи с Германией. Брагинский знал, что воспоминания о ней будут преследовать его всю жизнь, и больше никогда он не станет прежним. Его психика пошатнулась, от былой уверенности в своей силе и правоте не осталось и следа. Это было ужасно, больно и отвратительно, но в то же время порой приятно и сладостно. Приятно до боли. Сладко до горечи. Он не знал, что и думать. Это было как после тех эротических снов, когда потом весь день периодически краснеешь при воспоминаниях. Только на этот раз это был не сон. Но сейчас не было времени на стыд. И на воспоминания тоже. Шла война, жестокая война, они были врагами. Что бы ни произошло этой ночью, оно ничего не изменило. Не должно ничего изменить. Сейчас у него есть шанс действительно помочь нашим. Успешная атака на этом участке фронта может привести к перелому в войне. Нужно сделать всё возможное, чтобы она была удачной. О своих переживаниях нужно забыть. На них будет время после войны. Ночью им овладела покорность, податливость всем движениям Людвига. Бесстыдные руки Германии, шарившие по всему его телу, вертели его как куклу, марионетку, покорную воле кукловода. Он был такой хорошей марионеткой, что в какой-то момент Германия расслабился и развязал ему руки. И теперь ему придётся об этом пожалеть. Взгляд Брагинского упал на вальтер, лежащий на сундуке рядом с постелью. Вот оно. Последнее, что он чётко помнил, это как Людвиг отложил пистолет в сторону. Так он и пролежал там всю ночь. Не пригодился. Но сейчас он очень-очень нужен Ивану. Один вальтер может обеспечить победу нашим на целом фронте. Он сделал над собой усилие, приподнялся и взял пистолет. Всё тело ныло от утомления и просило отключки. Ни мозг, ни мышцы не хотели работать, он был как свежее тесто. Хотелось расползтись как квашня и ни о чем не думать. Но не сейчас. Потом. Мутным взглядом он зафиксировал, что Людвиг двинулся к выходу. Его надо остановить! Брагинский встал с пола, выпрямился и направил пистолет в сторону Германии, изо всех сил стараясь, чтобы рука не дрожала. Пришлось взять его обеими руками, так было лучше. Рукоять оружия приятно холодила кожу, а его тяжесть вселяла давно забытую уверенность. - Стоять! Ты никуда не пойдёшь. Людвиг обернулся. В глазах его отразилось изумление, а потом капелька восхищения. - Так вот где он был! - казалось что Германия абсолютно спокоен, - Молодец, что нашёл. Отдай его мне и никто не пострадает. Он шагнул к Брагинскому, но тут же остановился, увидев как тот улыбается. Что-то очень нехорошее было в этой улыбке. Что-то неправильное. - Ну, давай же, - улыбнулся Россия, - Сделай ещё шаг. Его улыбка стала зловещей. - Мозги вышибу - месяц будешь регенерировать! Теперь Людвиг не сомневался, что он действительно это сделает. Италия сделал какое-то движение, но тут же прицел вальтера переместился на него. - Прошу тебя, Феличиано, не двигайся, - надломленным голосом сказал Брагинский, - Мне бы не хотелось в тебя стрелять. Он вжался спиной в стену и водил вальтером из стороны в сторону, пытаясь держать их обоих на мушке. В данный момент Италия был даже опаснее, так как скорее всего был вооружён. Лучшим выходом было прострелить обоим головы и бежать. Но, во-первых, могли услышать выстрелы. А во-вторых он никак не мог решиться. Повреждения такого рода были очень опасны и побочного эффекта регенерации никто не мог предсказать. В истории были единичные случаи, когда страны получали такие травмы. Если бы кто-нибудь из них сделал хотя бы малейшее движение, то Ивану было бы легче. Но они застыли на месте, все трое, глядя друг на друга с растерянностью. Никто не знал, что делать дальше. Людвиг стоял со своим обычным скучающим видом. "Любопытно знать, чем всё это закончится, - думал он, - Только бы скорее, а то в шинели уже становится жарковато." Феличиано не мог поверить, что Брагинский выстрелит. Ему вообще была неприятна вся эта ситуация, а теперь он даже не знал, на чьей он стороне. Конечно, он всегда был с Людвигом, но последние события несколько изменили его мнение о Германии. Италия начинал уже подумывать, что зря связался с ним. Россия затравленным взглядом смотрел на них обоих из своего угла, и у него снова появилось ощущение замедленного времени. Нет, на этот раз оно словно остановилось. Ему нужно что-то сделать, но он никогда этого не сделает, и поэтому все они обречены вечность стоять вот здесь втроём, и смотреть друг на друга и ненавидеть друг друга, и рано или поздно это сведёт их с ума. И вдруг всё закончилось. Хлопнула входная дверь и на пороге появился румяный с мороза унтер-офицер Фриц Кнапке, за спиной которого маячили силуэты ещё двух конвойных. От резкого звука Иван дернулся и выстрелил. Но рука его дрогнула и пуля прошла в сантиметре от уха Людвига. Германия использовал этот момент и ринулся вперёд, чтобы обезоружить Брагинского. У Ивана оставалось мгновение на ещё один выстрел. Людвиг бежал прямо на него и промазать было невозможно. Один выстрел и его холёное нордическое лицо превратится в кровавую кашу, а злодей и садист получит справедливое возмездие за пытки и смерть невинных. Один выстрел. Одно мгновение. Но Брагинский это мгновение упустил. Его палец так и не нажал на спусковой крючок. Почему так случилось, он и сам не мог бы объяснить. Но дело было не в быстроте реакции и не в моральных принципах, это точно. В следующее мгновение Людвиг выбил у него из рук пистолет и повалил на пол. На этот раз Иван бешено сопротивлялся. Но на помощь Германии пришёл Фриц с конвоем и все вместе они довольно быстро скрутили Брагинского. Лёжа на полу, он продолжал извиваться в своих веревках, как будто это могло чем-то помочь. Невозможно было представить, что ещё час назад это было вялое апатичное существо. Из его нежных, слегка опухших губ неслись самые грязные ругательства, которые он только знал. Людвиг не был большим знатоком русского мата, поэтому прислушивался с интересом, не упуская случая пополнить свой словарный запас. - Что это с ним, герр штандартенфюрер? - недоуменно осведомился Фриц, - Как будто взбесился. А вроде вчера ещё спокойный был. - Сам не пойму, Кнапке. Да и незачем, у нас есть дела поважнее. Я как раз собирался в штаб, чтобы... Он не успел договорить. Где-то вдалеке ухнуло и стекла в избе задребезжали от взрывной волны. Потом ухнуло ещё раз. Так бить могла только очень мощная пушка, скорее всего А-19, недавно взятая на вооружение советской армией. Секунду спустя ухнуло уже посильнее, с характерным визгом, в котором Брагинский узнал голос гаубицы М-30, предназначенной разбивать оборонительные укрепления. И, наконец, по ушам ударил резкий вибрирующий вой реактивных снарядов БМ-13, ласково называемых "катюшами". После этого канонада уже не прекращалась. - Черт возьми, мы опоздали! - выругался Людвиг, - Вот дерьмо! Он схватил с пола свой вальтер, бережно обтёр рукавом шинели и сунул в кобуру. - Варгас со мной! Быстро в штаб! - скомандовал он Феличиано. "Будем надеяться что этот идиот Шульце всё-таки вызвал подкрепление", - пробормотал Германия сквозь зубы. - Ну а вы, Кнапке, отвечаете за пленного, - обратился он к унтер-офицеру, - Доставьте его куда надо и хорошенько заприте. Если мы будем отступать... Даже если мы будем отступать, мы всё равно возьмём его с собой. Уже на пороге, устремляясь в штаб, и всеми мыслями погруженный в предстоящее сражение, Людвиг остановился на секунду и бросил мимолётный взгляд на Брагинского. Ивана как раз пинками поднимали с пола, но с тех пор как началась канонада, он был гораздо более спокойным. "Черт возьми, хитрожопый говнюк добился своего, - подумал Людвиг, - Задержал меня здесь, пока русские не нанесли контрудар... Но всё равно так и не смог выстрелить, слабак!" Потом он круто повернулся и вышел, больше не думая ни о чем, что не имело бы практического значения для грядущей битвы. Следом за ним торопливо выскочил на улицу Феличиано. "Если подкрепление подойдёт достаточно быстро, то не всё ещё потеряно, - размышлял Италия, - Но борьба будет жестокой." Он вздохнул и ускорил шаг.