В багровом тумане

Они отступали третьи сутки. Ко всему прочему наступила оттепель и дорогу развезло. Людвиг носился вокруг колонны на мотоцикле, стараясь поддерживать порядок, но по грязи становилось это делать всё труднее. Солдаты шли мрачные, грязные, без всякого построения, как толпа. Сейчас они меньше всего походили на победоносную армию фюрера. Вся остальная техника была разбита или брошена, безнадёжно увязнувшая в грязи. Германия который раз поражался, как русские выживают в таком климате. Ну что с них возьмёшь, дикий народ. Постоянным преимуществом немецкой армии была мобильность, манёвренность, возможность перебрасывать свои части на любые участки фронта. Но теперь русские уравняли шансы. Они давили своей пехотой и бешено дрались до последнего солдата. Сбывалось предсказание Людвига - их закидывали трупами. И как бы там ни было, но линия обороны медленно откатывалась на запад. Брагинского вели где-то в середине колонны. Со связанными руками идти ему было тяжело, а уж вставать из расхлябанной грязи, когда падал, вообще практически невозможно. Кнапке проклинал всё на свете и беспощадно избивал Ивана прикладом. В рваной шинели, весь перемазанный грязью, Брагинский выглядел как ходячий мертвец, и лишь аметистовые глаза яростно сверкали на бледном лице. Впрочем, Людвиг выглядел не намного лучше. Как и все они. Фюрер издал приказ - держаться до последнего солдата, но остановить контрнаступление русских. И они держались, но с каждым днём боевой дух угасал, и упаднические настроения становились всё сильнее. Германия притормозил возле Феличиано, обрызгав того грязью. Италия кинул на него озлобленный взгляд, но ничего не сказал. - Долго нам ещё идти? - сдержанным голосом спросил Варгас, - У командования вообще есть какой-нибудь план? Людвиг вызвал его из строя, отвёл на обочину дороги и молча протянул сигарету. Они стояли и курили, а мимо них бесконечными рядами тянулись вереницы усталых, замёрзших и измученных солдат. - Если это продлится ещё сутки, - сказал Варгас, - то они будут небоеспособны. Людвиг, людям нужен отдых. Не все такие железные как ты. Германия достал из походного планшета карту. - Если мы выйдем сюда, к реке Вязьме, - он с трудом произнёс странное русское слово, - то сможем закрепиться на новом рубеже обороны. - Если... - с горькой усмешкой повторил Феличиано, - Если мы выйдем... Больше он ничего не сказал, молча докурил сигарету и вернулся в строй. А Людвиг вскочил в седло мотоцикла и, тарахтя, понёсся в начало колонны, чтобы проверить, нет ли впереди партизан. Он ехал совершенно один, впереди основной колонны, по такому опасному русскому лесу, рискуя напороться на засаду. И в такой момент мысли его по-прежнему были заняты Брагинским. Ему так и не удалось выбросить этого мерзавца с фиалковыми глазами из своей головы. Сколько раз он торжествовал победу! Сколько раз видел его израненным, избитым, сломленным, готовым на всё, апатичным и вялым. И всё равно каким-то чудом Иван находил в себе силы, чтобы воспрянуть вновь. Людвиг не мог этого понять. Брагинский был словно птица Феникс, и снова ускользал от него, в который раз возрождаясь из пламени. Впервые Германия столкнулся с таким противником. С усмешкой Германия вспоминал, насколько легче было сломать Францию, напугать Польшу, влюбить в себя Италию... Да все они, все европейские страны были покорены им легко, без особого напряжения, даже с удовольствием. Оставались, конечно, Керкланд и Альфред, но из-за Брагинского никак не доходили руки заняться ими всерьёз. Это уже было похоже на манию, и Людвиг сам это понимал, но ничего не мог с этим поделать. Пока он не разделается с Иваном окончательно, пока не поймёт, что подчинил его своей воле, сделал безопасным и управляемым, до тех пор ему не будет покоя. Где-то в подсознании у него появилась мысль, которую он никогда не высказал бы вслух, и даже не сформулировал бы до конца. А что если он ошибся? Если Брагинский ни в чём не уступает ему, а может быть даже и превосходит? Было очень страшно принять всю трагическую чудовищность этой ошибки. На самом деле Иван оказался достоин его как друг, как брат, как любовник, и даже как враг. Но идея арийского превосходства пустила в нём слишком глубокие корни, чтобы вот так, просто, признать кого-то равным себе. "Они ещё все поймут, - стискивая зубы думал Германия, - что им, идиотам, нужна твёрдая рука, что они должны подчиниться мне ради своего же блага. И особенно - эта глазастая сволочь Брагинский." Вдруг в лесу что-то резко хрустнуло и вывело его из размышлений. Это, конечно, могла быть просто сухая ветка или птица, но Людвиг не верил в такие совпадения. Он остановил мотоцикл и стал прислушиваться. Только сейчас он заметил, как далеко уехал от основной части колонны. Надо было срочно возвращаться назад. Германия стал резко разворачивать свой мотоцикл, который конечно тут же забуксовал в этой чертовой русской грязи, когда из леса вышли несколько человек в штатской одежде, но с автоматами за плечами и неспешно перегородили ему дорогу. "Партизаны", - мелькнуло в мозгу у Людвига и едким холодком отдалось по всему телу. Он первый раз встречался с ними вот так вот, лицом к лицу. Нет, он не боялся этих людей, но они могли создать серьезную задержку на пути к Вязьме и поэтому их надо было срочно нейтрализовать. Но как? Что он сейчас мог сделать в одиночку? - Стоять, немчура! - крикнул один из них, низенький крепыш с густыми усами, - Приехали. - Хальт! - перевёл другой, помоложе, и направил на него автомат, - Хенде хох! Людвиг презрительно скривился и заглушил мотоцикл. - Я прекрасно понимаю по-русски, - крикнул он, - Не утруждайтесь! На их лицах промелькнуло изумление, которое сменилось настороженным страхом. Теперь уже все автоматы были направлены на него. - Тем лучше, - спокойно сказал мужчина в центре, с волевым лицом, - Руки вверх, и без глупостей. Германия медленно поднял руки. В нем закипала ярость. Они ещё не знают с кем связались, но когда поймут это, будет уже поздно. Он слез с мотоцикла и не торопясь пошёл навстречу русским. У него оставалось несколько секунд, чтобы придумать что можно сделать. Мозг Людвига работал на бешеных оборотах, просчитывая варианты. Если он выстрелит, то его мгновенно прошьёт автоматная очередь. Ему не удастся сделать более одного выстрела. Однако до сих пор они только угрожали оружием. Почему? Понятно, они боятся шума, так как обычное преимущество партизан - внезапность. Если авангард колонны услышит выстрелы, то они успеют подготовиться. Тогда преимущество будет уже на их стороне. Ему нужно предупредить о нападении любой ценой. В таком случае одного выстрела будет более чем достаточно. После этого Германия уже больше не раздумывал. Он резко выхватил из кобуры свой верный вальтер и в упор выстрелил в стоявшего ближе всех к нему усатого. Партизан вскрикнул, пошатнулся и схватился за грудь. - Ах ты, немецкая гадина! - удивлённо выговорил он, с недоумением рассматривая кровь на своих ладонях. В следующее мгновение тело Людвига прошили сразу несколько автоматных очередей. Он почувствовал, как что-то горячее толкнулось ему в грудь и упал без сознания прямо в раскисшую грязь на дороге в глухом русском лесу.