В багровом тумане

Гудение мотора становилось всё ближе. Иван вздохнул и неохотно поднялся на ноги. Как бы там ни было, но нельзя вечность прятаться, надо выходить к дороге, и посмотреть что там такое. С равной вероятностью это могли быть как свои, так и немцы. Он уже совершенно не понимал где находится фронт и с какой стороны наши. Это была своего рода лотерея, в которой повезёт либо Людвигу, либо ему. Только с одной разницей - он был свободен и вооружён. Когда он подошёл к костру, Людвиг приветствовал его иронической улыбкой, но ничего не сказал. Германия молча смотрел как Иван поднял вальтер, затоптал костёр и отступил в темноту. Теперь оставался только слабый свет от тлеющих головешек. Рычание мотора становилось уже совсем близким. В темноте свет фар казался ослепительным. Возле кострища машина затормозила и стало видно что это небольшой грузовик фирмы "Студебеккер". Такие поставлялись в СССР по ленд-лизу. Хлопнула дверца и водитель выскочил наружу. - Есть кто живой? - сказал он по-русски с характерным акцентом, который невозможно было не узнать. - Альфред, это ты? - с ноткой удивления в голосе сказал Германия, - Забавно... Вспыхнул огонёк фонарика, ослепляя Людвига ярким светом и заставляя сощуриться. Он не мог видеть Америку, зато Альфред видел его очень хорошо, как на допросе. - Хм... - протянул он, - Действительно, Германия. Кто же тебя так отделал? - Я, - раздался негромкий голос и из темноты выступил Брагинский. "Это я ещё не успел его отделать по-настоящему," - подумал он про себя. Альфред рассказал, как его сюда занесло. Он ехал замыкающим в составе колонны грузовиков с ленд-лизовскими боеприпасами. Видимо задремал за рулём и пропустил поворот. Когда очнулся, уже не мог понять где он. К сожалению, Брагинский ничем не мог ему в этом помочь. Он сам был без понятия где они находятся. Оставалось надеяться, что всё-таки не так далеко от новой линии укреплений, куда направлялась колонна. Они заново развели костёр, Америка достал ленд-лизовскую тушёнку и вскоре они мирно сидели возле костра и ели из баночек вкуснейшее на свете варево. По крайней мере так казалось Брагинскому. Германия чувствовал этот запах еды, которая ему, ослабевшему после регенерации была крайне необходима, но гордость мешала ему попросить. Тем более он был уверен, что ему всё равно ничего не дадут. Америка подошёл к нему, пощупал провод, которым Людвиг был прикручен к дереву и уважительно хмыкнул. Брагинский сработал на совесть. - Хоть бы немного ослабили веревку, свиньи, - без всякой надежды сказал Германия, - Я ведь всё равно не убегу. - Ха! - иронически рассмеялся Альфред, - Это не веревка, Людвиг. Здесь провод такой толщины, что кусачки потребуются. После этого он отошёл к костру и больше с ним не заговаривал. Людвиг смотрел на этих двух придурков и удивлялся их беззаботности. Ну ладно, Альфред, но Иван-то бывал в таких переделках, что мог бы быть поосторожнее. Развели костёр, варят что-то благоухающее на всю округу. Они бы ещё табличку повесили - "здесь есть тепло и еда, придите и возьмите". И он ждал, что кто-нибудь откликнется на этот сигнал. Он как всегда оказался абсолютно прав. В темноте послышались шорохи, треск сухих веток и возле костра нарисовались трое людей с автоматами. За их спинами маячили ещё несколько силуэтов. - Так, мужики, - сказал один из них, небритый парень в ушанке, - Руки вверх, на всякий случай. - Закурить не найдётся? - хриплым голосом спросил другой. Брагинский медленно поднял руки. - Я майор Красной Армии Иван Брагинский. Вторые сутки выхожу из окружения. А вы кто такие? Мародёры? Его лицо ожесточилось. - Какие там мародёры, - вздохнул седой мужчина в рваной телогрейке, - Остатки партизанского отряда имени Ворошилова. Тоже не можем добраться к своим. Нам вообще-то машина нужна. - Хорошая техника, - крикнул из темноты молодой голос, - Американская. - Саня! - строго одёрнул его седой, - Не трогай там ничего. Не дай бог сломаешь! - Да ладно, пусть смотрит, - улыбнулся Альфред, - Машинка действительно достойная. Студебеккер. И вообще - вы наверно есть хотите? Присаживайтесь к нашему огоньку. Сигареты тоже найдутся. Обстановка сразу стала более дружеской. В кузове студебеккера нашлись не только сигареты и тушенка, но и много всяческих боеприпасов. Патроны, снаряды, пулеметные ленты лежали ровными рядами, упакованные в аккуратные ящики. Седой аж присвистнул от восхищения, когда это увидел. - Это, стало быть, Америка помощь прислала. Ну, пригодится, без дела лежать не будет, это точно. Всё проклятые фашисты получат по назначению. Он пожал руку Альфреду. - Раньше никогда ни одного американца не видел, - он усмехнулся, - Вот итальянец у нас в отряде есть. Фели, иди сюда! - Фели? - Брагинский растерялся от удивления, - Какой ещё Фели? Он не мог поверить своим глазам. Из темноты вынырнул Италия и теперь стоял в свете фар и улыбался своей открытой белозубой улыбкой. Оказалось, что Феличиано, совершенно того не подозревая, встречался со связной партизанского отряда. Девушка обнаружила его в лесу без сознания после бомбежки. Она так убивалась по итальянцу, что партизанам пришлось взять его с собой. К их удивлению, он довольно быстро оклемался и освоился в отряде. Весёлый и доброжелательный, он всегда был рад помочь с какими-нибудь хозяйственными делами. Командир отряда уже сломал себе голову что с ним делать дальше. - Эх..., - сокрушался он, - Неплохой парнишка... Запутался видно... Для Брагинского это тоже была приятная встреча. Он всё время думал, что же стало с Феличиано, и теперь у него как будто гора свалилась с плеч. Они дружески обнялись как старые знакомые, хотя по сути были и оставались врагами. Но не сегодня, не в эту ночь. Альфред всегда недолюбливал Италию, считал его слабаком, но казалось, что сейчас даже он рад его видеть. - Ну вот что, товарищи интернационал, - усмехаясь в седые усы сказал командир отряда, которого все уже звали просто Василичем, - Пойдёмте-ка к костерку. Надо отдохнуть, перекурить, да и обсудить кое-что. Тут очень кстати у Альфреда в бардачке нашлась бутылочка виски, которую захватили с собой, и после этого лёд был окончательно сломан, все совершенно дружески уселись у костра, кроме, разумеется, Германии. Людвиг старался сохранять презрительное молчание и высокомерный вид, насколько это было возможно в его довольно жалком положении. Но когда он увидел Феличиано, то все усилия пошли насмарку. Он хлопнул себя по ляжкам и расхохотался. - Это уже не просто забавно, - сквозь смех выговорил он, - Это какой-то бред. Кто следующий? Дедушка Рим? На него не обращали внимания - были проблемы поважнее. Например, как всё-таки добраться к своим. Альфред знал, что новая линия укреплений находится где-то около Гжатска. Выговорить это слово ему было очень трудно, но в конце концов его поняли. Седой Василич клялся, что знает довольно приличную дорогу до Гжатска, по которой они доедут туда часа через два. В баке "Студебеккера" было достаточно бензина на такую поездку. Оставался вопрос - как не напороться на немецкие части. Противник как раз заканчивал формирование Ржевско-Вяземского выступа, который рассматривался как плацдарм для нового наступления. Никто не знал, где и когда немцы будут строить свои укрепления, куда перегоняют свои резервы и остатки техники. Впрочем, кое-кто знал. Только не знал как об этом сказать. Феличиано сидел у костра с грустным видом, ковыряясь в банке тушенки, когда ему протянули стакан с крепким американским виски. Вообще-то он любил ароматные итальянские вина со слабым градусом, от которых не пьянеешь, а просто начинаешь радоваться жизни. Но сейчас виски было как раз кстати. Он залпом опрокинул в себя стакан, задохнулся, закашлялся, вытер рукавом выступившие слёзы и сказал: - У Людвига должна быть карта немецких укреплений. Хотя он сказал это негромко, но все услышали. - Так за чем же дело стало, - радостно сказал Василич, - Забрать у вашего немца карту и всего делов. Альфред решительно встал со своего места, подошёл к Людвигу, протянул руку и коротко сказал, даже не глядя на него: - Карту! Германия нагло улыбнулся ему в ответ. - А вот хрен тебе собачий, а не карту, - он шутовски развёл руками, - Я её потерял. Было очевидно, что он насмехается. Разозлённый Америка сбегал к машине за кусачками и под направленными со всех сторон автоматами партизан снял с Людвига провод, прикручивающий его к дереву. Германию выпихнули к костру. Он неловко стоял под направленными на него дулами, переминаясь на затёкших ногах, но нахальная улыбка не сходила с его лица. - И что дальше? - ни к кому конкретно не обращаясь, спросил он, - Говорю же, у меня её нет. - Его надо обыскать, - сказал Василич, - Врёт немчура. Предложение Василича было логичным и рациональным. - Ну, и кто это сделает, - замялся Альфред, - Я, конечно, могу, но как-то... никогда никого не обыскивал. Опыта нет. - Это нормально, - пьяно засмеялся Фели, - У тебя ещё всё впереди, наберешься. Америка кинул на него испепеляющий взгляд. Так они все и стояли, нерешительно переглядываясь, пока вперёд не шагнул Брагинский. - Это сделаю я, - твёрдо сказал он. Почему-то ему не хотелось, чтобы Германию обыскивал кто-нибудь другой. Он подошёл к Людвигу, не зная, с чего начать. Самым очевидным были карманы брюк. Иван положил руки на бёдра Людвигу, ощущая сквозь ткань тепло его тела, и легонько похлопал его по карманам. Там ничего не было. Могли быть другие карманы, сзади например, или карта могла быть просто заткнута за пояс, поэтому он начал круговыми движениями ощупывать Людвига вокруг бёдер. Это оказалось опасным делом, потому что руки его касались то ягодиц, то внутренней стороны бедра. Против воли в памяти всплывали картины того, что произошло между ними перед приездом Америки и Ивана бросало в жар. "Не думать, не думать об этом", - повторял он себе. Наконец Брагинский убедился, что в брюках карты точно нет. Тогда он перешёл выше и начал ощупывать Людвига по бокам и вокруг талии. Чёрный эсэсовский китель давно лишился пуговиц и был нараспашку, открывая ему прямой доступ к телу. Германия наблюдал за этой процедурой со всё возрастающим удивлением. Сначала он думал, что ему показалось, но нет, руки Брагинского ласкающими движениями скользили по его коже, всё дольше и дольше задерживаясь, как бы наслаждаясь процессом. "Черт возьми, он же откровенно лапает меня на глазах у всех, - изумленно думал Германия, - Неужели никто не остановит этого извращенца?" Не то чтобы ему это не нравилось, или он испытывал смущение от присутствия людей, нет, такие мелочи Людвига никогда не интересовали. Просто он не ожидал от Брагинского подобного непотребства. Хуже того, он чувствовал, что его это тоже заводит. Этот интимный процесс между ними двумя под дулами автоматов был крайне возбуждающим. Иван погладил его спину, потом руки легли к нему на грудь, дразняще коснулись сосков, смяли ткань рубашки. Со стороны это наверно должно было выглядеть как очень тщательный обыск. Наконец Брагинский положил руки ему на плечи и начал ощупывать китель. И тут их взгляды встретились, дольше избегать друг друга они не могли. "Блять, я его сейчас поцелую, - с ужасом думал Иван, - Я просто не выдержу!" Людвиг тяжело и неровно дышал, глаза блестели, а тело было очень горячим. Выглядел он, как больной с высокой температурой. Наверно это были последствия тяжёлой регенерации, не иначе. Непроизвольно, будто в бреду, Брагинский продолжал комкать и мять его китель, чувствуя как между ними нарастает высоковольтное напряжение. Он боялся даже представить себе, чем всё это закончится. Но закончилось всё вполне нормально. Под его пальцами зашуршала бумага и Иван вытянул из потайного кармана кителя ту самую карту, которую они искали. Сначала он даже не понял, что это такое.