Тебе без меня не идёт

Проходит две недели. Ужасные и самые некомфортных четырнадцать дней для Джесс и очень интересных, даже слегка забавных для Криса. Родители мальчика, что приехали спустя два дня после происшествия, состоянием сына сильно недовольны. Джесс готов молится, чтобы мужчина, слыша каждодневные громкие крики возмущения, не сорвался и не приехал «выяснять отношения», ведь он может, что и доказал это ранее, заявившись к подростку домой одним вечером, когда юноша, уставший от такого, как ему в тот момент казалось, показушного шантажа, специально игнорировал сообщения от мафиози. Тогда двоим пришлось несладко. Мальчику, от того, что в его квартиру свободно проникли даже звука не издав, а мужчине от своего внутреннего зверского желания. Он на Джесс всегда очень внимательно смотрит. Он всегда этого ребёнка глазами съедает, но когда предмет его воздыхания невинно стоит перед ним без штанов, в длинной футболке которая только прикрывает малую часть стройных худых ног — это уже окончательный и бесповоротный край. Крис просто замерев на немного дольше, чем было самому себе было обещано, выходит из квартиры, шумно прикрыв за собой дверь. Сейчас же мальчик сидит в зале на диване и смотрит на пришедшее минутой ранее сообщение:

Он. (11:06pm): Завтра я за тобой заеду. Отвезу в школу и только попробуй сказать нет. Это обязательно.

Единственное, что может довести до мурашек. Единственное, что открыв, так не хочется дальше читать. Он — уже стало нарицательным. Он — это тот, кто один раз с грохотом вломившись в подсознание, никогда больше не уйдёт. Джесс даже имени мужчины не знает, а этот человек уже крепко пустил корни в его жизнь. Как сорняк, который не вывести ничем. И даже если попробуешь отравить его, часть всё равно капризно останется, пустив новые ростки, крепче и больше обычных. И самому будет только хуже. Мальчик уже это знает. Поигрался, спасибо. Ему хватило сполна. И эта игра Джесс нравится перестаёт. Мальчику играть в неё больше не хочет. Очень сильно от этого устал. Терзай меня сколько хочешь. Пробуй приласкать как котёнка — бояться я тебя всё равно не перестану. Ядовитая ситуация, что изнутри медленно убивая, заставляя свою жертву всё больше и больше мучиться. Оставь меня в покое! Разве я так многого прошу?! Да. Ты просишь то, что не под силу даже самому сильному человеку во вселенной. Потому что любовь всё равно одержит победу. Ударит в солнечное сплетение и оставит в одиночестве. И нет ничего страшнее. — С ума сойти, что у нас в городе творится! Кевин, только глянь! — мальчик трясёт головой и поднимает взгляд с не отвеченного сообщения на маму. Та внимательно смотрит в экран и выглядит сильно напыщенной, злой, недовольной. Ей явно текущие новости не импонируют вовсе. — Джесс, впредь домой раньше приходи, хорошо? — она вдруг пронзительно смотрит на сына и этот взгляд ужасно неприятный. Не тёплый, не материнский. Какой-то непонятный. Мальчику от серьёзных, неродных, почему-то, глаз становится холодно. Неуютно. Так быть не должно. Мальчик голубые глаза начинает ненавидеть с рождения. Он свой цвет до сих пор принять не может, но вдруг вспомнив те чёрные омуты, шумно выдыхает, как будто сам себя успокаивает, говоря: слава Богу, что не они… — Но… — и он уже хочет возразить. Хочет вставить своё «я» в монолог, но тут до уха доносятся знакомые слова и он моментально голову поворачивает, слегка жмурясь от яркого света. …найдено около тридцати трупов на окраине города. Убит верхушка одной из самых богатых группировок мафии… ни одной улики, что сможет продвинуть дело, найдено не было… Мальчик глупо глазами хлопает, а руки крупно трястись начинают. Он слышит вибрацию телефона, моментально опускает невидящие глаза на дисплей:

Он. (11:06pm): Малыш, сегодняшние новости тебе видеть не стоит.

Но… Поздно. Увиденное не развидеть. Заткнув уши руками, а глаза до боли зажмурив, всё равно забыть ничего уже не получится. Джесс прекрасно знает, кто сейчас за ним наблюдает. Понимает, что мужчина видит начинающуюся истерику, но с собой поделать ничего не может. Мальчик резко срывается с места и несётся в ванную. Потому что там, он может быть собой. Потому что только там нет камер. Только там ему не так сильно страшно. Как будто кто-то неумело йокнув, нечаянно пересыпает баночку остроты, создавая их отношения. Слишком много страха. Он этого человека ненавидит всем сердцем. Он этого человека боится до потери пульса. Мальчик ещё до конца не понимает как на Криса влияет. Он не знает, какую власть имеет над этим человеком. Но когда он этого осознает, мир точно по швам разойдется. Наступит хаос и всё пойдет ко дну, подобно Атлантиде.

***

Утро следующего дня Джесс не ждёт. Даже здороваться с ним не хочет и капризно одеялом накрывшись, пытается доспать последние, но такие нужные секунды. Он этот день заранее ненавидит. Родители, ни слова не сказав и даже на сына не посмотрев уходят, с шумом дверь закрывают, оставляя после себя томительную тишину. Так обманчиво спокойно. Джесс ходить может без проблем, но ещё слишком медленен и нерасторопен. Мальчик в школе две недели не появлялся и сейчас, понимая, что опаздывает, понимая, что получит тумаков от учителей и от Ника, всё равно неспешно собирается. Его же подвезут. Выбора же нет… … больше. На улице постепенно начинает холоднеть. Птицы утром так громко больше не поют, а солнце постепенно начинает просыпать свои ранние летние подъёмы. Остановившись рядом с входной дверью, Джесс долго выдыхает. Ему собраться нужно. Собраться этому человеку в глаза смотреть. И он даже не сразу мужчину замечает. Крис сидит в салоне серой, ничем непримечательной легковушки и не может не улыбнуться. Мальчик, что сейчас так схож с растрёпанным воробушком, крутит головой в разные стороны и очевидно, не завидев никого знакомого, устремляется к дороге — Джесс давно короткий путь до школы знает. — Неужели я такой незаметный, — и мальчик резко подскакивает, сразу же голову на голос повернув, устремляя свои голубые глаза на Криса, — или ты меня специально решил проигнорить? — Нет просто… - смотреть в тяжелые глаза мальчику невыносимо. Отвратительное чувство страха, что окутывает тебя с такой незащищенной спины и не даёт ни шанса на спасение. - … просто… Простите. — Залезай, — Крис плечами пожимает и кивает на пассажирское сидение, — рядом со мной, — это вторая роковая ошибка. Мальчик их серьёзно считать начинает. И ему кажется, когда количество дойдёт до трёх, произойдёт нечто ужасное. А потом наступает давящее на горло молчание. Они друг другу ничего сказать не могут или не хотят. Парень голову боится повернуть, а мужчина силится мальчишку не обнять. — У тебя что, карамельных гель для душа? — приторных запах на самом вкусном мальчике. Мужчина сладкое никогда не любил. Но он поклясться готов, что отдаст всё что угодно, чтобы прикоснуться губами к молочной коже и попробовать. — Это шампунь, — как-то обиженно отвечает Джесс, надувая нижнюю губу, а мужчина только беззлобно фыркает. Ребёнок. И ты, блять, этого ребёнка любишь. У тебя на этого невинного мальчишку встаёт и ты его до беспамятства хочешь. Надо же было так вляпаться. Словно глупая муха, что не разбирая куда летя, со всего размаха впечатывается в клейкую ленту и медленно умирает, шанса спастись не видя. — Как дела? — такой простой вопрос, но именно он заводит в тупик не хуже самых изощрённых лабиринтов. Мальчик немного хмурится, пытаясь что-то только для себя понять и несмело переводит голубые глаза и мгновение вглядывается в чёрные омуты. Потому что на большее его не хватает. А потом раздаётся глухой звонок и мальчик на свою сумку взгляд опускает, но достать гаджет всё никак смелости не хватает. Он говорить, если честно, при этом человеке не желает совершенно, хотя мальчишка уже уверен, что телефон у него давно прослушивается тоже. — Ответь, — звучит как приказ. Рука сама тянется и отвечает, медленно проводя по экрану пальцем. Ты время этим не растянешь. Он же разозлиться. И ты это знаешь. — В общем в школу можешь не приходить, — и это первое, что слышит мальчик, что сразу быстрый взгляд на Криса кидает и слегка напрягается, — тут, в общем, проверка какая-то тупая. Выгнали нас на середине теста, ну и слава Богу, я же не хрена не знаю и поэтому… — Спасибо, — но Джесс его тут же грубо перебивает, вспоминая, где сейчас находится. Он трусливо трубку бросает и мысленно очень сильно прощение за это просит. Поступаешь по-свински со своим единственным другом из-за грёбанного страха. — Такой немногословный… — хмыкает мафиози и заруливает во двор школы, — кто звонил? — Друг… Сказал, что… Сегодня тест и надо было подготовиться… Мужчина кивает, а потом шумно выдыхая, паркуется напротив ворот здания. — Спасиб… — широкая рука с размаха ложится на тонкое запястье и сильно его сжимает, не давая до конца договорить. — Малыш, а тебе не говорили, что обманывать старших нехорошо? Этот взгляд его практически физически съедает, а ему даже ответить нечего. Дверь автомобиля даже с блокировки не снимается, мужчина просто сильно бьёт по газам, уезжая в неизвестное для мальчика направление. — Ты до сих пор меня боишься? — он замечает, как Джесс трясти не по-детски начинает. И ему правда становится обидно. Горький укол этого противного чувства, попадает прямо в сердце. Что я, блять, делаю не так?! — Боишься, — а после он горько ухмыляется, надеясь, что тот хотя бы слово скажет, но мальчик молчит. Молчит всю дорогу. Молчит, когда они долго стоят в пробке, молчит, когда машина выезжает за город и даже тогда, когда останавливается на скрытой парковки одного высокого стеклянного здания. — Давай проясним одну вещь… — Крис не выдерживает первым. Отстёгивает ремень безопасности и на запуганного ребёнка смотря, сдержанно вздыхает. Чистота этого мальчишки убивает. Мужчина на него такого смотреть долго не может. Его хочется испортить. Столько разных запутанных мыслей. Большой клубок из них, что кажется, никогда не размотается. - … мы сейчас заходим в это здание, но ты даже на шаг на меня отходить не должен, тебе ясно? — он утвердительного кивка дожидается и спешит мгновенно продолжить, — постарайся смотреть только вперёд, на людей внимание не обращая. Не хочу, чтобы тебя запомнили… Хорошо? — Ладно…

***

Внутри высотки темно, но приятно пахнет древесиной. Мальчик практически ничего не видит и как новорождённый щенок, слепо идёт за мужчиной. — Держись ближе, — Крис замедляет шаг, он вдруг вспоминает, что у его мальчика гемералопия*, — вот так, — мужчина юношу за запястье чуть вперёд тянет и ставит возле себя, нажимая на кнопку вызова лифта. — Это лифт? — Джесс характерных звук слышит и резко останавливаясь, не может заставить себя пойти дальше. — А что, боишься? — это должно было стать шуткой, Крис даже улыбаться начинает. До того момента, пока эти глаза не видит. Не смотри так на меня, прошу… Но даже не смей другим такой же взгляд дарить. Мальчик выглядит потерянным. Забитым, испуганным. Озирается по сторонам и словно пытается спасательный круг найти. Почему, ты, сука, такой? — Я тебя здесь оставить не могу. — Пожалуйста, — теплые, дрожащие пальцы касаются манжета рубашки, я не убегу, только прошу, не надо лифта… — Я не из-за… Блять. Ладно. Я на тебя такого смотреть не могу. Лучше груби, кричи, но не будь таким. — Я вернусь максимально быстро. К тебе никто не подойдет, я обещаю. А если кто-то осмелится, скажешь что пришёл с Крисом. Назови просто имя, без официальностей, ладно? Вот и хорошо…

***

Джесс сидит на кожаном диване, где-то в самом далёком углу, что смог отыскать мужчина. Он просто притащил мальчика сюда и быстро ушёл, оставив его сидеть в полумраке комнаты и шарахаться от каждого шороха. Когда засыпает одно чувство, просыпаются многие другие. Парень крупно вздрагивает, когда какая-то дверь с громким хлопком закрывается, пропуская прохладный воздух с сигаретным дымом. Шаги, что казались такими быстрыми, почему-то замедляются, а потом и вовсе фигура только что вошедшего, останавливается напротив паренька. — Джесс? Юноша моментально голову вскидывает и рот раскрывает от удивления. Он это голос так давно хотел услышать. Мальчишка так по этому тембру скучал. Парень мысленно этого человека презирает, старается ненавидеть, хотя сердце предательски начинает ускоренно биться, наровясь тут же остановиться. — Ты, блять, что здесь делаешь? — Спустя столько времени, первым, ты решаешь задать именно этот вопрос? — Джесс свой сарказм спрятать не может. Что-то внутри щелкнув, выпускает наружу всю боль, которая ни на квоту не ослабла. Ваше хвалённое время, ни черта не лечит. Молодые люди, стоя напротив и как дикари друг друга рассматривая, ничего сказать не могут. У вас слов нет, что ли? Так откройте свои души и сердца, им-то точно есть о чём поговорить.