Тебе без меня не идёт

— Дейвидсон, я ещё раз спрашиваю: что ты тут делаешь? По фамилии называют только чужие. Джесс глаза после услышанного закрывает и горько жмурится, словно после обидной пощечины. Горячие слёзы уже давно подступив, начинают мочить ареал длинных чёрных ресниц. Мальчик веки боится раскрыть и встретиться с бушующими голубыми, точно такими же как у него, глазами. И он это просто ненавидит. — Ты, блять, и будешь молчать?! — Не подходи! — парень руки в защитном жесте выставляет, сам на пару шагов отходя, — только не подходи… — Я даже и не хотел, — кислотные слова, ядовитее змеиного яда. Мальчик глаза распахивает, но с безразличным взглядом боится столкнуться. Я так долго зализывал эти раны, что сейчас беззащитно открываются, причиняя отвратительную боль. — Питер… — Джесс сглатывает невкусный комок, оставляя после только горькое послевкусие и металлический вкус на губах, — пожалуйста скажи, что ты меня бросил не и за него… — Мы об этом уже говорили, — тот недовольно фыркает и скрещивая руки на груди, всё-таки решает подойти чуть ближе. Опять без разрешения врывается в него личное пространство, оставляя после себя шлейф мандариновых духов, а мальчик про себя ухмыляется: из жизни выгнал, но запах при себе оставил. Разве этот, подаренный мною аромат, не напоминает тебе обо мне? Почему ты ещё так холоден? Я не хочу снова к тебе прикасаться, мои шрамы не зажили до конца. — Я тебя просил из-за этой работы, — Питер взглядом тёмное помещение обводит, — бросил из-за денег. Сними свои розовые очки и признай это уже наконец. Снимать их уже поздно. Очки, разбившиеся стёклами внутрь, больно ударяют по глазам. Бьют так, что кроме боли он ничего больше чувствовать не может. — Ты представить не можешь, как я эти месяцы мучился… — Джесс, мне это слушать не интересно, я… — Я не спал ночами, — мальчика больше не остановить. Он слишком долго всё это копил. Последний ниточка рвётся и огромный камень больно бьёт по лёгким. Мне кажется, я умру, если не выскажусь… — Я, блять, с каждым днём погибал. И погибаю до сих пор. Почему ты, завоёвывая моё внимание, беспощадно и бесповоротно влюбляя в себя, так меня оставляешь? Почему?! — Ты можешь потише?! — шипит Питер и подходит максимально близко, нависая над упавшим на диван мальчиком, — тут везде камеры и место дохуя защещённо так, что даже мышь немая пробежать без свидетелей не может, как ты сюда попал? Ты понимаешь, что у меня из-за тебя проблемы будут?! — У тебя уже проблемы. Они синхронно головы поворачивают и встречаются с высоким мужчиной, что подперев ногой стену, не без интереса наблюдает за развернувшейся картиной. — Парня не смей и пальцем трогать, — кивает он, как бы предупреждая старшего, а потом переводит свои карие глаза на испуганно-голубые, — ты не можешь без проблем, да? — Простите… — он выдавливает то, что сам от себя не готов был услышать. На Питера, что сейчас буравит его металлическим взгляд, Джесс голову поднять боится. — Питер, за мной. Сердце куда-то в пятки уходит и мальчик чего-то своего пугаясь, резко подскакивая, несётся к выходу из этого чертового места. Он знает, прекрасно знает, что его скоро остановят, понимает, что так проблема не решается, но шарик уже лопнув, заполняет лёгкие ядовитым кислородом. Хочется откашляться, высказаться, избавляясь от всей непрошенных слов. Его грубо хватают на выходе, сильно встряхивая и Джесс моментально от этого плохо становится. — Зря ты это сделал, — мальчика мягко перенимают чьи-то руки, но у него даже сил на сопротивления нет. — Босс нам дал приказ, пацана не выпускать, — Дин на это хмыкает: Чуть людей за своего пацана не убиваешь, а сам даже не говоришь, каким образом с ним обращаться. А потом мужчина чувствует, как Джесс без сознания падает и спешит мальчишку придержать. — Сука, ты что с ним сделал?! — Я просто встряхнул и… — Если с его мальчиком что-то произойдёт, тебе не жить, понял?! — Дин знает, что говорит лишнее, что словосочетание «его мальчик» врезается в уши десяткам окружающих их данный момент людей, но мужчина смотрит на бледное лицо парня и теряется. Потому что, блять, ему-то влетит тоже.

***

Мальчик просыпается неожиданно быстро, когда его ещё доктор осматривая, что-то сам себе под нос говорит и завидев открывшиеся голубые глаза, облегчённо выдыхает. — Проснулся. Я же говорил, просто перенервничал. Джесс чувствует сильные руки и понимая, что лежит на чьих-то коленях, пытается принять вертикальное положение. — Тихо, тихо, тихо… Не так резко. — Где я? — В моём кабинете, — широкая ладонь ложится на лоб и аккуратно зачёсывает чёлку назад, — ты знал, что у тебя аритмия? Мальчик только слабо головой мотает и брови хмурит, не понимая, к чему данный вопрос был задан. — Что произошло пока меня не было? — Не помню. — Я напомню, — мужчина кому-то головой кивает, а потом дверь открывается и в комнате на два человека больше становится. Джесс медленно начинает вставать, а потом встречается с шокированными голубыми глазами и мысленно падает вновь. Блять, только не это… — Питер, что ты сделал с моим мальчиком? Моим мальчиком. — Джесс слышит только эту фразу, но этого хватает, чтобы глаза напротив загорелись чем-то непонятным. Впервые за несколько месяцев, снова загорелись из-за него… … для него. — Ничего, мы просто беседовали. — Джесс, лучше помолчи, — мужчина смазано смотрит на юношу, а потом переводит внимание на потерянного молодого человека, который явно понять не может, что в данный момент происходит. — Мы говор… — А я тебе разрешал с ним говорить? — Да Питер даже не знал! — Я тебе попросил помолчать. — Нет, давайте поговорим сейчас, — мальчик из сильных рук вырывается и несмело на ноги встаёт, отходя на безопасное расстояние, — это Вы заставили его так со мной поступить? Слова, что так долго грызли душу, наконец вылетают наружу. И он без понятие, что будет дальше, но уверен, что это сейчас необходимо. Я, блять, с ума уже от этого схожу. — Я ненавижу каждого из вас! — Джесс к Питеру разворачивается и со всей силы ударяет того в грудь, — сука! Какая же ты сука! — а потом чувствует, как кто-то его толкает, а после раздаётся громкий хлопок от пощёчины. — Крис, нет! — юноша видит, как мужчина тянется к кобуре и его буквально током прошибает, — не смей! — Тебя только что ударили, — шипит он, даже не смотря на него: взглядом сверлит разбитое лицо, того, кто посмел к его мальчику прикоснуться, — я, блять, без понятия, какие у вас отношения, но они закончатся прямо сейчас, — а потом почему-то тормозит и переводит взгляд на стоящего неподалёку Дина, — уведи Джесс отсюда. Не хочу, чтобы он это видел… — Нет! Не надо! Я прошу… Как в дешевых драмах. Вымаливать жизнь тому, кто не безразличен. От этого приторного сюжета, неприятное послевкусие и крутит в животе: просроченная романтика, что организм отравляя, приносит неимоверную боль. — Какого черта ты так за этого гнилого человека держится? — мужчина слышит всхлип и это играет для него похуже красной тряпки. Сука, только не говори это! — Какого хуя, Джесс?! — Может потому что, я этого гнилого человека люблю? В жизни бывает проебаться в человеке настолько, что потом выхода с этого глубокого дна не видишь совершенно. Это ужасное чувство — обнаружить, что человеку, который нравится тебе, нравится кто-то другой. Это чувство называется прощанием. Но Крис прощаться не хочет. Крис своего мальчика не отпустит. Однажды увидев этого несуразного яркого мальчишку, он уже расставаться с этими голубыми глазами не в состоянии. Вселенная смеётся. Ей за этими двумя наблюдать нравится. Сама начав эту жестокую игру, она всё ещё смело в ней лидирует. Поторопитесь её обогнать, иначе это окончательно вас разрушит.