Тебе без меня не идёт

Порой человек устаёт бежать. Каждый постоянно куда-то спешит, следуя за своими целями. Каждый не на что внимания не обращает, когда до безумия чем-то одержим. Или кем-то. Мужчина безвольно руку опускает, поворачивая голову на мальчишку, что своими глазами, сам того не подозревая, уже давно того похоронил, а потом будто истерически усмехается, по немного смеяться начиная. Крис себе много раз давал установку: держать, блять, Джесс в секрете. А потом сам же глупо проёбывается. Каждый раз сделав с собой ничего не может, собственноручно кислород перекрывает. — Пошли вон отсюда! — ствол летит куда-то под тумбочку, заставляя всех вздрогнуть — на предохранитель Крис пистолет не ставит, к перепуганному ребёнку лицом поворачивается и встав, начинает грозой на него надвигаться. Мир, что давным давно сузившись до одного единственного человека, начинает беспощадно рушится. Я слишком долго этот мир строил, что ты так легко его уничтожил. — Любишь? — мужчина поднимает безвольное тело с пола и за грудки на себя тянет, — сука, любишь?! — Люблю. — Как, блять, я хочу тебя ударить, — тяжёлая рука заносится над макушкой, но тут же обессилено падает обратно, — но даже этого сделать не могу! Кто ты такой?! — А кто Вы такой? — Джесс прекрасно понимает, что своей наглостью, сделает только хуже, но мальчик только глаза до боли зажмурив, начинает идти до конца. Из этого дерьма никто сухим не выберется. Они слишком далеко зашли. — Человек, которого ты ненавидишь, боишься и презираешь? — мужчина зло хмурится и скалится ядовитой улыбкой, — тот, кто отнял того, кто даже с тобой одним воздухом дышать не достоин?! Отвечай! Я, блять, не знал, что ты этого подонка знаешь! Почему? Почему ты до сих пор меня так боишься, почему ты меня ненавидишь? Дай мне, блять, шанс! — в глазах — полная безнадёга. У мальчика уши от громкого крика закладывает и он перед собой ничего разглядеть не может. — Шанс?.. — Ты думаешь, что после признания, я тебя так свободно с ним отпущу? Ты ему уже давно не нужен, не видно? — Хватит… — Единственное, что он может — это давить на меня тобой, а я этого не за что не допущу. Я оставлю его. Он будет продолжать работать на меня, но ты эту тварь больше никогда не увидишь. Я убью его, если только узнаю, что пересекаетесь, ясно? — Что вы за это хотите? — Тебя, — тяжелый вздох, — стань моих, попробуй быть со мной. Дай мне шанс влюбить тебя в себя…

***

Мальчику думать надоедает. Вечно бушующие у него в голове мысли, начинают причинять дискомфорт. Джесс сидит на стуле за предпоследней партой и ничего не делает. Куда бежать, зачем стараться, если за тебя уже всё давно решили? Смысла парень в этом больше как-то не видит. Ник, вечный, единственный друг мальчишки, обеспокоен его состоянием очень. Он постоянно вглядывается в голубые глаза, но блеска больше не находит. Потому что голубые омуты уже давно в мертвые моря превращены. Парень смотрит на Джесс и понимает: тот в свою вселенную уходит безвозвратно. Вечно закрытый, почти никого не подпускающий к себе, но всё равно позитивный мальчик, гаснет на глазах, закутываясь в воображаемый липкий кокон из всех накопившихся проблем. Остаётся с сам собой. В одиночестве и в свою комнату из мыслей даже единственного друга пускать не хочет. Но один в комнате ты или нет, главное — с какой стороны находится ключ. Свой же ключ Джесс выкидывает, предварительно дверь с громким стуком захлопывая. Ставит точку под ярким словом «хватит» и уходит. — Да что с тобой такое? — Ник оторвать взгляд от дрожащих рук не может. Парень быстро телефон экраном вниз переворачивает. Боится Боится, что увидит. — Всё нормально. — Я это и вижу, — шипит он, — ты почему меня избегаешь? — Я тебя не… — Избегаешь. И только посмей мне обратное начать доказывать. — Дейвидсон! К доске, — учительница, что до последнего держала себя в руках, не выдерживает. Эти двое уже давно ей поднадоели, — Джесс Дейвидсон! — Я не пойду, — а сам глаза поднять боится. Он всегда за учёбу крепко держался, желая поскорее отучиться и наконец вылететь из-под родительской опеки. Сейчас же, смысла в этом нет. Зачем ты меня так губишь? Это неправильная любовь. Она ядовитая. — Значит, родителей будет ждать звонок, — всё что женщина может выдавить. Ей на самом деле с подростками возиться не хочется совершенно. Не интересно. Она смотрит на мальчишку и головой качает: а вроде бы таким хорошим, скромным был. Похуй.

***

Недалеко от здания школы стоит чёрный джип. Словно грозный зверь, что выжидая свою жертву, затаивается где-то за углом. Джесс к этому уже привык тоже. Быстро вырывается из хватки приятеля и несётся вниз, спеша быстрее душное здание покинуть. — Джесс, блять, стой! — и его перехватывают сразу за поворотом. В пяти метрах от того места, где на разворачивающуюся сцену устанавливаются две пары глаз. А мальчишка всё молится, чтобы никто их сейчас не видел. Это, блять, опасно. Не прикасайся ко мне, я ядовитый. — Я тебя не отпущу, пока ты мне не расскажешь, что с тобой происходит в последнее время. — Ник, я тебя умоляю, давай не сейчас… — А когда? Когда, Джесс? Ты меня уже недели две завтраками кормишь, а в конце вечно таким образом сбегаешь, словно за тобой следит кто-то! — Ты, блять, потише можешь? — шипит он, — я тебе сказать ничего не могу, ради твое, сука, блага. Ты не представляешь, в какой я пизде, я, неосознанно вляпался в то, откуда, наверное, выхода больше нет. Только мне это физически никак не навредит, а тебе навредит очень сильно. Я боюсь за тебя, — голос срывается на отчаянный шепот, — пожалуйста, не подходи впредь ко мне. Сильная хватка моментально от таких слов ослабевает. Ник ничего сказать не может. Открывает рот, но ничего кроме воздуха не вылетает. Он просто смотрит вслед удаляющейся фигуры и голову от какого-то мерзкого чувство опускает. И чувство это отчаяньем зовётся. Юноша крупно вздрагивает, когда быстро за угол завернув, натыкается на дорогую тачку. — Кто этот щегол? — Дин отбрасывает окурок в сторону и открывает заднюю дверцу машины, — что-то мы заждались тебя. — Вы же ему ничего не сделаете? — мальчик с места не двигается. Не хочет. По сторонам осматривается и думает, что ему бы сейчас телепорт не помешал. — Не сделаем, если он тебе, конечно, ничего не сделает, — ухмыляется мужчина, непонятными для пацана глазами смотря на него. Какое благородство, куда бы взяться. Время от времени подвозя и наблюдая за мальчишкой Криса, Дин своего приятеля понимать начинает: голубые чистые глаза, женоподобная фигура, эстетичная худоба, черные пушистые волосы. Мальчишка удивительно-красивый. И именно в нём, он видит опасность для Криса. Мужчина настолько Джесс одурманен, что на всё другое внимание не обращает совершенно. Он внимание мафиози полностью к себе забирает, делает его немного мягче, но сильно дёрганее. Ты, блять, уже давно раскрыл все карты. Чем больше секретов — тем интереснее и любопытнее. Чем больше охраны — тем больше трупов. Этот мальчишка чересчур уникальный, чтобы его просто так забыть. И Крис не забывает, также, как начинает не забывать Дин. Бермудский треугольник, в котором все решается, их никак не касаясь. В этот мальчишке, в первую очередь он видит опасность для себя. Уйди из моей головы! Немедленно исчезни. Мне это абсолютно не нужно! И почему-то, от своих же слов смешно становится. Потому что сам, сука, знает — это ему необходимо. — Мне ещё долго с открытой дверцей стоять? — Я не хочу. — Джесс, — он с шумом воздух выпускает и ставит руки на крышу автомобиля, — ты знаешь — твой выбор ничтожно мал. Крис специально для тебя свою любимую машину выделил. — Мне она не нравится. Я этим воздухом дышать не могу… Мы можем пойти пешком? — Нет. Заходи, — а потом с места срывается, когда Джесс разворачивается и начинает идти в другую сторону, — быстро. Сел. В машину, — он мальчишке путь преграждает, стараясь его не касаться. Потому что, сука, Крис, что на прикосновения к пацану жесткое табу поставил. — Пожалуйста… Бывают люди, что одним своим жестом, могут рассмешить стадион, бывают политики, которые одним словом могут поднять народ на восстание, легко вырвавшись в лидеры. А бывают маленькие синеглазые ангелы. Они своим взглядом останавливают сердце, заставляя его стучать в том ритме, который им по вкусу придётся. Дин Криса понимает. И ему приятеля жаль, так же как жаль самого себя. Потому что оба сами себя в одном и тоже омуте беспощадно топят.

***

Юноша сидит за кухонным столом и без интереса наблюдает за бранью родителей, думая, что вся эта семейная жизнь и гроша ломаного не стоит… … наверное. Связывать себя узами брака только из-за ребёнка мальчику кажется самым глупым поступком. Как там говорят, любовь умирает через три года? Джесс смотрит на двух людей напротив себя и мотает головой: они друг друга разлюбили, даже не дав попытки полюбить. Отвратительно. Он повторять ошибки этих двоих не хочет. Мальчик в судьбу не верит, считая, что всё зависит от самого человека. И знаешь, храни свои мысли глубоко у себя в голове — кое-кому они явно не понравятся. Сам себя не закапывай. Через тишину всей квартиры в шумную комнату проникает громкий звонок. Поздние звонки никогда к хорошему не приводят. Потому что хорошее, в отличии от плохого умеет ждать. — Кого это так поздно приспичило? А, ну-ка принеси, — отец коротко головой на дверь кивает, на Джесс даже внимания не обращая. А мальчик уже понимаешь, кто это может быть и он автоматически переводит взгляд на камеры, думая как сделать так, чтобы все что будет проходить после разговора, от проницательных глаз спрятать. О том, что камеры голос записывать могут, мальчишка забывает напрочь. — Гаденыш, ты где?! — Блять… — голубые глаза мельком скользят по камере, а потом мальчик скрывается за входной дверью. И в этот момент происходит нечто необъяснимое. Крис, что в данный момент дома не находится, нечто странное непонятное чувствует. Мужчина с кресла вскакивает и несётся к выходу. Ему не нравится то, что он ощущает. — Крис… — За главного, — кидает он Дину и скрывается за дверью лифта. Я сука, уже ментально чувствую, что ты в заднице. Как это называется? «Родственные души»? — не важно. Важно то, что их души друг друга встретив, схватились за руки, больше не отпускать не намереваясь. Подсознательно они друг другу обещаны. Кто-то головой на эти слова кивает: да. Но ещё рано. Слишком быстро. Они ещё не готовы. Не готовы говорить друг с другом, смотря глаза в глаза и ладонями мягко касаться, в то время, когда душа одного с душой другого давно о чём-то договорившись, без умолку с того момента болтает.