Тебе без меня не идёт

— Ответить же, ну! — черный автомобиль несётся по пустым улицам города, а сидящий в нём человек уже раз двадцатый набирает давно выученный наизусть номер. Он же просил брать трубку. — Ну конечно, на что я мог надеяться, — шипит про себя мужчина, пытаясь сохранять спокойствие, но на ум приходит только самое ужасное. Приходят его страхи. Вечный паникёр. Машина заворачивает в тёмный двор, останавливаясь у нужного подъезда и своими фарами светит настолько ярко, что у сидящего на ступеньках человека глаза начинают слезиться от такого резкого контраста. Мальчик жмурится и руками лицо прикрывает, тихо матерясь. — Джесс! — парень непонимающе голову вскидывает, но разглядеть надвигающуюся фигуру не может никак. — Вы?.. — недоумевает тот, когда уши, наконец голос узнав, дают сигнал мозгу и ещё одному чувству… — Что-то случилось?! … страху. — Почему Вы здесь, я же ушёл… — он странно на мужчину смотрит и по привычке начинает губу закусывать, но вдруг резко дергается, хватаясь за неё рукой. — Это, блять, что? — два пальца грубо обхватывают острый подбородок и поднимают его вверх, в надежде лучше разглядеть, — кто?! — Пожалуйста не надо… — Я тебя спрашиваю: кто?! — кричит мужчина поднимая мальчика за хрупкие плечи. — Это отец… — а потом неожиданно падает на Криса и обхватывая того за талию, утыкается в ямочку на шее, — пожалуйста, не убивайте его. И мир из-под ног уходит. Мужчина выдыхает, но вздохнуть уже нормально не может. Просто чувствует загнанное дыхание и частое биение сердце, ощущая, что мальчику очень страшно, мальчику, наверное, неимоверно больно. — Я не буду, — а потом мягко отстраняясь, вглядывается в синяки на ещё совершенно детском лице, останавливая два чёрных омута на пухлых губах, что казались ещё больше из-за рассеченной нижней губы, — больно? — тихий шёпот звучит громче барабанов. Крис чуть вперёд подаётся, но этого хватает, чтобы дыхания двоих безобразно смешалось. От Джесси пахнет излюбленным кофе. От мужчины — вечным дорогим табаком. Они оба, сейчас не шевелясь разглядывают друг друга, словно никогда и не встречались до этого момента. В этом мире всё относительно. Мгновения относительно, могут длиться вечность. Вечность, может казаться жалким мгновением, и это так относительно тоже. Крис чему-то улыбнувшись подаётся чуть вперёд и мягко на ранку дует, а потом отстраняясь, тянет не сопротивляющегося паренька в салон машины. — Расскажешь что произошло? — мужчина из бардачка аптечку достает и начинает полностью перебирать её, ища нужное. — Ничего не произошло… Плохих людей не бывает. Ты даже шанса ему не дав, строишь о нём мнения. Сам никогда ненавидя общество из-за этого, сейчас же уподобляешься этому стаду. И страху, что от них переносится. — У меня в школе проблемы… — Вот как, — Крис улыбается удачной находке и открыв баночку и перекисью, Джесс за руку тянет, вынуждая в свою сторону повернуться, — какие именно проблемы? Потерпи, малыш, сейчас будет щипаться, — предупреждает он, выливая немного жидкости на ранку, тут же дуя на нужное место, стараясь неприятное чувство заглушить. Ты с ума своими искусанными губами сводишь. Не смей это делать при мне. Я не сдерживаюсь. — Всё… — от этих губ оторваться просто нереально сложно, мужчина горечь желания сглатывает и с силой отстраняется, стараясь на этого ребёнка так не смотреть. Невозможный, сука. — Я всё ещё жду, Джесс. — Я плохо учусь. — Странно, — он плечами ведёт и заводит машину, — прокатимся? Расскажешь мне всё? — Я имею права на отказ? — и мальчик медленно выдыхает, видя, что Крис головой мотает, как бы говоря, что «нет, не имеешь.» — Ну, если тебе будет так проще, — перебивает мужчина, можешь разговаривать со мной как врачом, — а потом объясниться тут же спешит, — я психолог по образованию. — Да Вы шутите… — мальчик рот открывает и обратно закрывает. Сказать-то нечего на такое заявление, — правда психолог? С ума сойти… — Что, даже не спросишь на каком моменте меня в другую степь унесло? — и сейчас это очень большой риск — рассказать то, что никому никогда не говорил. Он, в основном, таких людей после убивал и сейчас, наверное, саморучно подписывает мальчишку на смерть. Только вот… Сам это он делать не намерен. Я лучше сам умру, чем позволю тебе через что-то подобное пройти. — А я имею право? — Ты имеешь право на всё, — а самому хочется сейчас же себя об лобовое ударить. Потому что… Какого ты творишь? От этого мальчишки совсем мозги не варят. Их вышибает при каждом взгляде на красивое лицо. Он правда, рад бы Джесс от себя же освободить. Но сделать он этого не может. Им видеться запрещено. Они так друг друга скоро погубят. Только вот Джесс пока об этом не знает, а Крис понимает — поздно. Уже бессмысленно. — Давайте тогда по очереди рассказывать? — и Крис искренне улыбается, понимая, что это ловушка, но добровольно в неё согласиться спешит. — Компромат на меня собираешь? — язвительная усмешка на пухлых губах и утвердительный кивок. Этот мальчишка точно безбашенный И этим он только больше к себе влечёт. — Ну ладно, — машина выруливает на проезжую часть и не быстро едет по почти пустым улицам, — начинай.

***

— Так значит, мы встретились ещё в мае? — горячий кофе приятно согревает холодные кончики пальцев. Мальчик сидит на капоте машины и смотрит то ли на реку, то ли на один из ярких небоскрёбов, возвышающихся над водой. — Ты тогда чуть под эту машину не попал, — Крис поверить в одну вещь до конца не может. Он не понимает, что с этим парнем происходит. Словно глупая, закостенелая сказка: днём — ядовитое растение, что выпуская свои шипы, не даёт даже на миллиметр к себе притронуться, а ночью, прямо сейчас, бушующий огонь резко на водную гладь меняется и рядом становится слишком спокойно. Это становится слишком предсказуемо — мальчик словно в «водный бой» играя, один за другим корабли соперника убивает. И у Криса их уже ничтожно мало остаётся. — Я тогда… — С Питером расстался? — мальчик на это глупо кивает, глаза поднять боясь, — не утруждай себя. Я уже всё знаю. Расскажи мне что-нибудь другое. — Например? Я думаю, Вы всё про меня уже знаете. — Например, кем бы ты стать хотел? Это я уж точно не знаю. — Тему переводите? — Знаменитый трюк в психологии, — беззаботно кивает мужчина. — Замечательно, — а потом по пустой набережной проносится звонкий искренний смех, — я думаю, вы хорошо учились на свою профессию. — Я за что берусь, знаешь ли, никогда не бросаю, — и вдруг всё резко пропадает. Весь смех и почти уютная атмосфера развеивается, также быстро, как и темнеют глаза Криса. Мужчина телефон из куртки достаёт и глаза на юношу поднимает, — Джесс, в машину, бегом, — и больше они не говорят. Он своему мальчику помогает с капота слезть и открыв дверь, бросает быстрое «я сейчас» и уходит туда, где его разговор уж точно никто подслушать не сможет, а потом возвращается и громко дверью хлопает так, что Джесс вздрагивает от неожиданности. Абсолютные противоположности, смешанные в одном человеке. И мальчик понять не может, когда ему именно начинать бояться. Какую версию мужчины. — Надо же такой вечер испоганить, мрази, — он, возможно, разговаривает сам с собой и мальчику, возможно, в это лезть не надо совершенно, но ему правда и любопытно становится. Любопытство — это не порок, но яд, что медленно человека начинает съедать до тех пор, пока он его не удовлетворит. Все люди заражены любопытством, особенно дети. А Джесс, на самом деле, такой ещё ребёнок. — Что-то произошло? — мальчик ударить себя хочет из-за того что не в своё дело лезет, Крис переводит на него злостный взгляд и о чём-то своём размышляет, отвечать не думая, — извините. — Сейчас поедем в одно место. Посидишь там до утра, хорошо? — Я долж… — Не думаю, что тебя сегодня дома кто-то ждёт. Уже три. Машина подъезжает к одной из двух элитных жилых небоскрёбов и Крис, приметив кого-то на улице, спешит выйти из машины. — Выходи, — он как можно спокойнее пытается об этом попросить, но Крис, словно оголённый провод. К нему сейчас прикасаться опасно. Ожоги останутся надолго и мальчик и правда жалеет, что три часа назад так легко согласился уехать с ненавистным ему человеку. Ты своему шестому чувству доверился. Оно тебя никогда не подводив, подведёт сейчас? Думаю — нет. Какой конфуз. — Это именно тот, к кому я даже прикасаться запрещаю, — в черных омутах мелькает нескрываемая ревность от улыбки мальчика не ему, — делаешь всё, что он прикажет. — Будет сделано, босс. И Крис, удовлетворительно кивнув, к парню поворачивается — Постарайся глупостей не творить, хорошо? — Ладно… Мужчина что-то на подобии улыбки выдавливает и быстро по чёрным растрёпанным волосам широкой рукой проведя, садится обратно в салон и резко газует, оставляя после себя пыль, смешанное с полным непониманием. Мальчик от такого резкого перепада настроения очень странно. Он буквально чувствует язвительность Криса и хочет встряхнуть руками, чтобы от этого поганого ощущения избавиться. Это всё началось очень давно. Не ты это начав, именно тебе приходится терпеть. И мальчик даже этого немножко хочется. Потому что любопытство. С излишне любопытными случаются несчастья. В их историю, голыми руками лучше не соваться. Там воздух пропитан тайнами и наэлектризован настолько, что оставаться больше чем на мгновение опасно. Они же этим воздухом питаются. Каждодневно вдыхая, делают себе больно, совершенно того не замечая. Потому что глупцы. Один, потому что безрассудно влюбленный, другой же, потому что начинает в эту игру втягиваться, никого, по сути, отталкивать больше не собираясь. Шутка вселенной, что заместо твердого пола, зыбучие пески просыпала. Ей сейчас от своей оплошности сильно смешно. Ей ход этих события нравится очень. Постоянно в карты гадает. Раскладывает пасьянс и часто-часто всё новые доставая, заполняет пустоту в событиях. Но не все они хорошие и ведут к благополучию, правда же? В каждой колоде есть те, что несут после себя череду неудач, ужасные последствия и даже смерть. В нашей игре они присутствуют тоже. Только никто не знает, как были растасованный судьбоносные картонки в самом начале. Никто не подглядывал. Кроме вселенной, конечно же.

***

Туда, куда приезжает Крис всегда холодно, омерзительно пахнет страхом и кровью. Его здесь безумно бояться, а мужчине это только на руку. Сегодня произойдёт очередное убийство. — все это знают. Все этого ждут. — Крис, наконец… — Я же сказал, что ты за главного, — он осматривает тёмное помещение и взгляд его падает на кого-то полуживого, но ещё подающего признаки жизни, человека, — кто? — Должник. — Просто должник? — Крис хмурится, он ещё раз осматривается, а потом к Дину поворачивается, — ради какого-то гнилого должника, меня отрывать нужно было? — Ну ты меня тоже прости, — язвительно замечает Дин, — сам мне приказ поставил, вот я и выполняю. Не единого убийства без твоего разрешения. — Так я разрешаю, — одно брошенное слово и судьба человека уже срывается с тонкого волоска. В этом заключается власть мужчины и ею он очень дорожит, потому что шёл к ней неимоверно долго. Скрывая от всех своих демонов и слабые стороны. Пряча того, кто по истине очень дорог… — Крис, у тебя неимоверный сладкий мальчик. Он мне тоже понравился. … только вот всего скрыть не удастся никогда. Как по закону подлости: первое всегда обнаруживается то, что ты сильнее всего бережёшь. Ужасное чувство пустой дрожи. Словно из тебя всю жизнь в мгновение высасывают и кончики пальцев не от холода начинают дрожать. — Что ты сказал? — Крис медленно на того человека поворачивается и горький комок проглотить пытается. Он чувствует, что трястись начинает от этого зверского взгляда пустых глаз, которые понимают — задели за больное, в самую точку попали и теперь ему точно не жить, — что ты, блять сказал?! — Говорю, мальчишку своего береги. Про него же все теперь знают. Как понимаю, хочешь повторить участь своего старого дружка? Мужчина и не помнил, когда бил кого-то так сильно. Дин оттаскивает друга от уже неживого человека и сильно того встряхнув, пытается в помутневшие глаза посмотреть, в которых ярость переплетается со… Страхом? История, начавшаяся всего полгода назад, приобретает ужасные последствия. Дину это не нравится совершенно. Любовь, на самом деле, ничего хорошего принести не может, если она не взаимная. А у них взаимности быть не может (возможно) Есть некоторые, что могут спасти страну, жизни миллионам людей, а есть тот, который одним своим присутствием выводит из строя тех, на ком и держится этот чёртов мир. и Дин догадывается, что за имя у этого человека. Он лично знает его владельца.

***

В просторном зале на первом этаже двухэтажной квартиры не горит ни одна лампа. Тусклый лунный свет проходит через неплотные шторы и это никак успокоить мальчика не может. Джесс, сидящий в одном положении больше часа, совершенно вставать не хочет. Он смазанным взглядом смотрит на часы и даже времени не видит — ему всё равно. Он в помещении один, но знает, что за ним внимательно следят пара глаз и ему плевать на это тоже. А потом раздается щелчок и входная дверь с грохотом раскрывшись, пропускает холодный неприятный сквозняк, что мгновенно по ногам мальчика ударяет. Большая люстра зажигается, заставляя Джесс жмуриться от больного света. Он сфокусироваться долго не может, а когда, наконец, у него это получается, кто-то с силой его поднимает, буквально впечатывая в свои объятья и тяжело дышит. Как он испугался за своего мальчика, Господи. — Спасибо… — Что? — одно слово, которое в ступор вводит. Джесс, что такого поведения явно не ожидавший, понять ничего не может. Дает себя обнимать, но обнять в ответ даже не думает. — Спасибо, что глупости не натворил… Спасибо, что живой. — Кровью пахнет, — мальчик понимает, что этот человек творил буквально несколько минут назад. Этот запах ему ненавистен, так же как сейчас нежно обнимающий его мужчина. Был… Кажется, что вселенная, определенно с остротой этих отношений переборщила очень сильно, поэтому постоянно событиями их разбавляет, но получается только хуже (наверное). Доверие — это выбор. Джесс свой выбор уже сделав, почти о нём не жалеет. Ему до сих пор немного страшно. Ему безумно любопытно. С Крисом оставаться опасно. Они оба это знаю, но почему-то друг друга оттолкнуть никак не спешат. Один слишком любит, второй слишком ребёнок, которому просто интересно. Но любопытство, никогда до добра не доведёт. Вы же помните эту старую установку?..