Истинные чувства

— Что ты сказал? — прошептал Ник не верящим, тихим голосом, потому что-то, что сказал сейчас Шон никак не укладывалось в голове. — Если ты хочешь я могу повторить, — проговорил Ренард невозмутимо холодным тоном, и как-то снисходительно смотря на него. –Ты мне больше не нужен. Ты потерял силы Ник. Для меня ты был полезен и очень ценен как гримм. А сейчас ты обычный человек и теперь, ты стал бесполезен для меня и моих целей. — Но как же мы…? — Мы? Ник, ты детектив, а я твой капитан ничего более, потому что, как я уже сказал, ты для меня стал бесполезен… Ник резко распахнул глаза. Он тяжёло дышал и пытался сориентироваться во времени, пространстве и в реальности. Но всё, что он увидел лишь темнота, которая заполняла спальню. — Ник, — тихий, беспокойный голос, который обычно привык раздавать команды, раздавался совсем рядом. Ник повернул голову вправо и смог разглядеть в темноте ночи капитана, который приподнялся на локте и слегка тряс его за плечо, на лице было беспокойство, как и в глазах, а на лбу образовалась морщинка от сведённых бровей. — Ник. Снова позвал Шон, потому что Ник не отвечал ему, и это ужасно беспокоило и пугало его. — Покажи мне, — попросил Ник чуть хриплым голосом, в котором было отчаяние на пару со страхом и мольбой. — Что? — не понял Шон. — Покажи мне, — снова попросил Ник, смотря на него чуть растерянным взглядом. До того беспомощным и потерянным он казался, что Шон не смог устоять и хотя до конца не понимал, что происходит он сделал то, о чём его просил Ник. Он схлынул. Показывая свою суть. — Я вижу, — Ник произнес это полным радости голосом, в котором было и облегчение. Он видел. Он улыбнулся и, прильнув, прислонился лбом ко лбу Шона. — Я вижу. Шептал он, счастливо улыбаясь, как безумный, видя и чувствуя под пальцами сгнившую плоть и неровность оскала зубов его колдовской сущности. И был счастлив. — Я вижу. Шон вернув себе человеческой облик, обнял Ника и притянул ближе к себе. Шон его обнимал и дарил ощущения защиты и надежности. Ник прижимался к крепкой груди и чувствовал облегчение и счастье в равной мере, слыша гулкие, ровные удары сердца колдуна. — Что это был за кошмар? — осторожно спросил Шон, когда почувствовал, что Ник успокоился. Он легко гладил его по спине, ладонями ощущая, как расслабляются напряжённые мышцы гримма. — Приснилось, что ты сказал, что я тебе больше не нужен. Что, если я потерял силы гримма, я тебе больше не нужен… — глухо говорил Ник. — Я никогда так не скажу и не сказал бы. Ник, это был просто сон, потому что я сейчас здесь с тобой, и ты никогда не был для меня… — Для твоих планов был бы бесполезен… — Ник, ты был дороже моих планов и никогда бы не стал бесполезен, — возразил Шон и чуть отстранившись чтобы видеть лицо Ника, по мнению Шона, сморозившего такую глупость. — Ты этого не знаешь, — сказал Ник, поднимая голову и смотря на Шона чуть нахмурив брови. — Знаю, — перебил его Шон. — Потому что я никогда бы не оставил тебя. И даже не будь ты гриммом, я бы всё равно тебя любил. И видя сомнение в глазах Ника и желание что-то сказать, Шон добавил командирским тоном. — Если ты хочешь это обсудить. Мы поговорим. Но завтра. А сейчас давай спать, — последнее Шон сказал мягким голосом положив руку на щеку Ника и поглаживая большим пальцем скулу. К его облегчению Ник не стал возражать, а просто вернул свою голову на плечо Шона, устраиваясь удобнее в любимых руках. Пока Ник спокойно засыпал в надёжных, сильных объятиях, говорящих, что всё будет хорошо, чтобы не случилось. Шон слушал мерное дыхание своего гримма и вспоминал то время. — Мама ты должна ему помочь, — упрямо говорил Шон, тяжело дыша и смотря на женщину снизу верх. Даже в таком плачевном состоянии он думал о своем гримме. «Вот упрямый мальчишка» — думала ведьма, с любовью смотря на сына. — Ты так печешься о нем, — с улыбкой проговорила женщина лукаво. — Мама ты не … — Понимаю? — усмехнулась она. — Ты переживаешь сильнее чем надо, даже то, что он гримм, это не оправдывает. Для тебя это очень необычно Шон. — Он не сможет жить обычной жизнью, — тяжело говорил Шон, не обращая внимания на ту сторону, куда клонит его мать. — Привыкнет. Он же привык быть гриммом и смирился с этим. — Но теперь не сможет…он познал вкус крови существ. Он гримм. Это в его крови, — продолжал упрямо говорить капитан. Беспокоясь о гримме потерявшем способности больше, чем о себе лежачем с пулевыми ранами, и которого мать буквально вернула с того света. — Ты слишком сильно о нем беспокоишься, — вдруг сказала женщина, прослушав всё его слова, нежно погладив по голове. — Мама я прошу тебя! — уже взмолился Шон, потому что не было больше сил терпеть глупые расспросы матери. Казалось, она играет на нервах сына, чтобы вывести его из себя, чтобы узнать то, что она и так уже знает. И тут же Шон разошёлся болезненным кашлем, который отдавался дикой болью в заштопанных доктором ранах. — Ну, хорошо, — примирились ведьма улыбнувшись, и склонилась к сыну нежно гладя по голове. — Считай, уговорил. Я посмотрю, что можно сделать, чтобы вернуть твоему гримму силу. Не переживай, я постараюсь быть помягче и не съем твоего Ника. От того, что мама всё поняла, заставило Шона чуть дернуться от неожиданности, и лёгкая растерянность с тем чувством, будто его застали с поличным, которое весьма красноречиво отразилось в его глазах, против его воли выдавая с головой. Но добрые глаза матери говорили о том, то она не против, и как минимум давно подозревала неладное. — Я люблю тебя, — улыбнулась женщина нежно. — Я тебя тоже, — улыбнулся Шон слабо. — Спасибо.