Марионетки в зазеркалье

      Столовая при лаборатории находилась в отдельном здании. По левую руку от входа располагалось электронное табло, отображавшее меню на текущую неделю. На каждый день предлагалось шесть блюд на выбор и ряд напитков. Рядом с наименованиями имелся индикатор красного или зелёного цвета.       Сбоку под табло находился электронный автомат, где можно было самостоятельно оформить заказ. Над ним висела небольшая инструкция по использованию. Индикаторы у наименований обозначали время ожидания. Зелёный свидетельствовал о готовности блюда: время ожидания подачи ограничивалось десятью минутами в зависимости от загруженности. Красный, в свою очередь, означал, что блюдо находится в процессе готовки, и ждать придётся порядка получаса.       С другой стороны табло был служебный вход, ведущий на кухню, и окошко справочной. По левую руку от входной двери находился просторный зал со столиками, рассчитанными на два, четыре и шесть человек. У дальней стены — стойка, у которой можно было обустроиться компанией, перекусить на ходу или выпить.       Потратив несколько минут на изучение инструкции и меню, Чуя заказал среднюю порцию фаршированных перцев и небольшую порцию корейского острого салата с муэр на пробу. Дазай внимательно наблюдал за ним и в точности повторил заказ.       На ужин отводилось два часа для удобства работников дневных и ночных смен. Время подходило к концу, а потому столовая пустовала. Помимо них за дальним столиком у окна пили чай три сотрудницы медицинского блока. За стойкой заполнял журнал дежурный.       Чуя выбрал маленький столик на двоих, равноудалённый от беседующих женщин и входной двери. Дазай сёл напротив и с любопытством взялся изучать упаковку зубочисток. Сверившись с часами в углу табло и убедившись, что у них достаточно времени на ужин, Чуя прочитал заключение о профпригодности напарника. В примечании мистер Пассед отметил лишь диагноз, в прогнозируемых осложнениях стоял прочерк. Чуя недовольно цыкнул, припомнив недавний разговор.       — Чуя, я, кажется, изобрёл новый любопытный способ самоубийства, — привлёк внимание до сих пор молчавший Дазай.       Чуя вздохнул, закрыл папку с документами, отложил на край стола и только потом поднял на того взгляд. Дазай держал остро заточенную зубочистку напротив своего глаза.       — И в этот способ входит использование зубочисток?       — Именно, — обрадовался его догадливости Дазай. — Если воткнуть зубочистку себе в глаз, можно умереть.       — Сомнительно и глупо, положи на место, — велел Чуя, гадая, серьёзен ли тот или страдает ерундой.       — Почему это? — раздосадовано поинтересовался Дазай; зубочистку он, впрочем, послушно положил на стол и отодвинул пальцем в сторону.       — Потому что зубочистка недостаточно длинная и крепкая. Она сломается в процессе, ты повредишь себе глаз, и на этом всё закончится.       — Ммм, — глубокомысленно прокомментировал Дазай. — Ты так много знаешь, — с улыбкой добавил тот.       — Это очевидно любому, кто учил анатомию в школе, — вздохнул Чуя.       — Я учился на дому.       О дальнейшей истории своей жизни тот поведать не успел: с кухни принесли заказ. Чуя стянул перчатки и положил на папку с документами, после чего приступил к еде. Ужинали они, как и положено, молча. Первые пять минут Чуя терпеливо наблюдал за варварским ритуалом, что Дазай проделывал со своей порцией. Из мисочки с салатом тот старательно выбрал всю морковь и перец, несмотря на то, что нарезаны те были мелкой соломкой, и выложил их мозаикой на листе латука. Расправившись с салатом, он принялся за второе блюдо. Дазай надрезал каждый перец ножом, отгибал шкурку, после чего вилкой счищал мелко натёртые тушёные овощи и лук. Из распотрошённого перца, он извлекал кусочек мяса, остальное сдвигалось на край тарелки, и наступала очередь следующего.       Спустя три «жертвы», Чуя не выдержал такого кощунственного отношения к еде.       — Ты есть пришёл или играть? — возмутился он.       — Я не люблю перец и морковь, особенно тушёные перец и морковь.       — Если не любишь, зачем вообще заказывал блюдо с ними? Там же была картошка с котлетами, — поинтересовался Чуя, пристально на того глядя.       — Просто захотелось попробовать то же, что и ты, — пожав плечами, сообщил тот.       — Тогда ешь, как следует.       С видом крайнего страдания Дазай проткнул последний уцелевший перец вилкой, разрезал ножом и отправил добрую половину в рот, прожевал и проглотил. Лицо его при этом выражало отвращение. Дазай наколол оставшуюся часть перца на вилку и поднял на Чую полный надежды взгляд, но тот остался непреклонным. Проглотив остатки ужина, тот поспешно отодвинул тарелку и подтянул к себе кружку с чаем. Понаблюдав за всей этой нелепой пантомимой, Чуя тяжело вздохнул и, покачав головой, продолжил ужинать.       — Тебе принципиально есть то же самоё, что и я, когда мы едим вместе? — поинтересовался он, когда они направлялись к общежитию. Дазай кивнул, не удосужившись пояснить, почему именно.       — Тогда за завтраком, будь любезен, расскажи заранее, что ты не ешь. Не хочу больше наблюдать расчленёнку на твоей тарелке, — строго добавил он.       — Крабы, — счастливо сообщил Дазай, вероятно, пропустив мимо ушей последние слова.       — Что крабы?        — Если захочешь для меня что-нибудь приготовить, пусть это будут крабы. Обожаю крабов, — с этими словами Дазай скрылся за поворотом коридора, оставив его размышлять у дверей комнаты.       Приняв душ и переодевшись в рабочую форму, Чуя перепроверил пакет документов, которые надлежало сдать перёд началом первой смены. На глаза ему вновь попался жирный прочерк в графе примечаний. Вздохнув, Чуя захлопнул папку, следом дверь своей комнаты и направился по коридору к рабочему месту.       Когда он закончил с документацией и пришёл в кабинет, Тара и Дазай уже были на месте. Первая суетливо перекладывала с места на место флаконы с раствором для инъекций, упаковки со шприцами, перчатки и попутно пролистывала инструктаж к смене. Второй меланхолично прохаживался у окна и явно размышлял о чём-то своём. На руках и шее Дазая теперь хорошо были видны белые бинты повязок: рабочая форма предполагала укороченные рукава и широкий свободный ворот.       — Доброе утро, мистер Накахара, — поздоровалась Тара, услышав тихий хлопок двери. — Прошу прощения, добрый вечер, — тут же спохватилась та, — а это ваш напарник...       — Да-да, мы уже знакомы, — перебил Чуя, — здравствуйте и давайте начнём работать.       — Разумеется, сначала у нас инъекции, потом краткий инструктаж, — сбивчиво пробормотала та себе под нос, заглянув в документы на столе, и ухватилась за упаковку со шприцем.       — Перчатки, — предостерегающе заметил Чуя. Присев на корточки у своего кресла, он занялся регулированием наклона спинки.       — Что, простите?       — Вы забыли надеть хирургические перчатки. Раствор вводится в вену, да и при любых инъекциях положено соблюдать стерильность настолько, насколько это возможно.       — Но перчатки скользкие, я подумала... — тихо пробормотала Тара. — Простите.       — Не нужно извиняться. И импровизировать тоже не нужно. Следуйте инструкциям, и всё будет отлично, — сообщил Чуя, краем глаза заметив, что Дазай тоже взялся регулировать наклон своего кресла.       Тара коротко кивнула, надрезала упаковку с хирургическими перчатками и принялась те натягивать. Дазай продолжил экспериментировать с механизмом, едва не перевернув при этом кресло вверх тормашками. Закончив с отладкой сидения, Чуя несколько минут понаблюдал за тем, как Тара подхватывала выскальзывающие из рук флаконы и шелестела инструкцией, сверяя дозы. Дазай за это время успел вернуть кресло в исходное положение и откинуть спинку, превращая то в лежак.       — Слишком низко, — заметил Чуя.       — Это плохо? — поинтересовался Дазай, подняв на него глаза.       — Разумеется, — Чуя обогнул своё кресло и присел рядом. — В таком положении твоя голова окажется на уровне ног, если не ниже. Из-за притока крови, у тебя начнётся головная боль, что напрямую помешает работе. Сядь в кресло, — велел Чуя, вернув то в исходное положение. Дазай послушно уселся и откинулся на спинку.       — Скажи, когда почувствуешь себя максимально комфортно, — попросил он, занявшись настройкой.       Спустя несколько минут Дазай сообщил, что в этом положении ему удобно. Чуя поднялся на ноги и поправил форму.       — Запомни параметры настройки, с нами здесь работают ещё тестеры, поэтому в начале каждой смены придётся быстро вводить нужные данные, чтобы не задерживаться. Если плохо запоминаешь, запиши в рабочий блокнот, — велел он и направился к столу, где Тара возилась со смешиванием дозы.       — Я почти закончила, — сообщила она, заметив, что Чуя распаковывает упаковку с перчатками и надевает те.       — Я покажу, как правильно это делается. Как говорится, лучше один раз увидеть, чём сто раз услышать.       Чуя распаковал один из шприцов, привычно вскрыл флакон с раствором и набрал нужное количество. После чего впрыснул содержимое в другой с сухой смесью, взболтнул и поставил на стол. Затем он проделал то же самоё со второй дозой, прокомментировав свои действия. Тара внимательно наблюдала за процессом и старалась, кажется, даже не моргать, чтобы ничего не упустить.       — Раствору нужно дать постоять около минуты, потом убедиться, что осадка нет, или тот незначительный, — Чуя поднял флакон с полупрозрачной светло-фиолетовой жидкостью на уровень глаз Тары, указав на несколько едва заметных крупинок на донышке. — Затем раствор вводится внутривенно в дозировке, соответствующей маркировке.       Чуя набрал нужное количество, надавил на поршень, проследив, чтобы в шприце не осталось воздуха, надел на руку и затянул жгут. Обработав спиртовой салфеткой кожу на локтевом сгибе, он сделал себе инъекцию.       — Всё запомнили? — поинтересовался Чуя, взглянув на слегка побледневшую Тару.       — Да я, простите, я практиковалась только на манекенах на стажировке, у нас медик занимался этим, — пролепетала та.       — Эта процедура проводится раз в несколько смен, ещё будет время научиться и набраться уверенности.       Убедившись, что кровь не идёт, он выбросил клочок ваты, использованный шприц, флакон и упаковки в бокс для утилизации отходов. Взял флакон со второй дозой препарата и обернулся к молча наблюдавшему из своего кресла Дазаю.        — Сам? — поинтересовался Чуя, на что тот лишь покачал головой.       — Давай ты.       — Повязка будет мешать, — заметил Чуя, кивнув на бинты.       — Вовсе нет, — сообщил Дазай и сдвинул рукав вверх: повязка немного не доставала локтевого сгиба.       Чуя сделал ему инъекцию, отправил использованный шприц в утилизатор и, заняв своё кресло, надел браслет, не сняв при этом перчаток.       — Итак, о предстоящей работе, — прокашлявшись, начала Тара, выведя на экран изображение широкого коридора с расположившимися в два ряда дверьми. — Вам предстоит выявлять сбои и неполадки в работе нового этапа тестирования. Тот представляет собой уровень, состоящий из пяти сегментов, одной внешней локации и тысячи внутренних подлокаций.       — Такое большое количество отдельных подлокаций всего в пяти сегментах? — удивился Чуя. — И как это реализовано внешне?       — Это дом, — пояснила Тара и тут же добавила, — вы слышали историю о «Доме тысячи дверей»?       — Это история о психопате, который заморил голодом тысячу человек у себя дома, по одному в каждой комнате, включая подвал и чердак, — охотно сообщил Дазай.       — Я что-то слышал о подобной страшилке. Вроде как находили документы, свидетельствующие о том, что такой случай был зафиксирован на самом деле, но они поддались жестокой критике. Пропажа такого количества людей не могла оставаться незамеченной, даже с учётом большого периода времени. Также говорилось, что тела всех жертв были обнаружены в комнатах, но первые уже должны были разложиться до неузнаваемости. Смрад от разлагающихся тел точно привлёк бы внимание. В итоге историю отнесли к местным легендам.       — Всё так, — кивнула Тара. — Тем не менее, разработчики взяли эту историю за основу для уровня, поэтому тот состоит из одной локации, а именно трёхэтажного дома. Разбита она на пять сегментов: первый, второй, третий этажи, подвал и чердак. В каждом из них по двести самостоятельных подлокаций, — на экране, сменяя друг друга, отобразились кадры отдельных сегментов: широкий коридор с рядами дверей.       — Комнаты, — догадался Чуя.       — Именно. Каждая подлокация — это отдельная комната со всем содержимым. Коридор же представляет собой один большой лабиринт. Этажи соединены переходами в виде лестниц. Прямые, винтовые и верёвочные. Некоторые соединяют между собой сегменты, но есть и тупиковые, упирающиеся в стену или потолок. В каждой комнате участника ожидает задание, выполнив которое, он получает ключ с брелком, на котором указан номер следующей комнаты. Чтобы преодолеть этап, следует пройти всю цепочку заданий, предусмотренную случайным генератором, который запускается в стартовой комнате. После выбора комнаты, всё остальные автоматически запираются. При успешном выполнении задания, субъект исследования получает ключ с номером двери, которую ему требуется отыскать. Цепочка может содержать случайное количество заданий, но есть свои ограничения: не менее пятнадцати и не более сотни.       Коридор патрулируют так называемые стражи — пугающего вида существа, созданные для усложнения перемещения между комнатами и психологического воздействия на субъект исследования. Нынешнее тестирование включает отладку систем в подлокациях, поэтому часть функций, в том числе и стражи, отключены. Уровень сейчас находится на этапе активной разработки. Так как перезагрузка системы производится только в период между дневной и ночной сменами, часть функционала и незначительные изменения будут подгружаться во время работы тестеров в сети.       Размеры подлокаций разнятся. Это может быть маленькая комната или большая, размером с концертный зал. В каждой находится инструкция с пояснениями. Помимо прочего, вам необходимо убедиться, что та привлекает внимание. Дверь остаётся открытой до тех пор, пока субъект исследования не приступит к выполнению задания, сразу после она запирается до тех пор, пока задание не будет выполнено. Над содержанием и доступностью пояснений в инструкциях работает другой отдел, но они принимают конструктивные замечания, которые могут помочь в корректировке. Есть какие-то вопросы? — поинтересовалась Тара.       — Нет, — тут же произнёс Дазай, выглядел тот полным энтузиазма приступить к работе по исследованию чего-то, обещающего быть малоприятным и весьма жутким.       — Где мы стартуем? — поинтересовался Чуя, удобнее устроившись в кресле и закрыв глаза.       — Вы стартуете у входа в подлокацию, которую надлежит протестировать, — донёсся до него приглушённый голос Тары. — Вся необходимая информация уже загружена, дополнительная будет передаваться непосредственно на рабочий планшет, — голос становился глуше с каждый произнесённым словом. — Плодотворного труда.       Всё вокруг затопил мрак, подлокотники кресла под пальцами перестали ощущаться. Следом исчезли звуки, последним был тихий писк аппаратов, отслеживавших жизненные показатели. Секунду спустя темноту наполнил белый шум. Звук струился отовсюду и, в то же время, словно звучал изнутри. Расцвели перламутровые разводы, веером разойдясь из тонкой линии. Ощутив твёрдый пол под ногами, Чуя открыл глаза. Дазай стоял рядом и крутил головой. Они оказались в широком слабо освещённом коридоре, что терялся во мраке с обеих сторон. В два ряда тянулись одинаковые с виду двери. Отличались те лишь номерами.       Чуя чуть сдвинул перчатку и убедился, что чёрная змейка обвивает запястье, после чего поднял глаза. Перёд ними оказалась глухая стена между двести шестидесятой и двести шестьдесят второй комнатами. Хмыкнув, он развернулся на сто восемьдесят градусов. За их спинами так же находилась стена между двумя дверьми с номерами двести шестьдесят один и двести шестьдесят три соответственно. Чуя взялся за ручку ближайшей двери, та оказалась заперта. Не открылась и соседняя. Дазай тем временем попытался попасть в одну из комнат напротив, но ни один из замков не поддался.       — Мы должны были оказаться напротив тестируемой подлокации, сбои с самого старта? — вслух начал размышлять Чуя, когда Дазай потянул его за рукав и молча указал вниз.       Опустив глаза, он убедился, что они стоят на двери с номером шестьдесят девять, и ведёт та вниз.       — Как такое вообще можно заметить, не зная заранее? — возмутился он, отошёл в сторону и достал планшет.       Пробежав глазами подразделы основной информации по этапу, Чуя убедился, что есть перечень комнат, которые всегда являются только стартовыми, и шестьдесят девятая в тот входит.       — Судя по всему, мы на первом этаже, — заметил он, убрав планшет. — Что ты делаешь? Дазай сидел на корточках и пытался перевернуть номер набок.       — Он неправильный, — произнёс тот, подняв на него взгляд, таким тоном, словно это всё объясняло.       — Оставь в покое и отойди в сторону. Думается мне, что открывается она наружу, то есть вверх.       Дазай поднялся на ноги, послушно отошёл в сторону, наклонился, ухватился за дверную ручку и повернул ту в сторону. Раздался щелчок замка. Дверь и правда открывалась наружу. В образовавшийся в полу тёмный провал с тонкой трепещущей паутиной, тянувшейся во мрак от дверных петель, вела с виду крепкая верёвочная лестница.       Чуя спустился первым. Ступив на рыхлый земляной пол, он осмотрелся. Света, падающего из коридора, едва хватало, чтобы осветить потрескавшиеся каменные плиты под ногами, почти засыпанные землёй, кусок стены под самой дверью, заплетённую паутиной деревянную полку и покрытые пылью масляную лампу с коробком спичек.       Чуя протянул руку, смахнул свисающую паутину, достал и зажёг лампу, осветив помещение. Взору предстал просторный склеп более двух метров в высоту. Противоположная стена терялась во мраке. С потолка нитями свисала покрытая пылью паутина. Та переплелась и спуталась, образовав местами непрозрачный занавес. Чуть поодаль находилось несколько гробов. Одни покоились на каменных постаментах, другие были прислонены к стене или друг к другу, третьи лежали на боку на земляной насыпи.       — Тут высоко, спускайся по лестнице и не вздумай прыгать, — громко произнёс Чуя и, отойдя в сторону, попытался отыскать инструкцию.       Сверху донёсся полный досады вздох, верёвочная лестница качнулась, и через минуту Дазай уже стоял внизу и осматривал склеп.       — Милое местечко, — сообщил он и направился к ближайшему каменному постаменту.       Дверь над их головами захлопнулась. В склепе сразу стало темнее. В свете слабого пламени горевшего в лампе огонька от гробов вытянулись длинные изломанные тени.       — Не спеши. Я ещё не видел пояснения. Раз это стартовая комната, в ней должна быть инструкция, объясняющая испытуемому, что делать. Помоги найти, — с этими словами, он шагнул к стене, лампа качнулась, и тени заплясали по стенам, то удлиняясь, то укорачиваясь. — Она должна быть где-то в зоне, куда достаёт свет из открытой двери, чтобы бросалась в глаза... — взялся рассуждать Чуя.       — А вон там, на полке не оно? — перебил Дазай, указав пальцем. — Сложенный лист бумаги.       — На полке?       Дождавшись, пока Дазай кивнёт, Чуя сделал несколько шагов назад и приподнялся на цыпочки. На полке у самой стены лежал серый от пыли сложенный вчетверо лист бумаги. Вручив Дазаю лампу, Чуя достал и развернул инструкцию, пробежал глазами написанный от руки разборчивым почерком текст.       — Обобщая, инструкция составлена доступно и грамотно, тут никаких нареканий.       — Кроме того, что лежит слишком высоко, — заметил Дазай.       Чуя смерил его недовольным взглядом, но тот беспечно и с явным интересом рассматривал гробы.       — Да, кроме этого, — вздохнул он, забрав лампу. — Пойдём, ключ должен находиться в одном из них. Открывай осторожнее, там наверняка припрятана пара сюрпризов.       — Заглянем в описание? — предложил Дазай, упёршись руками в крышку ближайшего гроба.       — Нет, так не интересно. Открывай.       Дазай кивнул и резким движением сдвинул тяжёлую крышку, сделав при этом шаг назад. С глухим стуком та ударилась о каменный пол, из гроба повеяло смрадом разложения. Выждав пару секунд, они заглянули внутрь. На перепачканном подкладе лежал разложившийся труп. Скелет отчётливо проступал под сгнившей плотью и обрывками истлевшей одежды. Спутанные седые волосы облепили череп и тянулись к изголовью, словно паутина, опутавшая склеп.       Прикрывая лицо рукавом, чтобы хоть как-то ослабить смрад гниения, Чуя чуть приподнял одной рукой останки и сдвинул в сторону. Ничего постороннего в гробу не обнаружилось. Следующие два оказались пустыми: ни останков, ни каких-либо предметов. Внутри те были настолько чистыми, словно их принесли и поставили здесь сразу после изготовления.       Четвёртым по счёту был старинный каменный гроб, какие раньше устанавливали в склепах и усыпальницах. Чтобы сдвинуть крышку, Чуе пришлось приложить немало усилий. Внутри обнаружился старый скелет. Стоило только прикоснуться, как тот с тихим хрустом развалился на части, подняв облачко пыли. Кашляя и тихонько ругаясь про себя, Чуя перебирал хрупкие осколки костей, чтобы убедиться, что точно не пропустил завалившегося в угол ключа.       Дазай тем временем изучал прислонённые к стене гробы. Он открыл уже четыре, и всё они оказались пустыми. Из пятого вывалился только тронутый разложением труп. Свалившись на грязный пол, тот дёрнулся, словно от удара током, захрипел и медленно начал подниматься на ноги. Дазай с любопытством уставился на покачивающегося зомби, обтянутого посеревшей и покрытой струпьями кожей. Сквозь прорехи на груди виднелись переломанные рёбра. Затянутые бельмами глаза слепо таращились в пустоту.       Дазай сделал пару шагов назад и хлопнул в ладоши. Оживший мертвец дёрнулся, развернулся и, хромая на одну ногу, побрёл в его сторону. Двигался тот довольно медленно. Оставив Дазая играть в догонялки с зомби, Чуя продолжил поиски. Убедившись, что в каменном гробу ключей нет, он перебрался к большому лаковому чёрному, что лежал на земляной насыпи вниз изголовьем. Потянув крышку, он ожидал увидеть что угодно: хрипящего мертвеца, тянущего к нему истлевшие руки, или забывшегося сном вампира, но никак не облезлую крупную крысу, с истошным писком бросившуюся под ноги. Отшатнувшись в сторону, Чуя проследил, как та убегает, петляя между гробами и постаментами, пока она не скрылась в тёмном углу. Внутри не было ничего полезного: лишь пара белых костей, источенных мелкими острыми зубами.       Ключи нашлись в маленьком, с виду детском, гробу, лежавшем сразу за земляной насыпью. На крышке был грубо нацарапан кривой покосившейся крест над дугой, означавшей, вероятнее всего, могилу. Внутри лежала потрёпанная соломенная кукла, обвязанная разноцветными лентами, на одной из которых болтался ключ с биркой.       — Двести девяностая, — сообщил Чуя, отвязав тот.       Ещё около десяти минут он потратил на то, чтобы проверить, открываются ли остальные гробы, не заедают ли замки. В процессе, Чуя нашёл ещё одного подвижного зомби, который тут же присоединился к игре в салочки, что явно порадовало Дазая. Тот развлекался, сталкивая мертвецов, ориентировавшихся только на звук, друг с другом.       На полке нашлась запасная масляная лампа. Чуя зажёг ту, проверив, работает ли, потушил и снова зажёг. Достал несколько случайных спичек, каждой чиркнул по коробку, всё они загорелись.       Решив закончить на этом с проверкой функционала данной подлокации, он направился к верёвочной лестнице, поднялся по ней и толкнул дверь. Та открылась, наполнив склеп в подвале дома слабым светом.       — Идём, — позвал Чуя и выбрался обратно в коридор.       — Поиграем ещё как-нибудь в другой раз, — пообещал зомби Дазай.       Подняв с пола большой камень, он запустил его в противоположную сторону. Тот врезался в стену, издав при этом глухой звук, упал на пол и откатился в угол. Ожившие мертвецы развернулись и, слепо шаря руками перёд собой, побрели в том направлении. Выждав, пока они отойдут подальше, Дазай потушил лампу, поставил на пол и поднялся по лестнице в коридор.       Закрыв дверь в шестьдесят девятую комнату, чтобы ненароком не провалиться вниз, если доведётся вновь проходить этим коридором, они направились дальше в поисках нужной двести девяностой. По мере их продвижения закреплённые на стенах светильники загорались, освещая дорогу, в то время как оставшиеся за спиной гасли, погружая коридор позади во мрак.       Уже через десять дверей их ждала развилка. Чтобы сократить время на поиски, Чуя заглянул в файл расположения комнат. Нужная им находилась справа. Сразу за дверью обнаружилась небольшая комнатка с единственным окном, зарешеченным как снаружи, так и изнутри. В самом центре доски пола отсутствовали, а в землю был вкопан широкий котёл. Кроме него в комнате находился лишь небольшой столик, на том стояла фигурка-оригами в форме собачки. Развернув бумагу, Чуя обнаружил короткую записку из одной фразы: «ключи на дне котла».       Отложив измятый лист бумаги обратно на стол, он направился к центру комнаты, попутно осматриваясь по сторонам: нет ли видимых глазу дефектов. Дазай шагал за ним по пятам, что-то насвистывая себе под нос. Стоило им отойти на метр от двери, как та с тихим хлопком закрылась.       Вскоре стало заметно, что в котле что-то копошится. При ближнем рассмотрении оказалось, что тот до середины наполнен разного размера и форм пауками. Те медленно лениво ползали из стороны в сторону, перебираясь друг по другу, и явно не старались выбраться наружу.       — Твоя очередь, — заявил Чуя, обернувшись к Дазаю.       Тот не стал спорить. Присев на корточки рядом с котлом, он спокойно опустил руку в кишащую массу. Пауки засуетились, несколько стало взбираться вверх по бинтам повязки на рукав. Понаблюдав с минуту, как Дазай с невозмутимым видом шарит рукой в поисках ключей по дну котла, а сотни пауков перебирают множеством лапок, Чуя отвернулся, потёр нестерпимо зудящую кожу на руке и направился к окну.       Первым, что бросалось в глаза, был разросшийся кустарник с узкими тёмно-зелёными листьями. Чуть поодаль можно было рассмотреть асфальтированную дорогу, то тут, то там покрытую выбоинами, и пару припаркованных автомобилей. Дома напротив почти полностью терялись в густом тумане. Лишь по тёмным и слегка размытым контурам удавалось опознать деревья и фонарные столбы.       Чуя ухватился за решётку с внутренней стороны окна и подёргал. Убедившись, что та намертво приварена, он ещё раз обошёл комнату, но так и не отыскал ничего, что помогло бы достать ключи из котла с пауками другим способом. Тем временем Дазай отыскал и вытащил ключ с брелком.       — Четыреста первая, — Дазай стряхнул пауков, успевших забраться на рукав, обратно.       — Похоже нам на второй этаж, — резюмировал Чуя, открыл дверь и вышел в коридор, — нужно поискать лестницу.       Прогулявшись по коридору до конца, они упёрлись в тупик. Пришлось вернуться к развилке и направиться в обратную сторону. На этот раз поиски увенчались успехом: они наткнулись на лестницу, что вела на второй этаж, сразу за первым же поворотом. Нужная комната оказалась крайней на этаже.       За дверью их ожидало небольшое помещение, стены были полностью покрыты кафелем. Под потолком болталась на тонком проводе мигающая лампочка. Посередине стояла ванная, до краёв наполненная кровью, из которой виднелись узкие тонкие плечи и запрокинутая голова. Закатившиеся глаза являли взору чуть отдающие желтизной белки с вздувшимися прожилками синих вен. Свесившаяся наружу тонкая бледная рука от запястья до локтевого сгиба была изрезана. Неровные края ран разошлись в стороны, кожа была перепачкана в уже подсохшей крови.       На полу образовались лужи грязной воды. На бледно-зелёном кафеле в мутных разводах красовалась выведенная кровью надпись: «под водой».       — Камень, ножницы, бумага? — предложил Дазай, протягивая кулак.       — Хорошо, — легко согласился Чуя, — камень, ножницы...       — Покажи камень, — перебил тот, широко улыбнувшись.       — Бумага, — договорил он, вытянув указательный и средний палец и недовольно щурясь на напарника.       — Я проиграл, — сообщил тот, помахав ладонью у него перёд носом, и направился к ванной.       — Ты специально. Дазай опустил руку в наполненную кровью воду и вытянул пробку.       — Тебе было бы неприятно это делать, — пожав плечами, сообщил тот, бинты на его руке и рукав формы промокли и покрылись коричнево-багровыми пятнами.       — В сети не так критично, — вместо благодарности ответил Чуя.       Стекающая вода обнажила женское тело, повсеместно покрытое глубокими порезами.       Ключ с брелком принесло к решётке слива. Выведенные на брелке белой краской цифры сейчас были покрыты красными разводами. Подцепив ключ за кольцо, Чуя открыл кран, мутноватая вода потекла тонкой струйкой.       — Четыреста пятнадцатая, — сообщил он, отмыв брелок, — близко. Кран работает, лампочка моргает, надпись хорошо видна. Всё соответствует описанию, — окинув комнату взглядом, подытожил Чуя.       — Угум, — сказал Дазай, внимание того было приковано к многочисленным порезам на руках девушки. И рассматривал тот их, как показалось Чуе, с нездоровым интересом, едва касаясь кончиками пальцев кожи и потёков засохшей крови.       Чуя ощутил острое желание сделать ему замечание, сам толком не осознавая о чём, когда планшет в руках издал тихий звук, сигнализировавший о пришедшем сообщении. Опустив глаза на экран, он убедился, что Тара извещает о скором конце смены.       — Через пару минут нас отключат, на сегодня всё, — сообщил Чуя, Дазай кивнул, не обернувшись.       Оставив его в мрачного вида комнате, Чуя вышел в коридор и, тяжело вздохнув, закрыл глаза. Перёд внутренним взором ползали пауки, проворно взбирались вверх по руке, ныряли в рукава и, казалось, тут же оказывались повсюду, едва ощутимо касаясь своими цепкими лапками кожи. Копошащиеся насекомые будили дурные воспоминания. Чуя открыл глаза и устало потёр переносицу, отогнав непрошеные мрачные мысли. Коридор быстро погружался во мрак. Вскоре стало настолько темно, что невозможно уже было что-либо разобрать. Вспыхнули и погасли расходящиеся веером перламутровые разводы.       Чуя моргнул, сёл прямо и принялся разминать затёкшее плечо. Рядом тихо жужжали и пищали приборы. На столе перед монитором, отслеживавшим их перемещения внутри локации, лежали наполовину заполненные бланки отчёта по смене. Тара что-то искала под ним, отодвинув в сторону стул. Дазай ещё лежал в кресле, веки его чуть подрагивали, словно он видел тревожный сон: начинающим работать в сети порой требовалось больше времени, чтобы прийти в себя после отключения.       Сняв с руки браслет и тонкие хирургические перчатки следом, Чуя надел привычные свои.       — Что-то потеряли? — поинтересовался он у Тары, подойдя ближе.       — Нет, да, ой, — та попыталась подняться и стукнулась затылком. — Ручку обронила и никак не могу найти, — призналась она, выбравшись из-под стола и поднявшись на ноги. — Вот отчёт не заполнила до конца.       — Возьмите мою, — предложил Чуя, достав ручку, закреплённую у обложки блокнота, в котором собирался делать пометки наблюдений для мистера Пасседа, но так и не начал.       — Большое спасибо, — сказала Тара, протянув руку, но не решаясь взять. — Это ничего, если я её возьму?       — Берите насовсем.       — А, мистер Накахара, вы не подскажите мне, — набралась смелости Тара, — тут в нескольких местах мне не совсем понятно, что я должна указать. Мы заполняли бланки несколько другого образца, и вот...       — Да, конечно, где именно? — наклонившись над бумагами, поинтересовался Чуя. — Я задержусь немного, иди в общежитие сам, — обратился он к Дазаю, заметив краем глаза, что тот ждёт у дверей. — Хорошо поработали.       Дазай постоял пару минут, словно размышляя, и молча вышел из кабинета.       На помощь с отчётом Таре Чуя потратил около часа, а потому по пути в общежитие думал только о том, как замечательно было бы сейчас обнять подушку и заснуть. Но его планам явно не суждено было осуществиться так просто: первым, кого он заметил в коридоре, был Дазай. Тот дежурил у его двери.       — Чего не спишь? — поинтересовался Чуя.       — Хочу к тебе в гости.       — Нет, — произнёс Чуя. Он протиснулся в свою комнату и попытался закрыть дверь, в которую Дазай намертво вцепился: — Я устал и хочу спать. Завтра нам снова в ночь, так что иди к себе и выспись. Захлопнув дверь, Чуя запер ту на замок, но не успел сделать и пары шагов, как раздался тихий стук.       — Дазай, я не собираюсь тебя развлекать, иди к себе и ложись спать, — посоветовал он.       Выждав пару минут и убедившись, что стук не повторился, Чуя поплёлся к кровати. Едва он успел переодеться и лечь, как раздался телефонный звонок.       — Да? — ответил Чуя, предчувствуя недоброе.       — Мистер Накахара, — раздался взволнованный голос Тары, — извините, что беспокою вас в нерабочее время, это по поводу вашего напарника. Не могли бы вы впустить его...       — Нет, не мог бы. И будьте так любезны, если не произойдёт какое-то стихийное бедствие, не беспокойте меня до следующей рабочей смены. Спасибо, — прервав вызов, Чуя оставил телефон на тумбочке и, обняв подушку, закрыл глаза.       Едва он успел задремать, как телефон зазвонил снова. Чуя издал протестующий звук и зарылся в подушку, но тот продолжал ползать по тумбочке и сотрясать воздух трелями мелодии. Смирившись с неизбежным, Чуя протянул руку и взглянул на дисплей. На том высветился номер дежурного по общежитию.       — Чуя Накахара, — на автомате представился он, — я вас слушаю.       — Мистер Накахара, мне очень совестно тревожить вас по столь, — мужчина на том конце трубки помолчал, явно пытаясь подобрать нужное слово, — странному вопросу, но не могли бы вы помочь унять вашего напарника. Он мешает жителям общежития. Я, честно говоря, не знаю, как урегулировать этот вопрос, не прибегая к административным мерам.       — Мешает? Как?       — Даже не знаю, как сказать, — дежурный вздохнул, явно собираясь с духом, — он сидит в коридоре у вашей двери, ставит подножки всем, кто проходит мимо, и даже грозился повеситься на балке напротив.       — Хорошо, я вас понял, — сказал Чуя и поднялся на ноги. — Я решу эту проблему, прошу, не беспокойтесь.       — Ох, — дежурный с облегчением вздохнул, — я буду вам безмерно благодарен.       — Да-да, — Чуя отключил телефон, щёлкнул замком, приоткрыл дверь и посторонился. — Заходи, — сказал он, проводив мрачным взглядом уже тихо прошмыгнувшего внутрь Дазая. — Найди себе занятие и забудь про моё существование часов на восемь, — велел Чуя и вернулся в кровать. — И не шуми.       Следующие минут пятнадцать он безуспешно пытался заснуть. Дазай обошёл, казалось, всё углы. И хоть ходил тот на цыпочках, шаги казались не тише цокота каблуков солдатских сапог на параде. Затем скрипнуло кресло, и на минуту наступила блаженная тишина. Но всего на минуту: стоило только Чуе начать проваливаться в сон, как до его слуха донёсся шелест страниц. Похоже, Дазай решил полистать оставленный на столе журнал. Шелест каждой перевёрнутой страницы резал слух. Спустя пять минут Чуя не выдержал.       — Прекрати шуметь или, богом клянусь, я выставлю тебя за дверь, и пусть хоть потолок обвалится, ноги твоей здесь сроду не будет! — рявкнул он, обернувшись к Дазаю.       С видом нашкодившего кота тот осторожно опустил журнал обратно на столик и поднял руки перёд собой, продемонстрировав, что в них ничего больше нет. Смерив его гневным взглядом, Чуя отвернулся и уткнулся носом обратно в подушку.       — Кресло раскладывается, и там есть плед, — пробубнил он, спустя пару минут. — Укройся и спи.       Через минуту раздался тихий скрип раздвигаемого кресла, и, наконец, воцарилась тишина. «Никаких прогнозируемых осложнений, да, мистер Пассед?» — мысленно недовольно поинтересовался Чуя, в который раз припомнив прочерк в примечании листа профпригодности, прежде чём провалиться в сон.       Карл чихнул уже третий раз за день и справедливо предположил, что простудился. Оторвавшись от чтения очередной истории болезни пациентки, страдающей пугающими и сюрреалистичными галлюцинациями, он пробрался к окну и закрыл то. Исчез сквозняк, тревожащий разложенные по столу пожелтевшие листы, и в комнате сразу стало нестерпимо душно.       Лавируя между ещё не разобранными коробками с книгами и старыми архивными документами, Карл пробрался на кухню. Грустно заглянув в пустой кофейник, он набрал в чайник воды и терпеливо дождался, пока тот закипит. Заварив крепкого чёрного чаю, Карл достал из ящика банку с мёдом, которым его угостила одна из медсестёр. Добросовестно съев две большие ложки и запив их половиной чашки крепкого чая, он пришёл к выводу, что все необходимые лечебные процедуры проведены.       Вернувшись в комнату, Карл вновь распахнул окно, надрезал бечёвку на ближайшей коробке со штампом архива и, вытащив увесистую папку, погрузился в чтение.