Марионетки в зазеркалье

      Летом существовали волшебные дни, когда мир становился зелёным. Тогда он пробирался в сад с веранды, чтобы с головой окунуться в это случайно открытое им чудо. Он прятался в тени яблони и рассматривал сад.       Под ногами стелились вьюнки. Над головой шумели мягкие светлые листья яблони, острые и тёмные сливы, а сбоку — причудливые резные на кустах крыжовника и смородины. Между теми прятались незрелые округлые и вытянутые плоды. На клумбах набухали бутоны, готовясь расцвести пёстрыми переливами, а пока оставались зелёными. Переплетающиеся виноградные лозы карабкались вверх, плотно укрыв небольшую беседку.       В цветущей воде на дне старой бадьи шевелились головастики. А над ней вились зеленоватые стрекозы с радужными почти прозрачными крыльями. В луже у колонки грелась на солнце небольшая изумрудная лягушка. Сквозь тонкую плёнку теплицы были хорошо видны первые крохотные огурчики, спрятанные в переплетении стеблей под широкими листьями. Вытянулись рядами перья лука и чеснока на грядках, пушистая морковная ботва чуть поодаль и широкие капустные листья ближе к забору. Мир вокруг был зелёным маревом в переливах оттенков.       Стоило лишь приглядеться, как в этом океане зелени тут и там вспыхивали золотые искры. Они попадались на глаза внезапно. Слепящие солнечные блики в просветах между листвой, маленькие жёлтые цветы, посыпанные песком дорожки, гудящие у гнёзд осы на веранде, яркие одуванчики, канарейка на ветке.       Сполна насладившись, он привычно спускался в подвал — тёмный и неприветливый мир после залитого солнцем сада. Но и у этого места было своё особое очарование. Это была сокровищница, где в темноте в сколоченных коробах, плетёных корзинах и даже под холодной чёрной землёй таились свои клады. На полках стеллажей у стены стояли банки с наклеенными этикетками, написанными от руки. Затянутые паутиной, покрытые пылью сосуды с древними зельями, настойками и смесями. И для того, чтобы добраться до самых таинственных и древних, требовалась стремянка, ведь те хранились на верхних полках.       В детстве мир казался ему переполненным волшебством и тайнами, крохотными чудесами и спонтанными открытиями. Даже в случившемся однажды пожаре было своё великолепие. Вдоль дороги бежали и суетились люди, что-то кричали и тащили вёдра с водой от реки. А он стоял тогда на крыльце и не мог отвести глаз от огромного столба дыма, поднимавшегося к небесам. От ярких огненных всполохов, вырвавшихся сквозь брызнувшие стёклами окна. Языков пламени, охвативших деревянные перекладины.       Он, затаив дыхание, наблюдал, как провалилась внутрь крыша, сложившись пополам, словно карточный домик. Недра объятого огнём дома выдохнули наружу сноп ярких искр, подобно дракону, изрыгнувшему пламя. Дым коптил небо. Становилось трудно дышать, глаза слезились, но он стоял на крыльце, не в силах отвести взгляда от этого ужасного и одновременно дивного буйства стихии.       Чуя разлепил веки, с трудом открыв глаза, и закашлялся. Голова гудела так, словно он не спал вовсе. Руки и ноги затекли, в комнате было нестерпимо душно и пахло гарью. Чуя сел, взглянул на свою мятую одежду и попытался сообразить, где находится. Закашлявшись от едкого дыма, который медленно наполнял комнату, Чуя вскочил на ноги, окончательно проснувшись.       Источником оказалась сковорода на кухне. На той медленно догорала яичница. Выключив газ и распахнув окно настежь, Чуя обернулся к виновато улыбавшемуся Дазаю:       — Собирался устроить пожар, чтобы отравиться угарным газом, и меня с собой решил прихватить?       — Я хотел приготовить тебе завтрак, — с едва уловимой обидой в голосе ответил тот.       — Это даже из вежливости невозможно съесть. Я выбрасываю, — сообщил Чуя, внезапно легко поверив в благие намерения. Наклонившись к утилизатору, он принялся отдирать от сковороды пригоревшую и обуглившуюся массу:       — И что это должно было быть?       — Тосты с яйцами, — охотно пояснил Дазай. — Ты мне их готовил днём после первой нашей смены.       — Ты заметил, что здесь нет тостера? — обернувшись через плечо, поинтересовался Чуя.       — Да. Я собирался подсушить хлеб в духовке.       — Вовремя я проснулся, — пробубнил себе под нос Чуя. — Давай так, — предложил он, выпрямившись и вручив тому сковороду. — Я сейчас умоюсь и переоденусь, а ты пока вымоешь посуду. И когда я вернусь, приготовлю блинчики на завтрак...       — Сейчас уже обед, — перебил Дазай, взглянув на часы.       — Да наплевать. Я только проснулся, значит, завтрак!       — Хорошо.       — Там яйца-то хоть остались?       Заглянув в холодильник, он проверил заодно наличие и других необходимых ингредиентов.       — Где-то полдесятка.       — Вот и отлично. Продукты до моего возвращения не трогай, отмоешь и жди, — велел Чуя и покинул кухню.       Для начала он обошёл дом и распахнул окна, чтобы окончательно избавиться от быстро распространившегося по комнатам запаха гари. Затем ушёл приводить себя в порядок. Когда он вернулся на кухню, Дазай уже справился с порученной задачей и послушно сидел за столом.       — Даже не думай, что я буду готовить, а ты прохлаждаться, — проворчал Чуя и достал из холодильника яйца, масло и пакет молока.       — Разрешишь мне готовить?       — Ты раньше когда-нибудь что-нибудь готовил?       — Нет, — последовал весьма ожидаемый ответ.       — Надо же когда-то начинать учиться, — пожал плечами Чуя.       Поставив перед ним большую миску, он показал, как просеять муку. Чуя уже успел заметить, что Дазай быстро учится и вполне хорошо справляется с небольшими поручениями. Однако полный восторга взгляд, с которым тот наблюдал за тем, как он разбивает яйца, смешивает молоко с водой и превращает просеянную муку в тесто, вызывал некоторое недоумение.       — Ты так смотришь, будто я варю колдовское зелье, — рассмеялся он, добавил масло и закончил с тестом.       — Наблюдать за готовкой очень интересно. Наверное, готовить тоже.       — Нет, наблюдать точно интереснее, — усмехнулся Чуя, зачерпнув жидкое тесто половником, он вылил то на сковороду и сформировал блин. — Мне приходилось готовить себе самостоятельно лет с одиннадцати, но я, конечно, тоже не сразу всему научился.       — Сейчас ты хорошо готовишь, — заметил Дазай, перевернув вверх тормашками банку с мёдом, он наблюдал, как тот стекает по стенкам.       — Вот давай только без лести, — огрызнулся Чуя. — Учись сам себе готовить, я тебе в личные повара не нанимался, — добавил он, поставив перед ним тарелку с горячими блинчиками.       — Но я действительно так считаю, — улыбнулся Дазай и полил те мёдом.       Когда с завтраком было покончено, Чуя подключил, настроил рабочую станцию и занялся отчётом по минувшему системному сбою. Виртуальный планшет был отключён в период нарушения функционирования сети, а потому данных о перемещениях не сохранилось. Загрузив карту локации, Чуя попытался вручную проложить маршрут, по которому следовал от тестируемой подлокации до конечного пункта. И если первые проверенные им комнаты до появления стража он помнил хорошо, то дальше пришлось высчитывать путь до лестницы.       Всё это время Дазай сидел рядом, пристроив голову на скрещённых руках, и наблюдал за ним.       — Сам не хочешь заняться отчётом?       — Нет, — честно признался Дазай и повернул голову с одного бока на другой, устроившись удобнее.       — Поговорить о вчерашнем? — предложил Чуя какое-то время спустя.       — О программном сбое?       — О том, как ты чуть не утонул, — заполняя бланк и делая пометки в нужных окошках, поправил он.       — Это же было не по-настоящему, — пожал плечами Дазай.       — Но испуган ты был вполне себе по-настоящему, — подняв на него взгляд, напомнил Чуя. — Когда мы плыли к берегу, мне показалось, что ты умеешь плавать, но ты не пытался выбраться из воды без моей помощи. Что-то похожее случалось с тобой раньше? — поинтересовался он, когда молчание затянулось.       — Ты говоришь, как психолог.       — Уж извини, понятия не имею, как можно спросить об этом иначе, — недовольно фыркнул он и вернулся к отчёту.       — Когда я был маленьким, года в четыре, наверное, — негромко начал рассказывать Дазай, — я упал в воду. Тогда я не умел плавать. Всё, что я мог делать, это медленно опускаться на дно, глядя на свет сквозь толщу воды. Она была холодной. Мне казалось, моё тело промёрзнет насквозь настолько, что станет льдом.       Тогда я испугался не того, что могу умереть, а того, что так и останусь замёрзшим внутри, и никто не узнает об этом, если я останусь в живых. Меня быстро спасли, но это чувство долго преследовало меня после, — помолчав какое-то время, тот продолжил, — в этот раз было очень похоже. Так холодно, что тело оцепенело и не слушалось. Мне снова стало страшно ощутить тот холод внутри, невидимый другим. Но ты пришёл и спас меня, — он улыбнулся, выглянув из-под чёлки.       — По-моему, ты преувеличиваешь. И хоть тебе ничего не угрожало, я нырнул раньше, чем подумал. Это естественно: пытаться спасти тонущего человека.       — А если бы я тонул в реальности, ты бы нырнул, чтобы спасти меня? — внезапно оживился Дазай.       — Разумеется.       — А если бы это была река с сильным течением?       — Да, — не поднимая глаз от бланка, ответил Чуя.       — Даже осенью в холодную воду? — продолжал допытываться Дазай.       — Да.       — Даже в такой же грязный пруд с тиной и ряской на воде? — не унимался тот.       — Я бы сначала нырнул и вытащил тебя, а потом бы подумал о том, насколько грязным был водоём.       — А если бы у тебя случился приступ из-за этого? — голос Дазая прозвучал укоризненно.       — Приступ был бы уже потом, а у меня с собой таблетки. Тебе вообще грех жаловаться, тебе ж жизнь спасли бы. И кстати о таблетках, ты уже принимал лекарство, которое выписал врач?       — Нет, и не собираюсь, — тут же скривился Дазай.       — Но ведь врач не просто так прописал их, — предпринял Чуя попытку того образумить.       — Не все лекарства, которые выписывают врачи, действительно стоит употреблять.       — Хорошо, выпьешь после ужина, — подытожил Чуя, ответом ему было выразительное молчание. — Возвращаясь к теме болезней, — спустя какое-то время, вновь заговорил он. — Тара ведь взяла больничный, надо бы сходить её проведать.       — Зачем? — с явным недовольством в голосе поинтересовался Дазай.       — Ну как же? Когда коллеги по работе болеют, принято навещать их, — сказал Чуя, вновь ввернувшись к файлу с отчётом.       Ему оставалось вычислить финальную подлокацию, в которой сгенерировался пруд. Проверив описание всех комнат, он не нашёл ничего похожего. Из связанных с водой объектов были лишь бассейн, ванны, бочки и кадки.       — Меня бы ты тоже пришёл навестить? — поинтересовался Дазай, чтобы перевести тему.       — Мне бы не пришлось ходить, разве что до соседней комнаты. И никто тебя не заставляет идти. Не хочешь, просто скажи.       — Не хочу, — негромко пробурчал Дазай и, немного помолчав, добавил, — а если бы я жил отдельно, пришёл бы меня проведать?       — Пришёл бы, — вздохнул Чуя, он тщетно пытался вспомнить, как далеко успел пройти от развилки.       — Почему?       — Потому что ты не принимал бы сам лекарство и провалялся бы на больничном дольше положенного, свалив на меня всю работу.       — Пятьсот пятьдесят первая, — внезапно сообщил Дазай.       — Что?       — Комната, в которой мы были перед выходом. Я запомнил номер, когда заходил. Я внезапно оказался в коридоре недалеко от поворота, одна из дверей была приоткрыта. Я достал планшет, но сигнала не было, поэтому я взглянул на номер и запомнил его на всякий случай.       — Молодец, хорошая работа, — воодушевлённый такой удачей, похвалил Чуя. — Это нереально было вычислить.       Он протянул руку и запустил пальцы в оказавшиеся неожиданно мягкими волосы Дазая. Только поймав на себе полный изумления взгляд, Чуя сообразил, что снял перчатки, когда подключал и настраивал рабочую станцию. Он ещё раз провёл по волосам Дазая, про себя с удивлением отметив, что не ощущает напряжения. Мягкие непослушные локоны легко скользили между пальцев и были вполне приятными на ощупь. Убрав руку, Чуя отвернулся к монитору и принялся подробно описывать изменения на локации, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Дазая.       Остаток дня тот был на удивление тихим и покладистым. За ужином без напоминания выпил лекарство и даже вызвался помыть посуду. Когда стемнело, он внезапно куда-то засобирался.       — Куда это ты?       Заслышав из комнаты тихую возню, он вышел посмотреть и застал Дазая в прихожей.       — Пройтись по парку.       — В первом часу ночи? — уточнил Чуя, взглянув на часы.       — Ночью в парке очень здорово, — воодушевился Дазай. — Темно, прохладно, никого нет. Фонари такие яркие и жёлтые, как леденцы на палочке. Можно валяться на собранной в кучу листве, и никто тебе ничего не скажет. Хочешь со мной?       — Нет, спасибо, — Чуя не стал пытаться того образумить. — Ключи не забудь, я к твоему приходу уже точно усну. И в душ сходить по возвращении тоже, — добавил он, вернувшись в спальню.       — Хорошо, — донёсся из коридора бодрый голос Дазая.       Затем раздался хлопок входной двери, и воцарилась тишина.       Вечер и утро Карл провёл в раздумьях. Он рассеянно листал истории болезней своих пациентов, попутно вчитывался в старые архивные документы. Трижды он заглядывал в пустую чашку, соблазнительно пахнувшую свежим кофе. Трижды разочаровывался, обнаружив ту пустой, и вновь отставлял в сторону. Карл испортил второй бланк, указав не то число и фамилию сотрудника, что приходил на консультацию. Тяжело вздохнув, он отодвинул бумаги и взял телефон. Поразмыслив пару минут, он набрал номер мистера Харта. Тот взял трубку после третьего гудка.       — Добрый день, профессор Пассед, — раздался бодрый голос.       — Добрый, можете говорить? Я вас не отвлекаю от работы?       — Нет-нет, ничего такого, я вполне могу уделить вам время. Случилось что-то, требующее моего внимания относительно нашего маленького проекта?       — Не совсем, — уклончиво ответил Карл. — Относительно нашего маленького проекта всё в точности так, как в последнем отчёте. Исключая, разве что назначение ко мне на приём Дазая Осаму от дежурного врача с целью постстрессовой реабилитации и профилактического наблюдения. Подробных причин я не ещё знаю.       — Ночью в сети произошёл сбой. Работы с тестированием временно приостановлены, но мне докладывали, что пострадавших нет. Так что же Дазай Осаму?       — Не явился, как и следовало ожидать.       — Действительно ожидаемо, — задумчиво протянул тот.       — Я вполне мог бы сам навестить его следующим утром...       — Нет, — перебил мистер Харт, — прошу, придерживайтесь исключительно позиции наблюдателя. Минимизируйте своё вмешательство и дальше. Нам интересно наблюдать, как будет развиваться ситуация. Если потребуется медицинское вмешательство, я сам вас уведомлю в срочном порядке. Итак, по какому же делу вы звоните?       — С просьбой личного характера.       — Что ж, я обещал оказывать вам посильную поддержку в ваших исследованиях, и я вас внимательно слушаю.       — Это касается пациентки, что содержится в клинике под охраной, — осторожно начал Карл.       — Разве охранник препятствует вашему общению с ней?       — Нет, дело не в этом, — он вздохнул и решил сразу перейти к делу. — Я полагаю, она располагает некоторыми сведениями, которые могут быть важны для моего исследования. Однако она настаивает на короткой прогулке в оплату их.       — Боюсь, это невозможно.       — Десяти минут вполне бы хватило, — предпринял ещё одну попытку Карл, — всего круг по двору клиники вокруг фонтана.       — Вы меня не поняли, профессор, — вновь прервал его мистер Харт, — это вне моей компетенции. Даже если я хочу, помочь не могу, — он немного помолчал и чуть тише добавил, — я советовал бы вам ограничить общение с Александрой до необходимого минимума.       — Это вежливое предупреждение?       — Нет, дружеский совет, — разуверил мистер Харт. — Берегите себя, продуктивного вам дня.       — И вам всего доброго, — произнёс Карл, обратившись к гудкам в трубке.       Хоть он и не предполагал иного итога этого разговора, чувство досады скреблось внутри. Карл предпочёл отложить работу на неопределённое время, сделав перерыв на чтение статьи за чашкой кофе. Когда раздался негромкий стук в дверь, он уже с интересом читал о новом учебном пособии, в котором содержались выдержки из последних исследований в клинической психиатрии.       — Войдите, — подняв глаза от ноутбука, негромко позвал он.       — Добрый вечер, доктор, — дверь приоткрылась, и на пороге показалась мисс Рестлс.       — Добрый, — Карл опустил крышку ноутбука и переставив тот на тумбочку рядом со столом. — Проходите, присаживайтесь, — пригласил он, указав на стул.       Мисс Рестлс протиснулась в приоткрытую дверь, словно опасаясь открывать ту шире, прикрыла её за собой и тихо прошла к стулу. Сев на самый краешек, старательно не глядя по сторонам, она положила сумочку на колени. Выглядела она неважно: залёгшие под глазами тени лишь увеличились в размерах, лицо осунулось. Мисс Рестлс нервно теребила в руках ремешок от сумки, явно не замечая этого за собой. Её взгляд хаотично скользил по столу, словно в поисках чего-то понятного и привычного, на чём можно было бы остановиться и отдохнуть без лишних размышлений. Также Карл отметил, что она заметно прихрамывала, когда шла к стулу.       — Как ваша нога?       — Уже намного лучше, — мисс Рестлс вскинула на него беспокойный взгляд и тут же опустила глаза. — Я ещё немного хромаю, но стопа уже почти зажила.       — Так и не выяснилось, кто подсыпал кнопки в вашу рабочую обувь? — спросил Карл, наблюдая, как неустанно её пальцы перебирают узелки ремешка.       — Нет.       — Что насчёт испорченных бейджиков?       — Я не заявляла об этих случаях. Сказала в медицинском пункте, что рассыпала кнопки и случайно наступила, не заметив, — отвернувшись к окну, сказала мисс Рестлс.       — Вы действительно считаете, что так будет лучше? — спросил Карл, проследив за её взглядом.       Небо медленно темнело. Солнце уже скрылось за деревьями, оставив лишь алые и золотистые отблески по кайме облаков.       — Я не хочу лишних конфликтов, — помолчав немного, ответила та и чуть повела плечом в сторону. — Мы можем сменить тему?       — Да, разумеется. Пожалуйста, расскажите мне, изменилось ли что-то в вашем доме? Вы ещё слышите шорохи за стенами и под полом?       — Да, но уже гораздо тише и реже. Я считаю, что это просто мыши, — мисс Рестлс выпустила ремешок сумки из рук и, сцепив пальцы в замок, положила их на край стола.       — Мыши?       — Да, в домах часто заводятся мыши. Они снуют под полом, за обоями, в стенах, и звук как раз похожий. Словно маленькие ножки стучат по полу, крохотные шажки. У мышей маленькие лапки, вот поэтому, — та говорила быстро, словно опасалась, что её перебьют, и старательно рассматривала свои подрагивающие пальцы.       — Но ведь мыши обычно заводятся в старых деревянных домах.       — Не обязательно, — дёрнув плечом, произнесла мисс Рестлс. — Бывает, что и в новых. Я, наверное, была неаккуратна и забыла остатки ужина на столе, их привлёк запах. Скорее всего, так и было.       — Возможно, вы правы. Что на счёт окна? Оно по-прежнему звенит по ночам, словно кто-то стучит в стекло?       — Ах, это, — мисс Рестлс тихо рассмеялась. Она на секунду подняла глаза и вновь опустила: — Это была всего лишь ветка. Мне теперь даже неудобно, что я позвонила вам ночью с этим, — та замялась и сильнее стиснула пальцы, так, что костяшки побелели.       — Что вы, я же консультант по таким вопросам. Это моя работа. Вас ни в коем случае не должны волновать такие мелочи.       — Спасибо, доктор Пассед, — мисс Рестлс медленно кивнула, расцепила пальцы и спрятала руки под стол, ремешок сумки вновь пришёл в движение. — Спасибо за понимание и терпение.       — Итак, ветка, — мягко напомнил Карл.       — Да. Ветка, — эхом отозвалась та. — В саду посажена яблоня. Когда поднимается ветер, ветка качается и задевает стекло. Я уже попросила садовника подпилить её.       — Выходит, сегодня ночью, она уже вас не побеспокоит. Хорошая новость.       — Да, не побеспокоит. Жаль дерево, но ведь обычно у садовых деревьев подрезают кроны? Знаете, как способ ухаживать за ними и улучшать урожай, — мисс Рестлс вновь подняла на него взгляд, но посмотрела при этом мимо, на стену за его спиной.       — Да, слышал о таком. Похоже, ваши проблемы разрешились, — улыбнулся он, распрямив плечи и внимательно глядя на неё. — Кроме одной.       — Кроме одной? — мисс Рестлс перевела на него тревожный почти испуганный взгляд, — какой?       — Вы рассказывали о ночном визитёре, помните? — глядя ей прямо в глаза, спросил Карл. — Высокий мужчина в плаще, которого вы случайно заметили в окно ночью? Он не возвращался вновь?       — Я думаю, это был сторож.       — Сторож? В вашем саду ночью?       — Я слышала от коллег, что ночью сторож обходит парк, а мой дом как раз близко к парку. Так или иначе, я больше никого не видела. Может, мне показалось.       — Показалось, говорите? — Карл сцепил пальцы замком и положил перед собой на стол, повторяя её недавние движения. — А как же следы, что вы нашли утром под окном?       — Наверное, садовник приходил, когда я ещё спала, — она вновь отвернулась к окну, избегая встречаться с ним взглядом, — точно, так и есть. Я проспала почти до полудня.       — Вы говорили, что почти не спали той ночью, — напомнил Карл, — так как не могли уснуть из-за звука шагов.       — Из-за мышей, — поправила мисс Рестлс, — я долго не могла уснуть и промаялась всю ночь, а под утро словно отключилась. От усталости, наверное.       — У вас синяк на руке, что-то случилось? — продолжая смотреть в упор, спросил Карл. — В прошлый раз его точно не было.       — Я упала и ударилась, — ответила та, спрятав руки по локоть под стол, сумка соскользнула с её колен и упала на пол. От этого тихого звука мисс Рестлс едва ли не подпрыгнула на месте.       — Я не смогу вам помочь, если вы не будете со мной откровенны, — негромко произнёс Карл, когда она наклонилась поднять сумку.       — Я совершенно честна с вами, — донеслось из-под стола.       — Вы принимаете таблетки, которые я вам назначил?       — Да, — мисс Рестлс щёлкнула замком сумочки, из-за стола виден был только затылок.       — Не превышаете дозу? — уточнил Карл, вновь повернувшись к окну.       По ту сторону стекла бледным мороком маячила рука. Та словно выросла из карниза и теперь беззвучно постукивала по стеклу указательным пальцем. Спустя мгновение к нему присоединился средний, затем и безымянный, потом мизинец. Небольшая бледная ладонь прижалась к стеклу, словно пытаясь просочиться внутрь. Рука качнулась назад, пальцы сжались в кулак. За первым беззвучным ударом последовал ещё один, и ещё, и ещё...       — Доктор Пассед? — донёсся до него взволнованный голос мисс Рестлс.       — Да? — Карл моргнул и, с трудом оторвав взгляд от окна, обернулся. — Простите, я немного задумался. Повторите, пожалуйста, о чём вы спрашивали?       — Я, — та внезапно замялась и опустила взгляд, — я говорила, что уронила пузырёк с таблетками в раковину, когда умывалась. Они просыпались в отверстие для слива.       — Разве у вас не стоит ситечко на сливе?       — Стоит, но оно довольно крупное.       — Мне потребуется заполнить бланк заказа на получение лекарства. Давайте поступим так: сегодня вы примите снотворное, а завтра днём зайдёте ко мне за успокоительным, если ещё будете ощущать в нём потребность. Хорошо?       — Да, — мисс Рестлс поднялась со стула и закинула сумочку на плечо, вцепившись обеими руками в ремешок. — Если на сегодня всё, я могу идти? Ведь уже темнеет.       — Да, разумеется. Хотите, я попрошу дежурного проводить вас до дома?       — Нет-нет, я никому не хочу доставлять лишнего беспокойства, — заверила мисс Рестлс и попятилась к выходу. — Спокойной вам ночи, доктор Пассед, — она повернула ручку, открыла дверь и скрылась за той.       — До свидания.       Когда и без того тихие шаги в коридоре перестали быть слышны, Карл повернулся к окну. Небо потемнело. Из-за полупрозрачных перьев облаков показалась круглая луна. Рука за стеклом бесследно исчезла.       Шагая по парковым дорожкам, Чуя в который раз отметил, что и вечером здесь не то, чтобы людно. Дазай вернулся, судя по всему, поздно ночью. Чуя отыскал его лишь в полдень, когда сам поднялся с кровати, отключив пятый по счёту будильник. Дазай спал на диване, по макушку завернувшись в одеяло, и напоминал куколку, из которой вряд ли по весне появится на свет прекрасная бабочка.       Чуя заправил кровать и сходил в магазин. Купил продуктов, расплатившись оставшимися баллами с карты. Сотрудникам лаборатории предлагалось трёхразовое питание в столовой, если же услугой не пользовались, на личную карту начислялись баллы, которыми можно было расплатиться в продуктовом магазине или в кафе.       Не проснулся Дазай, и когда он вернулся, и пока готовил обед, и после. Уже ближе к вечеру Чуя собрался в тренажёрный зал. Он почти вышел из парка, когда заметил что-то на одной из скамеек. Сделав небольшой крюк, он подошёл поближе. Вещь, показавшаяся ему издалека забытой сумкой, оказалась небольшой тряпичной куклой. Волосы из скрученных ниток были заплетены в две короткие косы. Длинный зелёный сарафан был перетянут коричневой шёлковой лентой. На голове — покосившаяся плетёная соломенная шляпа. Глаза кукле заменяли разного размера чёрные пуговицы. Рот — вшитая в ткань прямая красная молния. Та была расстёгнута, что придавало кукле недружелюбный хищный вид. Решив сообщить о находке на обратном пути дежурному, Чуя обогнул скамейку и направился к лаборатории.       Тренажёрный зал располагался в соседнем с большим крытым бассейном корпусе. У панорамных окон в ряд выстроились беговые дорожки, у стены напротив — силовые тренажёры. По центру комнаты находились штанги. Судя по скопившемуся слою пыли, тех никто не касался уже давно.       В зале было не особо людно: две женщины занимались на беговых дорожках и негромко переговаривались между собой. Одной из них была работница медицинского блока, что отвечала за вакцинацию. Молодой мужчина с нашивкой отдела тестирования на спортивной форме занимался на силовых тренажёрах. Вероятно, его напарник занял соседний, используя тот вместо кресла, и читал пособие по настройке и техническим характеристикам рабочей станции.       Чуя пересёк зал и зашёл в раздевалку. Та была разделена на индивидуальные блоки. В каждом находилось зеркало, упакованные в плёнку вешалки для одежды, мягкие пуфики и душевая кабинка. Электронный замок запирался личной картой.       Переодевшись и оставив сумку и вещи в раздевалке, Чуя запер дверь и вернулся в зал. Размявшись на беговой дорожке, он приступил к занятиям на силовых тренажёрах. Когда мышцы привычно заныли от нагрузки, зал уже опустел.       Вернувшись в раздевалку, Чуя обнаружил около пяти однотипных сообщений от Дазая. Пока он набирал ответ, пришло шестое.       «Ты где?» — высветилось на дисплее телефона.       «В тренажёрном зале, собираюсь уже уходить», — набрал Чуя.       Ответ пришёл быстрее, чем он успел выпустить телефон из рук: «Я как раз гуляю в парке, могу тебя встретить».       «Как хочешь».       Дазая он заметил ещё на подходе к парку. Тот быстро шёл по дорожке. Он широко шагал, оглядывался по сторонам и изредка поглядывал в телефон, вероятно, чтобы проверить, не пришло ли сообщение. Когда же Чуя появился в поле его зрения, Дазай сделал вид, что уже какое-то время неспешно прогуливается под фонарём.       — Давно ждёшь? — решил подыграть Чуя.       — Не очень, — ответил тот и потянулся. — Выполнил свою норму упражнений?       — Да, тебе бы тоже не помешали физические нагрузки. Дазай скривился, продемонстрировав тем своё отношение к тренажёрному залу и нагрузкам в целом.       — Ну а ты чем занимался? — поинтересовался Чуя, чуть погодя. — Проспал весь день?       — А вот и нет, — возмутился Дазай. — Я, между прочим, составлял отчёт по системному сбою. Весьма подробный отчёт, — гордо сообщил он.       — Да быть не может, — усомнился Чуя. — И маршрут полностью прописал?       — Да, — засунув руки в карманы, довольно протянул Дазай.       — И описал все отклонения на подлокации?       — Да.       — Заполнил все надлежащие бланки?       — Да, — Дазай чуть наклонился вперёд, заглянув ему в глаза, как ребёнок, идеально выполнивший домашнее задание и ожидавший награды.       — А время, которое была недоступна сеть, просчитал? — предпринял последнюю попытку Чуя.       — Да, — расплылся в широкой улыбке Дазай.       — Молодец. Вот можешь же, когда хочешь, — стянув перчатку, он протянул руку и провёл самыми кончиками пальцев по непослушным волосам. — Дазай, у тебя волосы влажные. Ты голову перед выходом мыл?       Недовольный своим разоблачением Дазай промолчал и, поджав губы, несильно боднул его лбом в ладонь. Чуя ещё раз растрепал его волосы, опустил руку и вздохнул:       — Простынешь же, балда.       Дазай, наверное, измышлял едкий ответ, но озвучить не успел.       — Кстати, на той скамейке я видел тряпичную куклу по пути в зал, — вспомнил Чуя. — Похоже, забрали. Хорошо, что я забыл и не побеспокоил дежурного на этот счёт.       — Когда я шёл, было уже пусто.       — Наверное, вспомнили и вернулись. Хотя вроде бы на базе нет никого с детьми, сувенир может какой.       Дазай тут же пустился в долгие рассуждения о вероятностях событий. Когда они немного отошли, Чуя обернулся и вновь разглядел что-то в самом углу скамейки. Списав увиденное на ночные тени и игру воображения, он спрятал замёрзшую ладонь в кармане куртки и попытался вникнуть в беззаботную болтовню Дазая. Они свернули на дорожку, ведущую к дому, и скамейка скрылась за деревьями.