Марионетки в зазеркалье

      Едва переступив порог клиники, Чуя заметил необычное для этого места оживление. По коридорам, тихо переговариваясь между собой, ходили медсёстры и разносили по палатам комплекты белья. Доносился хруст плёнки из дальнего зала. Тот дополняли скрежет передвигаемой мебели и голоса грузчиков. Они переносили в дальнее крыло перетянутые бечёвкой коробки.       Добравшись до кабинета мистера Пасседа, Чуя уже привычно постучал в дверь и, дождавшись короткого «войдите», приоткрыл ту. Здесь же обстановка оставалась неизменной. Кабинет был пропитан запахом кофе. По полу сквозило из приоткрытого окна. Пузатые папки соседствовали со старыми архивными документами, как на столе, так и на подоконнике. На тумбочке теснились пустые чашки.       — Доброе утро, мистер Накахара, — поздоровался мистер Пассед, не обернувшись к двери: тот стоял на низенькой табуретке и искал что-то на верхних полках шкафа.       — Доброе, мистер Пассед, — Чуя опустился на жёсткий стул напротив стола.       Что-то блеснуло на полу у носка ботинка, но не успел он рассмотреть толком, как мистер Пассед снова привлёк его внимание.       — Выглядите задумчивым, — произнёс тот, опустившись на свой стул, и отложил в сторону книгу. — Что-то случилось?       — Здесь сегодня особенно оживлённо.       — Сегодня днём прибывает корабль, на котором доставят одиннадцать пациентов, — охотно поделился мистер Пассед. — Сейчас здесь всего два моих пациента, с остальными возникли сложности в оформлении документов. И, признаться честно, я несколько взволнован. Хоть я и наблюдал этих пациентов ранее, они находились в разных клиниках. Никто из них не контактировал друг с другом до этого дня, и результат весьма непредсказуем. Что если тут у нас...       — Откроются врата безумия?       — Я не это хотел сказать, — отмахнулся мистер Пассед, — но в общих чертах это может оказаться вариантом недалёким от истины.       — А если откроются, — прищурился Чуя, — что будете делать, мистер Пассед?       — Изучать, — искренне улыбнулся тот, — но перейдём к делу. Я слышал, на днях произошёл серьёзный сбой в работе программы.       — Откуда вы об этом узнали?       — Дежурным врачом мне было передано назначение вашего напарника на приём с целью наблюдения возможных осложнений после пережитого стресса, — ответил мистер Пассед, достав из вороха бумаг на столе, он продемонстрировал назначение. — Как я и ожидал, Дазай Осаму не явился на приём.       — В его духе, — вздохнув, заметил Чуя. — Простите, я даже не знал об этом, в противном случае проследил бы.       — Мистер Накахара, мне стоит напомнить вам, что Дазай Осаму отнюдь не ребёнок? — поинтересовался мистер Пассед, взглянув на него сквозь тонкие стёкла очков.       — Нет необходимости, я всё прекрасно понимаю. Но ведь и как взрослый он себя частенько не ведёт. Это касается и важных вещей, таких, как приём лекарства и визит к врачу. Нельзя же оставлять это без внимания.       — Его поведение обусловлено заболеванием, а не сложностями характера. Оказывать воздействие на социопата, побуждая к совершению каких-либо действий, что тот сам считает нецелесообразными, довольно сложный процесс, редко имеющий заметный эффект.       Но давайте не будем углубляться в особенности диссоциального расстройства личности и поговорим о конкретном случае. Раз уж у меня не было возможности побеседовать лично с ним, расскажите мне, есть ли поводы для беспокойства и, если возможно, в чём была причина возникновения стресса?       — Да, конечно. Не думаю, что это можно считать засекреченной информацией. В ходе сбоя какое-то время отсутствовала связь, и в сети произошли некоторые изменения. В этот период времени Дазай упал в озеро и едва не утонул. И хоть это и произошло в сети, случившееся оказало на него сильное воздействие. Позже я поинтересовался, почему именно, и он рассказал мне, что такое происходило с ним в детстве. Дазай упал в воду и чуть не утонул. Видимо, именно схожесть ощущений и воспоминания о том случае стали причиной стрессового состояния. Но уже на следующий день после приёма выписанного врачом успокоительного он явно почувствовал себя лучше. По крайней мере, вёл себя обычно и не так напряжённо, как накануне.       — Это приятно слышать, — признался мистер Пассед. — Я слегка опасался, что последствия могут оказаться серьёзнее.       — Похоже, вы зря беспокоились, — заметил Чуя и потянулся поднять с пола поблёскивающий предмет, при близком рассмотрении оказавшийся шпилькой с камушком. — Видимо, кто-то из медсестёр обронил, — предположил он, опустив находку на стол.       — Полагаю, это принадлежит мисс Рестлс, — поделился соображениями мистер Пассед, покрутив шпильку в пальцах. — Она была у меня на приёме вчера вечером.       — Я знал, что Тара взяла больничный, но думал, что у неё простуда.       — У мисс Рестлс небольшое нервное расстройство на фоне неприятностей на работе.       — Неприятностей?       — Кто-то порезал на части её бейджики канцелярским ножом и чуть позже подложил кнопки в обувь, — пояснил мистер Пассед. — Ничего не знаете об этом?       — Признаться честно, я видел испорченные бейджики в верхнем ящике стола. Случайно заметил, но расспрашивать не стал. А вот про кнопки слышу впервые. Я заметил, что Тара хромала. В тот день она задержалась в начале смены, но на мой вопрос о том, что случилось, сказала, что подвернула ногу.       — Раз уж разговор зашёл об этом, скажите мне, мистер Накахара, как, по-вашему, могли у неё быть конфликты с кем-то из коллег? Вы всё же работали вместе, пусть и недолго. В последней беседе мне стало очевидно, что мисс Рестлс что-то недоговаривает и, возможно, намеренно искажает истину.       — Конфликты? Не думаю, — усомнился Чуя. — Тара, конечно, довольно активная и не особо хорошо разбирается в работе, но она скорее из тех людей, кто станет извиняться перед окружающими, даже если будет точно прав. Если её попросят что-то сделать, она не откажет. Если ошибётся, быстрее возьмётся переделывать, чем спорить. Ну а если не знает чего-то, попросит помощи или совета.       — Вам уже доводилось ей помогать?       — Да, как-то она просила помощи с отчётными бланками. В первое же наше дежурство, если меня память не подводит, — припомнил Чуя.       — Вы так уверенно описали её характер, много общались?       — Нет, — разуверил Чуя. — Исключительно по работе и в рабочее время. Сделал вывод, основываясь на своих наблюдениях. Вполне возможно, что я ошибаюсь.       — А с вашим напарником мисс Рестлс часто общалась?       — С Дазаем? — удивился Чуя. — Я вообще не особо заметил, чтобы он с кем-то много разговаривал, исключая меня. С ней он ни разу не заговорил, при мне, во всяком случае. Мне даже казалось, что он намеренно её игнорирует.       — Вот как, — мистер Пассед медленно перелистывал страницы блокнота, задумчиво глядя мимо, — а Дазай Осаму просил у вас помощи с работой?       — Было дело. Вроде бы даже в тот же день, может, на следующий.       — И что вы ответили?       — Предложил ему ознакомиться с инструкцией, — пожал плечами Чуя. — По нему прекрасно видно, что он не дурак и многое схватывает на лету, чаще капризничает.       — Скажите, а вы что-нибудь дарили своей ассистентке? — внезапно спросил мистер Пассед, подняв на него глаза.       — Нет. С чего бы? Я же уже говорил, что мы общаемся исключительно в рабочее время.       — Может, одалживали какую-то свою вещь и разрешили не возвращать? — предположил мистер Пассед, внимательно на него глядя.       — Какую-то свою вещь? — Чуя честно задумался. — Точно, я отдал ей свою ручку из комплекта с рабочим блокнотом и разрешил не возвращать, — припомнил он, — но это сложно назвать подарком.       — Это было при вашем напарнике?       — Наверное, это было в конце смены, как раз перед тем, как Тара попросила помочь с отчётами. Погодите, — Чуя поднял глаза на ничего не выражающее лицо мистера Пасседа, — вы думаете, Дазай виноват в этих инцидентах?       — Не исключаю такой возможности, — ответил тот, по его взгляду трудно было понять, о чём он думает.       — Не вижу веских причин для этого.       — Я полагаю, что вашему напарнику не понравилось, что мисс Рестлс досталось больше вашего внимания, чем ему, — поделился своими соображениями мистер Пассед. — И он недвусмысленно ей об этом намекнул. Несколько раз.       — Но это нелепо, — попытался опровергнуть эту теорию Чуя. — Я понимаю, если бы речь шла о моей старой подруге, или о коллеге, с которой я работал бы уже долгое время, но мы едва знакомы, мало общались и только начали работать вместе.       — Давайте я попробую описать ситуацию со стороны. Вы едва начали работать вместе, но в первый же рабочий день помогли мисс Рестлс по работе и даже отдали ей свою вещь, хоть сами весьма не любите, когда кто-то касается ваших вещей. Когда же Дазай Осаму тоже попросил помощи, вы ответили, что он и сам может разобраться с помощью инструкции, — встретившись с удивлённым взглядом Чуи, мистер Пассед продолжил рассуждать. — После смены, как я помню, ваш напарник просился к вам в гости в комнату общежития, однако, вы его не пустили, хотя мисс Рестлс на тот момент уже бывала у вас в комнате.       — Это нелепо и притянуто за уши, — недовольно сообщил Чуя.       — Это кажется нелепым вам, и покажется таковым другим здоровым людям, — особо выделив последние слова, произнёс тот. — Я с самого начала обращал ваше внимание на нестандартность мышления Дазая Осаму, на особое отношение к вам, отличное от отношения к окружающим. И, кажется, даже рассказывал, что его поведение может быть агрессивным.       — Даже если допустить, что Дазай действительно подложил кнопки ей в обувь и испортил бейджики, какой в этом смысл? Ведь, как я понимаю, Тара не знала и до сих пор не знает, кто и зачем это сделал?       — Именно поэтому я и полагаю, что, посчитав стратегию запугивания неэффективной, Дазай Осаму решил убрать мисс Рестлс из поля вашего зрения на время.       — Убрать? Но как?       — Вы ведь не знаете о причине больничного мисс Рестлс, верно?       — Вы вроде говорили, что у неё нервный срыв, — вспомнив начало их беседы, ответил Чуя.       — Да, сейчас я наблюдаю схожие симптомы, но мисс Рестлс обратилась ко мне уже с больничного и после переезда из общежития. Причиной же, по которой она взяла больничный, было пищевое отравление.       — Но ведь мы обедали в столовой, как бы Дазай смог что-то подмешать ей в пищу, когда у него совершенно точно нет доступа на кухню?       — Мисс Рестлс упоминала, что кто-то угостил её конфетами, оставив те у неё на столе. Также она рассказывала, что проснулась ночью от стука в окно и, когда выглянула в сад, видела фигуру высокого мужчины в плаще, — пролистав блокнот, сообщил тот. — Припомните, мистер Накахара, вы не разговаривали с вашим напарником о мисс Рестлс, скажем так, пару дней назад?       — Разговаривал, — вздохнул Чуя, откинувшись на спинку стула. Он вспомнил полную недовольства реакцию Дазая на его слова о том, что неплохо бы навестить ассистентку, и внезапную ночную прогулку: — В голове не укладывается, — вновь устало вздохнул он, прикрыв глаза, и потёр пальцами переносицу.       — Уже начинаете винить себя в случившемся?       — А кого вы мне предлагаете винить? — чуть громче, чем следовало, спросил Чуя.       — Понимаю, — мягко улыбнулся тот. — Вы знали об особенностях напарника, но не были достаточно внимательны, так вы думаете?       — Разве не так? — мрачно произнёс Чуя.       — Разумеется нет, — ответил мистер Пассед и, поймав на себе недовольный взгляд, пояснил. — Даже я до конца не уверен в сделанных выводах, хоть и считаю себя специалистом в это области. Вам же, как впервые столкнувшемуся с подобной ситуацией человеку, нечего ставить себе в вину. Сказать честно, по моему мнению, вы и без того проявляете чудеса терпения и понимания, — он замолчал, затем, захлопнув блокнот, продолжил, — но есть одна деталь, которая меня беспокоит и никак не укладывается в этот непростой паззл.       — О чём вы? — поинтересовался Чуя, позволив себе на время отложить гнетущие мысли.       — Изначально мисс Рестлс обратилось ко мне с жалобами на шорохи в доме, — мистер Пассед снял очки и положил их на закрытый блокнот. — Повторяя её слова, это были тихие шажки, словно кто-то с маленькими ножками бродил по дому и прятался в тёмных углах. Иногда те звучали громче, иногда тише. Причём слышала она их довольно часто и в разное время суток, что позволяет сделать вывод о непричастности к этому Дазая Осаму. Также меня смущает и тот факт, что эти беспокоящие её звуки не исчезли и после приёма лекарства, хотя даже в минимальной назначенной мной дозировке, которую мисс Рестлс явно превышала, слуховые галлюцинации должны были исчезнуть.       — Считаете, кто-то намеренно создаёт этот шум?       — Да, мне приходила в голову эта мысль. Поэтому я думаю, что у меня недостаточно достоверных сведений для того, чтобы делать поспешные выводы. Тем не менее, мне бы хотелось, чтобы вы навестили мисс Рестлс.       — Зачем? — удивился Чуя. — Ведь если Дазай причастен хотя бы к части инцидентов, это может повлечь за собой неприятные последствия.       — А вам обязательно отчитываться перед ним, куда и зачем вы идёте? — поинтересовался мистер Пассед, чуть прищурившись.       — Нет, но… — он осёкся и смерил того взглядом. — Хорошо, я понял, к чему вы клоните. Я постараюсь найти время, чтобы навестить Тару.       — Благодарю вас.       — Рано благодарить, — заметил Чуя, поднявшись со стула, он направился к двери, — возможно, мой визит окажется бесполезным.       — Я благодарен вам уже за согласие попытаться. И прежде чем вы уйдёте, попрошу вас не делать поспешных выводов. Что-то подсказывает мне, что всё куда сложнее, чем может казаться.       — Хорошо, постараюсь, — открыв дверь, он сделал шаг за порог. — До свидания, мистер Пассед.       — До свидания.       Когда мистер Накахара покинул кабинет, Карл мысленно разобрал их разговор. Он сделал пометки, начертив схему, что наглядно иллюстрировала, какие выводы из каких предположений были сделаны. Забытую шпильку он оставил на видном месте, чтобы не запамятовать вернуть.       Ближе к полудню позвонил дежурный и сообщил, что корабль прибыл, а его хочет видеть сопровождающий, чтобы передать документы лично в руки. Сопровождающей оказалась среднего роста молодая женщина с длинными светло-каштановыми волосами и худощавым лицом с высокими скулами и острым подбородком. Одета она была в серый строгий жакет и брюки на оттенок темнее.       — Доброго дня, профессор Пассед, — поздоровалась та. — Моё имя Шевонн Траст. Я здесь для того, чтобы убедиться, что документы и личные дела пациентов попадут в нужные руки.       — Доброго. Приятно видеть, что вы столь ответственно подошли к этой задаче, мисс Траст.       — Если позволите, я сразу перейду к делу, так как корабль вскоре отбывает, а задерживаться здесь до следующей поставки продовольствия в мои планы не входит.       — Извольте.       — Здесь все документы, личные дела, нотариально заверенные копии согласий родственников, — смерив его строгим взглядом, сообщила мисс Траст и передала ему тяжёлый кожаный портфель. — А здесь, — она чуть понизила голос и достала из кармана жакета маленькую флешку, — информация, что вы запрашивали.       — Премного благодарен, — поблагодарил Карл и забрал флешку. — Полагаю, нет нужды перепроверять содержимое? — улыбнулся он, взвесив в руке портфель с документами.       — Вы имеете дело с профессионалом, — заверила мисс Траст, глядя ему в глаза.       Взгляд той был холодным и цепким. Она словно подмечала и запоминала мельчайшие детали: манеру общения, тембр голоса, мимику, жесты. И тут же анализировала, делая выводы.       — В противном случае, я бы и не обратился к нему за помощью.       — Мне также велено передать, что этот раз был ответной услугой. Следующий запрос будет иметь серьёзную стоимость. Тем более информации такого плана, — произнесла мисс Траст, опустив взгляд с его глаз на подбородок.       — Я вас услышал. Прошу, ответьте, вы знаете о содержимом этой флешки?       — Нет. Я лишь посредник. Моя задача доставить информацию и проследить, чтобы та попала в руки клиента. Уверяю вас, мой начальник явился бы лично на подобную встречу, если бы имел такую возможность, но вы и сами понимаете обстоятельства. Однако я могу вас заверить, что эта сделка сугубо конфиденциальна.       — Приятно слышать. Благодарю вас за проделанную работу, мисс Траст, — Карл мягко улыбнулся. — Желаю вам успешно добраться до материка.       — Благодарю, — мисс Траст легко кивнула. — Прощайте, профессор Пассед.       Едва Чуя успел покинуть клинику, как получил сообщение с вызовом на работу и сразу направился в лабораторию. Когда он отыскал нужный кабинет и, предварительно постучав, открыл дверь, его уже ждали. Мисс Кант проверяла аппаратуру, Дазай же сидел со скучающим видом в офисном кресле, медленно вращался и перекатывал в ладони два небольших шарика. Такие обычно использовались для релаксации вместо чёток, но эти показались Чуе слишком маленькими.       — Добрый день, мистер Накахара, — поздоровалась мисс Кант. — Присаживайтесь, — она указала на одно из свободных кресел и повернулась к монитору. — Так как сейчас полным ходом идёт работа по устранению неполадок в тестируемой локации, вам будет поручена другая работа.       Мисс Кант щёлкнула клавишами, и на экране появилось изображение. На подборке фотографий была запечатлена молодая женщина с длинными русыми волосами.       — Это Элизабет Эмпт. Сейчас ей тридцать четыре года, и она страдает от шизофрении. Элизабет больна с детства, поэтому содержалась в детской психиатрической лечебнице до шестнадцати лет. После она была переведена в психиатрическую клинику, где провела последующие четырнадцать лет, — фотографии Элизабет на мониторе сменились фотографиями пятиэтажного здания, обнесённого высоким забором. — Четыре года назад в возрасте тридцати лет Элизабет Эмпт совершила серию убийств. Всеми жертвами были пациенты клиники. Было найдено девять тел. Двое пропало без вести. Жертвам выкололи глаза, на их телах ножом были вырезаны предположительно вымышленные знаки.       Фотографии на мониторе вновь сменились, продемонстрировав высеченные на коже символы крупным планом. Краем глаза Чуя заметил, что Дазай внимательно рассматривает изображения. Выражение скуки с его лица бесследно пропало.       — Причиной смерти чаще всего являлось удушение, — продолжила мисс Кант. — Жертвами были в основном молодые женщины, трое — пожилого возраста мужчины. Сейчас Элизабет Эмпт содержится под круглосуточной охраной в тюремном блоке, расположенном за лабораторией.       — Здесь, на острове? — удивился Чуя, переведя взгляд с экрана на лицо мисс Кант.       — Да. А теперь, с вашего позволения, я перейду непосредственно к стоящей перед вами задаче. Как вам, возможно, известно наша организация плотно сотрудничает с судебными органами и оказывает посильные услуги в расследованиях.       Судебное разбирательство по делу Элизабет Эмпт по некоторым причинам было отложено на три года, но дело так и не было закрыто, расследование ещё ведётся. Меньше месяца назад в организацию поступил запрос на моделирование лечебной палаты, в которой содержалась обвиняемая, в программе «Шорох».       — Разве это работа не отдела моделирования? — поинтересовался Чуя. — Что требуется от тестеров?       — Вы будете сотрудничать с работниками из отдела моделирования. К сожалению, клиника полностью сгорела около двух с половиной лет назад. Поэтому возложенная на наших сотрудников задача по воссозданию точной копии палаты, самого здания, коридоров и даже территории при клинике, весьма непроста. Организации были предоставлены всевозможные материалы. К ним относятся планы здания и территории, фотографии, договора о закупке мебели и аппаратуры, фотографии продукции этих фирм, видеоматериалы, отснятые в клинике в последние годы работы. От вас будет требоваться максимальное внимание к деталям. Даже облупившаяся краска на стене или выгоревшее пятно на полу может иметь ключевое значение.       — В предстоящей работе нам доведётся лично встречаться с заключённой?       — Нет. Вашей основной задачей является помощь в создании максимально достоверной копии конкретного места. Вы будете работать в сети, как и раньше. Искать любые недочёты отображений текстур и работоспособности функций. Передавать отчёты рабочей группе, где будет производиться скорый анализ, и вестись работа по исправлению.       — А что ещё известно об Элизабет Эмпт? — внезапно поинтересовался Дазай. — Зачем вообще воссоздавать палату?       — Сейчас она больше известна, как безглазая Лиззи. Так она сама называет своё альтер эго. Частью её психического расстройства является мнимая слепота. Элизабет уверяет, что ослепла много лет назад и способна воспринимать окружающий мир только через глаза кукол.       В детской клинике у неё была любимая тряпичная кукла. Позже кто-то подарил ей фарфоровую, но та быстро разбилась. Осколками Элизабет изранила себе руки. Позднее у неё появилась марионетка. Фотографии куклы есть в предоставленных нам документах. Полагаю, не стоит объяснять, что воссоздание той в сети имеет не последнее значение.       Итак, если вопросов больше нет, — мисс Кант подняла взгляд от монитора, чтобы лишний раз в этом убедиться, — то на сегодня всё. Вашей задачей на ближайшие дни будет доскональное изучение предоставленных материалов. Как только первые варианты локации будут готовы, вас вызовут на тестирование. Файлы будут доступны с ваших личных аккаунтов с рабочих станций или планшетов.       Весь остаток дня Чуя провёл за монитором, добросовестно изучая предоставленные материалы, сделав лишь пару перерывов на обед и чай. Дазай какое-то время сидел рядом, но потом перебрался на диван и, к удивлению, принялся внимательно изучать фотографии и планы зданий на планшете.       К вечеру Чуя настолько насмотрелся на фотографии палат, коридоров, фасада здания, разнообразных приборов и мебели, что у него разболелись глаза. Решив, что для одного дня приложенных усилий достаточно, он собрался посетить расположенный рядом с тренажёрным залом бассейн. Дазай отказался составить ему компанию и изъявил желание получить крабов на ужин из столовой.       Насколько Чуя успел заметить из разговоров коллег, услышанных краем уха в коридорах и столовой, бассейн пользовался популярностью у сотрудников. Однако к вечеру здесь, как и в тренажёрном зале, посетителей оказалось не так уж и много.       Бассейн был разделён на десять дорожек. У каждой имелась лестница для спуска с одной стороны и тумбочка для ныряния с другой. Была в здании и отдельная зона с расположенными на разной высоте трамплинами. Туда-то Чуя и направился, не желая мешать инструктору, что занимался с одним из сотрудников.       Спустя час, здание опустело. Перед уходом, инструктор вежливо поинтересовался, не нужна ли ему помощь, и сообщил, где будет находиться, если вдруг он передумает. Проплыв пару раз от одного конца дорожки к другому, Чуя решил, что физических упражнений достаточно, и стал собираться домой.       К тому времени, как он, взяв в столовой блюдо с крабами для Дазая, вышел из комплекса, на улице уже сгущались сумерки. Несмотря на поздний час, Чуя решил не откладывать визит к Таре. Дом мисс Рестлс был расположен близко к парку. Крыльцо освещал фонарь, закреплённый на стене у двери. Мягкий жёлтый свет заливал ступени, от перил вытягивались тонкие длинные тени.       Чуя поднялся на крыльцо и позвонил. Дребезжание разнеслось по дому и быстро смолкло, а через пару минут сменилось тихим звуком шагов. Тара, видимо, посмотрела в глазок, прежде чем открыть. Тихо звякнула цепочка, и полоска света из приоткрытой двери упала на ступени, разогнав вечерние тени.       — Добрый вечер, мистер Накахара, — непривычно тихо поздоровалась Тара, глядя куда-то ему за плечо, словно ожидала увидеть кого-то у него за спиной. — Вы так поздно, по какому-то делу пришли?       — Добрый, — Чуя невольно обернулся, за спиной были лишь пустынные парковые аллеи и тёмные стволы деревьев: — Мистер Пассед прислал меня узнать, всё ли у вас хорошо, — не стал он ходить вокруг да около. — Могу я войти?       — Да, разумеется, — Тара приоткрыла дверь шире и посторонилась, впустив его.       В доме царил полумрак: свет горел лишь в одной из комнат и в коридоре. При этом был весьма тусклым. Тара закрыла дверь и заперла на замок.       — Проходите, — позвала она и первой направилась в комнату.       Единственным источником света в той оказалась настольная лампа. Тара села и укрыла ноги пледом, взяла в руки пяльцы и продолжила вышивать. Чуя окинул комнату взглядом, прежде чем опуститься в кресло. Судя по следам на полу, мебель явно передвигали и ставили поперёк прохода в комнату. Шторы на единственном окне были плотно задёрнуты, в углах залегли чёрные тени.       — Вам не стоило утруждать себя визитом, — негромко проговорила Тара, не отрывая взгляда от вышивки, — могли бы просто позвонить. Я уже гораздо лучше себя чувствую и, наверное, на днях вернусь к работе.       — Не переживайте, меня не утруждает этот визит. Я возвращался из тренажёрного зала и зашёл к вам по пути.       — Похоже, вы зря беспокоились, — повела плечом Тара, — как видите, со мной всё в полном порядке.       — Вы выглядите утомлённой. Вы хорошо спите по ночам? Мистер Пассед рассказывал, что вам мешает неясный шум в доме.       Выглядела Тара не просто утомлённой, скорее измождённой: лицо её осунулось, так что в неверном свете ночника резко очерчивались скулы, кожа приобрела нездоровый бледный оттенок, глаза покраснели и припухли, а под ними залегли тени. Руки заметно подрагивали. За неделю она заметно похудела.       — Дом старый, — наигранно бодро произнесла Тара. — В старых домах мыши под полом и в стенах — обычное дело. Просто мыши. Бегают, тащат в свои норы, что попало. Ночью тихо, оттого и слышно хорошо.       — А следы и примятая под окном трава тоже мыши? — вкрадчиво поинтересовался Чуя.       — Неопрятный садовник. И такое бывает, — голос Тары звенел от напряжения.       Она продолжала сидеть, не поднимая глаз от вышивки. Иголка дрогнула, соскочила и пронзила палец. На коже заалела капелька крови.       — Мыши это. И в полу, и в стенах. — Тара внезапно запрокинула голову, — и на потолке. Мыши, — рассмеялась она.       — Я могу остаться на ночь, если хотите, — Чуя поднял взгляд на ровный ничем не примечательный потолок. — Лягу на диване. Может, так вам будет спокойнее.       — Нет! Чуя опустил взгляд на её бледное перекошенное лицо.       — Не утруждайте себя, — уже тише добавила та. — Я буду в порядке, правда. И через пару дней выйду на работу.       — Так говорите, словно меня только это и заботит, — вздохнул Чуя. — Но ночной визитёр...       — Нет никаких визитёров, — резко оборвала его Тара. — Вы ищете не то и не там, — она улыбнулась чуть мягче и выпустила из рук шитьё. Перепачканная кровью канва выглядела зловеще: — Ночью шумели мыши, я испугалась, потому что не знала, откуда доносится звук, и что это за звук, — Тара медленно поднялась с кресла и на цыпочках подошла ближе, словно до дрожи боялась, что её шаги кто-то услышит. Кто-то, кроме него: — Вы можете идти. Уже темнеет, а вам ещё добираться до дома. Пусть тут и не опасно, но на тёмных улицах становится неспокойно, — она чуть прищурилась, всматриваясь в темноту у него за спиной.       — Раз вы настаиваете, — Чуя поднялся на ноги и вышел в слабо освещённый коридор. — Я не уверен, что вам стоит оставаться одной. Может, проводить вас до общежития? Там больше людей и должно быть спокойнее.       — Ничего не нужно. На улице уже стемнело, вам пора идти. Вот увидите, всё будет хорошо, — Тара протянула бледную тонкую кисть, предложив ему пройти к двери.       Та так и не коснулась его локтя, лишь указала дорогу и после короткого кивка с облегчением беззвучно проскользнула следом. Прислушалась, потом щёлкнула замком, со свистом втянула воздух и распахнула ту настежь. Так, словно ожидала, что за дверью кто-то только и ждёт случая ворваться внутрь.       Чуя со вздохом вышел в сырую ночь. У парковой аллеи клубился туман, заволакивая дороги белёсым пологом, небо затянули грязно-серые облака. Погода явно портилась.       — И всё же... — он обернулся к двери, в которой застыла Тара, цепляясь за косяк тонкими пальцами.       — Идите же! Идите, и даже не думайте возвращаться, не ваше это дело, в конце концов! — та захлопнула дверь прежде, чем он успел сказать ещё хоть слово.       Чуя обогнул дом и заглянул в сад. Под окном трава и правда была примята, на влажной земле остались нечёткие отпечатки чьих-то ботинок. Прежде, чем он решил, что делать, зазвонил телефон. Чуя достал тот и принял вызов.       — Простите, что беспокою в поздний час, мистер Накахара, — раздался в трубке голос мисс Кант, — но вы не могли бы подойти сейчас в лабораторию? Оказывается, есть материалы, сохранившееся только на бумажном носителе. Я раздала их всей группе, остались только ваши копии и вашего напарника, но он не отвечает на звонки. Завтра у меня не будет возможности с вами встретиться, а оставить материалы без присмотра я не могу.       — Да, разумеется, я подойду, — Чуя свернул к парку. — Вы же можете подождать меня минут десять?       — Конечно, я вам весьма благодарна.       Шагая по залитому туманом парку, Чуя набрал номер Дазая, но тот не ответил. Тени от стволов деревьев и острых почти лишённых листвы веток, вытягивались и накладывались друг на друга у него под ногами. Жидкий туман стелился по земле полупрозрачной дымкой. Навстречу выныривали невысокие парковые скамейки. От фонарей разливался жёлтый свет. Срываясь с веток, бесшумно опадали на землю последние засохшие листья.       На глаза Чуе вновь попалась дальняя скамейка. И вновь ему показалось, что что-то лежит в самом углу. Было слишком темно, чтобы рассмотреть толком, и Чуя решил не тратить время. Мисс Кант ждала у дверей лаборатории.       — Решила спуститься, — протянув ему папки, сообщила она. — Подумала, зачем вы будете подниматься. Я так и не дозвонилась до Дазая Осаму. Может, вы заберёте и передадите ему копии?       — Да, без проблем, — Чуя забрал обе папки и, прижав к боку, удобнее перехватил бумажный пакет с ужином для Дазая.       — Вы меня выручили, большое вам спасибо, — улыбнулась мисс Кант. — Доброй ночи.       — И вам доброй ночи.       На обратном пути он намеренно завернул вдоль по дальней дорожке и прошёл мимо скамейки. Та оказалась пуста. Ёжась от ночной прохлады, Чуя ускорил шаг, желая как можно скорее оказаться в тепле. У самого крыльца он буквально столкнулся с Дазаем, появившемся из-за стены дома.       — Ты мне сердечный приступ решил устроить? — недовольно поинтересовался Чуя, невольно вздрогнув, когда тот неожиданно вышел на свет.       — Вовсе нет, — беспечно ответил Дазай. — Ты принёс крабов?       — Принёс, — ворчливо произнёс Чуя, протянув тому пакет и обе папки. — Подержи лучше, пока я дверь открою. Какого чёрта ты делаешь на улице посреди ночи?       — Я вышел погулять и забыл ключи, — бодро сообщил тот, забрал документы у него из рук и заглянул в шуршащий пакет.       — Мог бы позвонить, — заметил он и отпер дверь. — Или ответить. Я, кстати, тебе звонил.       — Телефон я тоже забыл.       — Опять был в парке? Неужели так сложно ходить по дорожкам, когда гуляешь там? — возмутился Чуя, заметив грязь на его ботинках.       — А, это, — Дазай проследил за его взглядом, — я обходил дом, когда понял, что забыл ключи. Проверил, заперта ли задняя дверь.       — Смысл проверять, я всегда её запираю? — поинтересовался Чуя, обернувшись к нему.       — На улице было холодно, у меня не было телефона, и я понадеялся, что случится чудо, и она не будет заперта, — сообщил Дазай, достав из пакета кусочек обжаренного крабового мяса.       — Руки вымой, прежде чем есть. И отдай документы обратно, а то оставишь жирные пятна.       — Да-да, — сказал тот, без сожалений расставшись с папками.       Ночью началась гроза. Чуя беспокойно крутился с боку на бок в попытках заснуть под перестук капель по карнизу и тревожные мысли. Он то проваливался в короткий беспокойный сон, то резко просыпался и лежал, рассматривая тёмный потолок и вспоминая разговор с мистером Пасседом и беседу с Тарой.       Утром Чуя чувствовал себя разбитым. Дазай крепко спал, завернувшись в одеяло по самую макушку. На столе у дивана были разложены документы из принесённых им ночью папок. Решив, что тот тоже не мог уснуть из-за грозы и занял себя работой, Чуя не стал его будить.       Выпив крепкого горячего чая, он принялся разбирать документы, но тревожный звонкий голос Тары и те нелепые вещи, что она говорила, упорно не шли у него из головы, мешая сосредоточиться. Оставив работу на потом, Чуя оделся и отправился к Таре, намереваясь убедить ту посетить мистера Пасседа и честно рассказать о причинах беспокойства. Поднявшись на крыльцо, Чуя позвонил. Дребезжание пронеслось по дому, на смену тому пришла тишина. Выждав пару минут, он позвонил ещё раз с тем же результатом. Чуя коснулся дверной ручки, хоть и помнил, что Тара заперлась во время его ухода. Однако ручка легко провернулась, и дверь с тихим скрипом открылась.       — Тара? — негромко позвал Чуя, зайдя в дом.       В ответ не донеслось ни звука. Чуя прошёл по коридору и заглянул в комнату. В доме царил полумрак: свет не горел, все окна были зашторены. Чуя обошёл почти весь дом, когда заметил тонкую полоску света в приоткрытой двери ванной.       — Тара? — вновь тихо позвал он, но ответа не последовало.       Чуя ухватился за ручку и потянул дверь на себя. После царящего в доме полумрака свет резал глаза. Щурясь, он перешагнул порог и замер: Тара лежала в наполненной до краёв ванной, запрокинув голову. Одна рука свесилась наружу, бледная кожа была рассечена продольными порезами и перепачкана кровью. Вода капала из плохо закрученного крана. В ванной та была красной от крови. На поверхности плавали разного размера кукольные пластмассовые глаза.