Марионетки в зазеркалье

      Сквозняк из приоткрытой форточки заставлял невольно ёжиться всякий раз, когда кто-то открывал дверь. Дисплей диктофона слабо мерцал, сменялись цифры, что отсчитывали время записи. Никто не озаботился выключить тот, и таймер показывал уже два часа, из которых ожидания в тишине набралось бы на полтора.       Дверь вновь открылась. Чуя повёл плечами в попытке избавиться от неприятного холодка. В импровизированную допросную, устроенную в небольшом кабинете, вошёл средних лет мужчина в костюме кофейного цвета. Представился он как Роберт Лукер ещё в первую их встречу пару часов назад.       Мистер Лукер и его напарник были следователями отдела внутренних расследований организации «Эфор». В сферу их деятельности входили любые разбирательства, касаемо сотрудников: от мелкого мошенничества и утечки информации до сложных уголовных дел. Прибыли они на вертолёте, спустя полчаса после того, как Чуя сообщил о найденном теле дежурному по безопасности.       — Ещё раз здравствуйте, мистер Накахара, — закрыв за собой дверь, поздоровался мистер Лукер.       Чуя кивнул, откинувшись на спинку неудобного стула и одновременно сдвинувшись в сторону в надежде, что в таком положении из окна ему будет дуть чуть меньше. Мистер Лукер опустился на стул напротив. Рассеянно потянулся к диктофону, но, заметив мерцающий дисплей, убрал руку.       — Я в курсе, что вы уже беседовали с моим коллегой, но мне бы хотелось пройтись по ключевым моментам после опроса других работников.       — Приступайте, — пожал плечами Чуя.       Мистер Лукер достал блокнот из внутреннего кармана пиджака. Пробежав глазами записи, он откинулся на спинку стула, устало потёр переносицу и негромко прокашлялся.       — Итак, — чуть сипло произнёс тот, — в какое время вы обнаружили тело?       — Около девяти часов утра, плюс-минус десять минут.       За последние несколько часов он уже успел свыкнуться с мыслью, что стал свидетелем возможного самоубийства. На самом деле трупы его не пугали. Чуе уже довелось повидать несколько смертей. И хоть обнаружить свою коллегу мёртвой было крайне неприятно, сильного потрясения это происшествие у него не вызвало.       — Вы видели кого-нибудь поблизости? Около дома, в саду? — спросил мистер Лукер.       — Нет.       — Может, в парке? Или чуть дальше по дороге? Встречали кого-нибудь по пути?       — Нет, — Чуя вздохнул. — Возможно, кто-то и шёл в это время на работу, но смены обычно начинаются и заканчиваются раньше. Так или иначе, я никого поблизости не заметил.       — Как вы попали в дом, мистер Накахара? — щёлкнув ручкой, поинтересовался мистер Лукер.       — Я дважды звонил. После того, как никто не открыл, решил проверить, закрыта ли дверь. Та оказалась не заперта.       — Решили проверить, зачем?       — Я навещал накануне вечером мисс Рестлс. Мы коллеги, и я тревожился о её здоровье. Мне показалось, что она была напугана и чем-то сильно встревожена, поэтому я вернулся утром. Я подумал, что она вряд ли захотела бы выходить из дома в таком состоянии. Предположил, что ей может требоваться помощь, поэтому и проверил, заперта ли дверь.       — Продолжайте, — раскручивая ручку в пальцах, произнёс мистер Лукер.       — Я окликнул мисс Рестлс. Никто не ответил, и я решил обойти дом, чтобы убедиться, не требуется ли помощь. Я осмотрел несколько комнат, прежде чем заметил свет в ванной.       — В одной из комнат кресло стоит напротив прохода, но сдвинуто так, чтобы можно было зайти внутрь, — перебил тот. — Это вы сделали?       — Я не прикасался ни к чему, кроме дверных ручек. Когда я открыл дверь, кресло уже стояло так.       — Вы всегда носите перчатки? — перевернув страницу и вновь щёлкнув ручкой, поинтересовался тот.       — Постоянно вне дома, — ответил Чуя и пояснил, поймав на себе вопросительный взгляд, — у меня мизофобия.       — Давно? — сделав какие-то пометки, осведомился мистер Лукер.       — С семнадцати лет. Я попал в больницу с первым серьёзным приступом, так что в моей электронной медицинской карте есть запись с точной датой, если вам понадобится.       — Вы упоминали, что беседовали с мисс Рестлс накануне, и она выглядела напряжённой или даже испуганной, она жаловалась на что-то? Может, говорила, что ей кто-то угрожает, или её что-то беспокоит? — мистер Лукер поднял на него взгляд.       — Она говорила, что слышит шум в доме, но сама же убеждала меня, что это мыши. Ещё говорила, что кто-то стучал ночью в окно, но потом решила, что это ветка дерева. Она что-то начинала говорить и тут же сама это опровергала, — Чуя пожал плечами. — Мне показалось, она была не в себе. Но я не предполагаю, что могло вызвать такое состояние.       — Мисс Рестлс с кем-нибудь конфликтовала на работе?       — Мы не общались вне рабочего времени, но никаких конфликтов внутри группы не возникало. Мисс Рестлс была приветливой и кроткой девушкой, с трудом представляю, чтобы кто-то мог желать ей зла.       — Что ж, скажите, пожалуйста, где вы были между полуночью и двумя часами ночи?       — Сразу после визита к мисс Рестлс, меня вызвали на работу. Требовалось забрать копии документов.       — Посреди ночи? Кто-то может подтвердить это?       — Мы работаем как в дневное, так и в ночное время. Смены чаще фиксированы, и имеется общее расписание для всего отдела тестирования, но некоторых тестеров могут вызывать и вне их смен по рабочим вопросам. Моё присутствие на территории может подтвердить ассистент Оливия Кант, именно она передавала мне документы. Дежурный на пропускном пункте, — подумав, добавил Чуя. — Насколько знаю, они даже ведут журнал, фиксируя по личным пропускам время пребывания работников на территории.       — Хорошо, — произнёс мистер Лукер, сделав записи.       — Простите, я сижу здесь уже около двух часов. Я с утра ничего не ел. Если мы временно закончили, можно мне пройтись по коридору, размять ноги и выпить кофе?       — Да, — тот захлопнул блокнот и устало потёр переносицу. — Думаю да, — повторил он, выключив диктофон. — Только оставайтесь, пожалуйста, на территории лаборатории и будьте на связи. Возможно, нам ещё потребуется задать вам пару вопросов. Сейчас идёт опрос других сотрудников, как только мы закончим, вы сможете вернуться в рабочий посёлок. Мы обязательно дадим вам знать.       — Благодарю, — Чуя поднялся с места и вышел в коридор.       Затёкшие ноги неприятно покалывало. Потягиваясь и разминая на ходу плечи, он побрёл по пустынному коридору. Из-за происшествия работы приостановили как минимум на сутки. В здании царила непривычная тишина: лишь дежурные остались на постах. Чуя завернул за угол и тут же заметил знакомое лицо. Мистер Пассед стоял около кофейного автомата с выражением глубокой задумчивости на лице.       — Здравствуйте, мистер Пассед, — поздоровался Чуя, подойдя ближе.       — Мистер Накахара, — произнёс тот, подняв на него взгляд, — не очень-то добрый день, — мягко улыбнулся он. — Выглядите лучше, чем я предполагал.       — Правда? Потому что чувствую я себя так, словно работал без сна и перерывов последние суток трое.       — Полагаю, кофе бы мог помочь вам взбодриться, — заметил мистер Пассед. Наконец, определившись с выбором, он сделал заказ, забрал стаканчик и посторонился, уступив место.       — Очень на то надеюсь, — искренне сказал Чуя и выбрал первое попавшееся. Кофе он пил весьма редко, предпочитая крепкий чай или дополнительный кратковременный сон: — Вас тоже вызвали на допрос?       — Не совсем, — мистер Пассед сделал глоток из стаканчика, поморщился и со вздохом отправил тот вместе с содержимым в ближайший утилизатор, — я здесь как консультант, хоть пару вопросов мне тоже задали.       — Как консультант? — переспросил Чуя, отпив из своего стаканчика.       Кофе оказался не таким уж и неприятным на вкус: горячий, но не обжигающий, и довольно мягкий.       — Рассматривается версия самоубийства. Меня пригласили, как наблюдавшего её специалиста, дать анализ состоянию мисс Рестлс, — помолчав, ответил мистер Пассед, — а также присутствовать во время разговора с Дазаем Осаму.       — Дазай тоже здесь? — поинтересовался Чуя, с недовольством про себя отметив, что его голос прозвучал взволнованно.       — Они беседуют со всеми, кто работал с мисс Рестлс, и с теми, кто жил по соседству, — очевидно заметив его волнение, пояснил мистер Пассед. — Он был, впрочем, немногословен. Отвечал односложно. В основном утвердительно или отрицательно, не вдаваясь в подробности. Ответил развёрнуто лишь на вопрос о том, почему проживает вместе с напарником по работе.       — И что сказал? — как бы невзначай поинтересовался Чуя, сделав большой глоток горячего кофе.       — Сказал, что сложно сходится с людьми. Для повышения эффективности работы попросил вас уделить ему больше внимания и помочь разобраться с тонкостями, как более опытного специалиста.       Чуя фыркнул в стаканчик, едва не подавившись кофе, и попытался замаскировать это кашлем. Мистер Пассед усмехнулся и промолчал.       — Вас расспрашивали только о мисс Рестлс и её нервном расстройстве? — прочистив горло, спросил Чуя.       — Наши беседы и сделанные в них выводы я оставил при себе, — без труда догадавшись, что именно его волнует, сообщил тот. — Вы, я полагаю, тоже.       — Считаете это неверным решением? — поинтересовался Чуя, встретившись с ним взглядом.       — Отнюдь. Считаю, что работать нужно с проверенными фактами, а домыслы должны оставаться домыслами. У наших коллег из отдела внутренних расследований есть своя работа. Они специалисты в этой области, вот пусть и занимаются этим, без сомнения, мрачным происшествием.       — А ваше личное мнение? — немного помолчав, всё же спросил Чуя. — Это самоубийство?       — Совершенно точно нет, — уверенно ответил мистер Пассед. — Хоть внешне по ней и не было заметно, мисс Рестлс была верующей и серьёзно к этому относилась. Вполне возможно, ей даже угрожали: в разговоре со мной она старательно о чём-то умалчивала. Но она скорее обратилась бы за помощью, как вы верно подметили, это в её характере, чем вот так свела бы счёты с жизнью, — он бросил тоскливый взгляд на кофейный автомат и продолжил рассуждать. — Да, следователи не обнаружили следов взлома, как и насилия, но это не исключает того, что мисс Рестлс могла добровольно открыть дверь и впустить своего убийцу. Я почти уверен, что экспертиза покажет наличие в крови компонентов назначенных ей мной успокоительных препаратов, возможно, снотворного. А вот какие-либо отпечатки они вряд ли отыщут, мне кажется, — мистер Пассед кивнул на перчатки на его руках и добавил, — ваших уж точно там не окажется.       — Не поверите, впервые в жизни благодарен своему недугу, — проследив за его взглядом, вздохнул Чуя.       — Так же странным кажется тот факт, что дверь не была заперта. Кто оставляет входную дверь открытой, собираясь совершить суицид?       — И кукольные глаза в воде, много спорных деталей.       — Тем не менее, специалисты из отдела внутренних расследований, скорее всего, будут придерживаться версии самоубийства.       — Почему вы так думаете?       — Потому что для организации выгодно закрыть дело без лишней шумихи, не привлекая внимания к и без того удалённому и частично засекреченному проекту. Если в произошедшем признают убийство, проект в лучшем случае приостановят на неопределённый срок...       — Профессор Пассед, — одна из дверей приоткрылась, в коридор выглянул второй следователь, — простите, но нам требуется ваше присутствие.       — Да-да, сейчас подойду, — сказал мистер Пассед и, когда мужчина скрылся за дверью, добавил, — вы, наверное, с утра толком ничего не ели. Не представляю иных причин, по которым кто-то стал бы пить эту жуткую бурду, — пояснил он, кивнув на кофейный автомат. — Спуститесь в столовую, пообедайте, отдохните от мрачных мыслей. Ещё рано делать какие-либо выводы.       — Да, конечно, спасибо за заботу и спокойного вам окончания этого тяжёлого дня.       — И вам того же, — мягко улыбнулся мистер Пассед и направился к двери кабинета. — И ещё, мистер Накахара, запирайтесь на ночь, предосторожности ради.       — Разумеется, — Чуя проводил того взглядом и отправился дальше по коридору.       Сидя на стуле в углу с блокнотом, Карл устало прислушивался к беседе мистера Лукера с Дазаем Осаму. Следователь задавал одни и те же вопросы, наверное, уже по третьему кругу, лишь отчасти меняя формулировку. Тот по-прежнему отвечал односложно, с равнодушием рассматривая собеседника из-под чёлки. Самому же Карлу доставались мрачно-неприветливые редкие взгляды, когда он начинал что-то записывать или рисовать на полях в блокноте. Этот отчуждённо-холодный вид настолько не вязался с тем, что рассказывал мистер Накахара во время их бесед, что вызывал у Карла живейший интерес.       Возвращался в клинику он уже под вечер. Клонящееся к закату солнце окрасило небосвод багровыми отблесками. Редкие облака вспыхивали золотом. В парке было немноголюдно: усталые сотрудники расходились по домам, негромко переговариваясь между собой. Многие остались на ночь в общежитии.       Чашка горячего свежесваренного кофе была единственным, о чём думал Карл, пока поднимался к клинике. Однако уже у ворот его встретила встревоженная Аманда.       — Доктор Пассед, — взволнованно начала та, как только он миновал пропускной пункт, — мисс Трит очень ждала вашего возвращения. Она с обеда сама не своя: выглядит напуганной, отказывается выходить из палаты, есть и принимать лекарства.       — Спокойнее, Аманда. Я сейчас же с ней поговорю и выясню, что случилось.       — Пожалуйста, доктор, из-за этого и другие пациенты начинают беспокоиться.       — Не переживайте, всё образуется.       Даяна Трит была молодой женщиной тридцати лет. Она единственная из контрольной группы пациентов, отобранных для участия в проекте, не страдала шизофренией. Карл остановился у приоткрытой двери палаты, постучал, а потом заглянул внутрь.       Мисс Трит сидела на кровати, выпрямившись и сцепив подрагивающие пальцы рук в замок на коленях. Заслышав стук, она вздрогнула и вся подобралась.       — Доктор Пассед, — выдохнула та, едва завидев его в дверях, — скажите, мне будут делать лоботомию?       — Лоботомию? — переспросил Карл, поставил стул напротив кровати и опустился на тот.       — Да, — тревожно подтвердила мисс Трит, сцепив руки с такой силой, что костяшки пальцев побледнели.       — Лоботомия — устаревший и давно не используемый способ лечения тяжёлых случаев шизофрении. Вы же знаете, что у вас не шизофрения, верно?       — Да, моё заболевание со сложным названием, я никак не могу запомнить.       — Трискайдекафобия, — напомнил Карл. — При вашем заболевании не требуется и даже раньше никогда не использовались такие кардинальные меры лечения, — заверил он и поинтересовался, как можно мягче, — откуда вы узнали об этом термине?       — Я прочла.       — В каком-то научном журнале или статье?       — Нет, — та опустила глаза, — на обороте фотографии.       — Какой фотографии?       Мисс Трит молча рассматривала свои сцепленные подрагивающие пальцы. Карл терпеливо дожидался, пока она сама заговорит. Пациентка вздохнула, а потом достала из тумбочки книгу и вытащила из неё старое чёрно-белое фото. В снимке, запечатлевшем часть процесса проведения операции с использованием лейкотома, Карл тут же опознал фотографию из архивных документов из его кабинета. На обороте были указаны номер личного дела пациента и дата проведения операции.       — Мисс Трит, скажите, пожалуйста, а где вы взяли это фото? — спросил Карл, забрав снимок из её подрагивающих пальцев.       — У лестницы в восточном крыле. Там был мужчина в плаще. Он подозвал меня, когда я была в коридоре. Сказал, что у него есть для меня важная информация.       — Вы можете описать этого человека? — легко коснувшись её руки кончиками пальцев, попросил Карл.       — Нет, — мисс Трит покачала головой и с виноватым видом добавила, — я его не видела. Он стоял за углом. Я видела лишь отбрасываемую им тень на полу.       — Вы сказали, что он позвал вас, верно?       — Да, — негромко ответила та.       — Скажите, пожалуйста, как именно этот мужчина к вам обратился?       — Он назвал меня по имени.       — Вот как, — Карл поднялся на ноги, — покажите мне, где именно вы нашли это фото?       — Конечно, — кивнула мисс Трит, поднявшись с кровати.       Она спешно повела его по коридору к восточному крылу здания, которое сейчас не использовалось. Там находилось около шести или семи пустых запертых комнат и ведущая на второй этаж лестница. К той и привела его мисс Трит. Справа от лестницы, как раз за поворотом, находился небольшой коридорчик с окном.       — Здесь, — произнесла мисс Трит, — оно было на третьей ступеньке.       Карл окинул взглядом лестницу, запертые двери, едва различимые в полумраке. Обычно восточной лестницей не пользовались, и свет здесь включали лишь по необходимости.       — Мисс Трит, — привлекая к себе внимание, серьёзно произнёс Карл, — вам ни в коем разе нельзя больше сюда приходить.       — Доктор Пассед, — та сразу же заметно занервничала, — я сделала что-то предосудительное?       — Нет, — Карл покачал головой и кивнул на лестницу, — восточное крыло этого здания достраивали позже, и лестница здесь отличается от той, что в западном. Пожалуйста, посчитайте количество ступеней, — мягко попросил он.       Мисс Трит непонимающе моргнула, но послушно принялась считать. Как только она закончила, глаза её округлились. Она резко обернулась и ухватилась за его ладонь обеими своими.       — Доктор, — побледнев, тихо выдохнула она.       — Также тут расположены кабинеты с десятого по пятнадцатый. Мисс Трит вздрогнула и вцепилась в его руку крепче.       — Я хочу вернуться в палату, — тихо попросила она, испуганно глядя на него, — мы можем уйти отсюда?       — Разумеется, — успокоил её Карл.       Проводив мисс Трит обратно в палату, он убедился, что та приняла лекарство и легла отдыхать. Сразу после этого Карл спустился к пропускному посту у ворот и попросил список тех, кто приходил в клинику за последние сутки. Тот оказался весьма коротким и включал лишь работников клиники, мистера Гарда и курьера из столовой. Камеры внутри здания были установлены лишь в палатах, а потому вряд ли те запечатлели нарушителя. Карл внимательно просмотрел записи за два последних дня, но так ничего и не обнаружил.       Поднявшись в свой кабинет, он убедился, что дверь заперта. Он зашёл внутрь и, включив свет, окинул комнату взглядом. На первый взгляд ничего не изменилось. Все вещи лежали на тех же местах, где он их оставил, когда уходил. Первым делом Карл отыскал папку с номером, указанным на обороте фотографии. Та лежала на подоконнике, и он не мог вспомнить, оставлял ли её в другом месте. Разобрав содержимое и сверившись с прилагаемым перечнем, Карл убедился, что кроме снимка ничего не пропало.       Устало вздохнув, он машинально потянулся и взял стоящую рядом на подоконнике чашку. От той слабо пахло кофе. Карл поднял чашку и привычно заглянул в неё. Со дна из густой кофейной гущи на него таращился круглый пластмассовый глаз.       Карл рассматривал зрачок в обрамлении тёмно-серой радужки, когда уловил краем глаза какое-то движение во дворе клиники. Вернув чашку на подоконник, он потянул на себя ручку, широко открыв фрамугу, и выглянул наружу. Из вороха опавшей листвы недалеко от ярко горящего фонаря торчала бледная тонкая рука. Та слегка покачивалась взад-вперёд и плавно перебирала пальцами.       Оставив окно нараспашку, Карл подхватил с вешалки куртку и, наскоро заперев кабинет, спустился вниз. Всё время, пока он бегом пересекал двор, рука продолжала маячить впереди бледным призраком. Однако стоило только ему приблизиться, как та исчезла.       Карл перешагнул низенькую ограду и, присев на корточки, принялся ощупывать пожухшую листву. Та была холодной и влажной после недавней грозы. Пахло сырой землёй и слегка гнилью. Без особого толку поворошив листья, Карл собрался вернуться в кабинет, когда заметил прямоугольную чугунную ручку. Он разгрёб листву и убедился, что та крепится к круглому люку. Не без труда сдвинув в сторону тяжёлую крышку, Карл обнаружил вход в шахту.       Вбитые в стену железные скобы, заменявшие лестницу, вели вниз и терялись во мраке. Достав из кармана телефон, он включил фонарик. Тонкий луч выхватил из мрака кусок бетонной стены и растрескавшиеся плиты внизу. Карл осторожно спустился вниз. Перед ним оказался уходящий вперёд широкий тоннель высотой в два метра. Освещая себе дорогу, он медленно пошёл вперёд и уже через несколько минут увидел развилку. Тоннель разделялся пополам и уходил в разные стороны. На стене напротив Карл рассмотрел следы краски. Надпись стёрлась настолько, что разобрать удалось лишь очертания стрелок. Если рядом были какие-то указания, теперь от них не осталось и следа.       Окончательно озябнув в холодном тёмном тоннеле, ведущем невесть куда, Карл вернулся обратно. Поднявшись наверх, он убедился, что поблизости по-прежнему никого нет, и выбрался во двор клиники. Решив отложить изучение таинственного тоннеля на более подходящее для этого время, он сдвинул крышку на место и присыпал люк листвой.       Опрос сотрудников продлился до самого вечера. Пообедав в столовой, Чуя вернулся в зал отдыха и, взяв первый же попавшийся на глаза журнал, принялся листать, чтобы скоротать время. За этим занятием он незаметно задремал. Проснулся он оттого, что кто-то пытался накрыть его плащом. Злоумышленником оказался ни кто иной, как Дазай.       — Что ты делаешь? — поинтересовался Чуя, отчаянно борясь с зевотой.       — Подумал, что ты простынешь, если будешь спать без одеяла, — беспечно улыбнулся Дазай, продолжив стоять рядом с плащом в руках.       — Нужно было сразу разбудить меня, как только тебя отпустили домой, — сказал он, подняв с пола соскользнувший с колен журнал.       — Меня отпустили только что, — произнёс тот со вздохом и надел плащ. — Минут пять назад. Я тебя не сразу нашёл.       — Я такой незаметный? — с сарказмом поинтересовался Чуя, поднялся на ноги и поправил одежду.       — Тебе ответить честно или необидно? — поинтересовался Дазай, хитро прищурившись.       Наградив его презрительным взглядом, Чуя промолчал и первым направился к дверям. Добравшись до дома, он прогнал Дазая в душ, а сам разогрел захваченный в столовой ужин. Ужинали они молча: Чую не тянуло обсуждать произошедшее, Дазай не расспрашивал. Справедливо решив, что впечатлений для одного дня достаточно, он отложил изучение рабочих документов до утра и отправился спать. Заснул он быстро и проспал всю ночь без сновидений.       Утро началось с очередной попытки Дазая приготовить завтрак. На этот раз яичница не подгорела, но с виду больше напоминала плоский блин неудавшегося омлета. Чуя съел завтрак, оставив довольного собой Дазая разбираться с посудой, и занялся работой. Разбирая фотографии Элизабет Эмпт, он наткнулся на снимки личных вещей, которые были с той в момент приезда в клинику. Среди одежды, исписанных блокнотов и самодельных украшений оказалась и тряпичная кукла в сарафане с двумя косичками. Глаза у той отсутствовали, вместо них на улыбчивом лице с вышитым ртом, красовались разлохмаченные обрывки ниток. Припомнив куклу в парке, он не мог избавиться от ощущения сходства, но в итоге пришёл к выводу, что многие старые поделки такого типа схожи между собой.       Во вторую половину дня Чуя отправился в тир. В этот раз Дазай увязался за ним. Личного оружия тому не полагалось по состоянию здоровья, но в тире имелось своё. Однако Дазай оттачивать навыки стрельбы отказался и только наблюдал за тем, как он тренируется. Сначала тот маячил за спиной, потом устроился на диванчике в углу и принялся листать инструкции по уходу за табельным оружием. Это занятие наскучило Дазаю довольно быстро, и тот принялся комментировать каждый неудачный, по его мнению, выстрел.       Через полчаса Чуя не выдержал и отправил его в столовую за минералкой. Как только Дазай исчез из поля зрения, Чуя позволил себе немного отдохнуть. Устроившись на том же диванчике, он потянулся за инструкцией, посвящённой выданному пистолету, пролистал ту до конца и углубился в чтение рекомендаций. Не прошло и нескольких минут, как до него донеслись отголоски беседы. Разговаривали две сотрудницы лаборатории.       — Мельком слышала из разговора следователей о мужчине в плаще, — негромко рассказывала одна. — Мол, та девочка из тестеров, что покончила с собой, видела ночью в саду мужчину в плаще. А сегодня утром знакомая рассказала, она работает в медицинском блоке медсестрой, что ночью видела кого-то похожего у себя в саду. Так испугалась, что хотела вызвать охрану, а как выглянула в окно второй раз, так никого и не увидела. Из дома выходить побоялась, но и звонить не стала.       — Говорят, у той ассистентки был сильный нервный срыв, — сообщила собеседница. — Мало ли что она там нафантазировала на успокоительных. Некоторые препараты дают побочные эффекты с галлюцинациями. И знакомой твоей, наверное, показалось от усталости: дерево или куст в темноте плохо разглядела. Это нервное.       — Ещё бы, такое случилось. Бедная девочка, но поговаривают, она в клинику ходила к психиатру на приём. Может, она и была нездорова. Как, интересно, такое пропустили на медкомиссии при приёме на работу?       Серия выстрелов с другого конца зала заглушила голоса. Чуя сделал вид, что внимательно изучает рекомендации. Выстрелы смолкли, тихо зашелестела лента, сменяя мишень, и до него вновь донеслись обрывки разговора.       — Да этих сообщений о тряпичной кукле в парке только с утра было десять, когда я пост проходила, из интереса поинтересовалась у сменщика. Уже третий день, как про неё сообщают. Первые раз пять дежурный ходил, но так ничего и не нашёл. Начальник отдела разрешил игнорировать.       — Может, такая дурацкая шутка? Сговорились и развлекаются. В голову-то не всем сразу приходит, что это мешает другим работать.       — Может и так, — пожала плечами собеседница, — да только все они с разных отделов и смен. Чертовщина какая-то. Я сама через парк не хожу. Как говорится, бережёного Бог бережёт.       — И то верно, я вот в общежитии осталась. Вечером возвращаться по темноте и без всякой чертовщины некомфортно. Туманно здесь бывает, как в фильме ужасов.       — Чуя? — тихо выдохнул Дазай ему в ухо, заставив невольно вздрогнуть.       — Чего тебе? — недовольно пробурчал Чуя, отняв у того бутылку минералки.       — Ты похож был на шпиона-недоучку, — шёпотом сообщил тот, широко улыбнувшись.       — Очень смешно, да, — вздохнул Чуя и, поднявшись на ноги, подхватывая свою куртку, — пойдём домой.       — Уже? — удивлённо протянул Дазай, — разве ты не собирался заниматься минимум полтора часа?       — Передумал. Да и у нас работы полно, если забыл.       На обратном пути Чуя намеренно завернул на дальнюю дорожку, чтобы пройти мимо скамейки, где видел несколько дней назад жутковатого вида тряпичную куклу. Скамейка оказалась пуста. Дазай беспечно рассказывал ему что-то о кольтах, подсовывая маленькие фруктовые мармеладки. Чуя слушал в пол-уха, погрузившись в свои мысли.       Вечер прошёл за изучением очередной порции фотографий, планов здания и посадок во дворе клиники. Когда Дазай капризно заявил, что устал, и ушёл в ванну, Чуя принялся за уборку. Дазай не был таким уж неряхой, но имел вредную привычку: заносить верхнюю одежду в комнату и оставлять на спинке стула или дивана.       Подхватив со стула его плащ, Чуя намеревался вынести тот на вешалку в прихожую, когда что-то выпало из кармана и укатилось под стол. Припомнив шарики для релаксации, с которыми Дазай в последнее время возился, Чуя тяжело вздохнул, вернул плащ на спинку стула и полез доставать пропажу. Однако вместо ожидаемых металлических шариков Чуя обнаружил два разного размера и цвета кукольных глаза.