Марионетки в зазеркалье

      Перед ним раскинулось покрытое золой поле. Серость заполняла мир от края и до края, насколько хватало глаз. Небо было затянуто белёсой пеленой с подпалинами грозовых туч. В густом полужидком воздухе взвесью завис белый пепел. Пепелинки медленно вращались из стороны в сторону и покачивались, не оседая на землю.       Он медленно брёл вперёд. Ноги проваливались в мягкую холодную золу, увязая в ней. Меж стволов чёрных обугленных деревьев клубился белый дым. Тот столбами поднимался к небу, закручивался призрачными водоворотами. В застывшем густом воздухе не ощущалось дуновение ветра. Бесшумно медленно осыпались, крошась, ветви деревьев. Трескались стволы, угольными камешками опадая в покрывший землю слой золы.       Ему навстречу выныривали из дымной пелены неясные тёмные силуэты. Их очертания то обретали чёткость, то расплывались. Невозможно было разобрать черт на смазанных искажённых лицах. Они появлялись из ниоткуда, проходили мимо и растворялись в воздухе, исчезая без следа.       Сверкнула молния, слепяще яркая в этом монотонном сером мире. Расколов небо пополам и разветвившись, та каскадами упала на землю. Гулким отдалённым грохотом разнёсся по округе раскат грома. Ему вторило тихое эхо. Лишь оно стихло, вновь сверкнула молния. Искрясь под незатихающий рокот догоняющего грома, молнии одна за другой были в землю в одно и то же место.       Чуя поспешил вперёд. Утопая в мягкой золе, он бежал туда, где неистовствовала стихия. Нога ухнула в пустоту, он потерял равновесие и упал. Земля под наклоном резко уходила вниз. Тщетно пытаясь ухватиться пальцами за невесомую золу и зависший в воздухе пепел, Чуя скатывался вниз. Мир вращался вокруг, земля и небо менялись местами. Как только ему начало казаться, что он бесконечно летит вниз, сквозь пелену дымных облаков, падение прекратилось.       Молнии перестали сверкать, и на землю спустился сумрак. Сгустившиеся тени обступили его со всех сторон. Искажаясь и покачиваясь, те дрожали на фантомном ветру. Они вились дымкой, то закручиваясь тугими спиралями, то разливаясь в бесформенные чёрные кляксы.       Отдалённо прогремел последний раскат грома. Эхо разнесло его по округе, и воцарилась глухая тишина. Приподнявшись на локтях, Чуя оглянулся по сторонам. Пляска теней, столпившихся вокруг него, продолжалась, отдалённо напоминая ритуальный танец у костра. Они вытягивались и сжимались, корчились, приобретая форму бьющихся в агонии человеческих силуэтов.       Чуя повёл рукой в сторону, отыскивая опору, чтобы подняться, и наткнулся пальцами на гладкую мягкую поверхность, чуть прогибающуюся под ладонью. Встав на колени рядом, он принялся разгребать золу обеими руками. Перед ним раскинулась круглая прорубь, затянутая тонкой гладкой плёнкой.       Под ней тихо плескалась вода. Из глубины поднимались пузыри воздуха. Ударяясь о его ладони, те беззвучно лопались. Нечто шевелилось по ту сторону тонкой плёнки в чёрной густой жиже. Тянулось к нему, пытаясь всплыть на поверхность. Чуя всматривался в неясные очертания, но не мог ничего разобрать в сгустившемся полумраке.       Сквозь разрыв в бледном пологе облаков проглянула луна, залив мир холодным светом. Тени съёжились и отступили, спрятались у стволов ещё не рассыпавшихся деревьев. Навстречу Чуе из глубины чернеющей проруби тянулась рука. Черты знакомого лица были искажены. В широко распахнутых карих глазах плескался ужас. Из раскрытого в немом крике рта вырывались и устремлялись к поверхности пузырьки воздуха. Достигая тонкой плёнки, те беззвучно лопались.       Протянутую руку, шею и плечи Дазая, едва различимые в воде, оплетали чешуйчатые змеиные тела. Они вились и тёрлись друг о друга, увлекая свою жертву на дно. Чуя с силой вдавил плёнку руками, попытавшись прорвать её и вытащить Дазая из ловушки, но та лишь растянулась, прогнувшись вниз. Чуя упрямо тянулся навстречу протянутой руке. Плёнка туго обтягивала пальцы и запястье. Ему показалось, что он ощутил, как ногти Дазая царапнули ладонь, когда раздался оглушающий хлопок. Плёнка лопнула и расползлась на части, и он провалился в чернеющий омут.       Чуя распахнул глаза и упёрся взглядом в потолок. Шторы были плотно задёрнуты, и в комнате царил полумрак. В том была слабо различима его вытянутая вверх рука. Кисть обтягивала перчатка. Он опустил руку и, чуть приподнявшись на локтях, окинул себя взглядом: рубашка и брюки измялись. Видимо, вечером он лёг отдохнуть и уснул. Завалившись обратно на подушку и спрятав босые пятки под одеяло, Чуя стянул перчатки и оставил их на тумбочке. Устало провёл пальцами по лицу, припомнив странный сон.       — Дазай, — тихо позвал Чуя, прекрасно зная, что из соседней комнаты его не слышно.       Внезапно, скрипнув, приоткрылась дверь. Бледная полоса света из коридора упала на кровать. Дазай, сонно моргая, заглянул в комнату. Непослушные волосы топорщились в стороны. Шею опутывали бинты, теряясь под воротом рубашки.       — Ммм? — невнятно протянул тот. Чуя ещё с минуту удивлённо рассматривал его.       — Ничего. Просто сон приснился. Иди спать, — велел он, повернувшись спиной к двери, и улёгся на бок.       Пару минут Дазай простоял в дверях, а потом та тихо закрылась. Полоса света исчезла, и вновь воцарился полумрак. Рассматривая вьющиеся узоры на шторах, Чуя вспомнил закручивающиеся спиралями покачивающиеся тени и вздохнул. Тихо скрипнула кровать, просел под чужим весом матрас. Дазай придвинулся ближе, спрятавшись под одеяло, и привалился к нему тёплой спиной, пристроив голову на край подушки.       Несколько минут Чуя вслушивался в тихое размеренное дыхание рядом. Обернувшись через плечо, он убедился, что Дазай уже уснул в обнимку со второй подушкой. Поколебавшись, он протянул руку, провёл пальцами по мягким растрёпанным волосам, приглаживая их и заправляя за ухо. Потом отвернулся, спрятал ладонь под подушку и попытался задремать. Уснул он довольно быстро, и больше ему ничего не снилось.       Утро началось со звонка. Чуя разлепил веки. В комнате было неимоверно жарко, словно он оказался в печи. Он попытался сесть и понял, что придавлен к кровати рукой и ногой Дазая, закинутыми на него. Телефон продолжал звонить. Тихо ругаясь сквозь зубы, Чуя выпутался из объятий и поднялся с кровати. Звонила мисс Кант, чтобы сообщить, что их ждут на рабочем месте для первого тестирования локации.       — Вставай, на работу пора, — громко произнёс Чуя, как только договорил по телефону и отключил тот. Подхватив сдвинутую на самый край кровати подушку, он запустил ею в Дазая. Тот что-то неразборчиво пробурчал и попытался зарыться под одеяло.       — Я тебя ждать не буду, — сообщил Чуя, раздвинув шторы и распахнув окно. Яркий свет залил комнату. С улицы тянуло утренней прохладой. Дазай зашевелился на кровати и спрятал голову под подушку.       — Работа, — на всякий случай ещё раз повторил он, толкнув ногой ком из подушек и одеяла.       Подхватив с тумбочки перчатки и взяв пару вешалок с одеждой из шкафа, он ушёл в ванную. Не проснулся Дазай и когда он умылся, и когда приготовил лёгкий завтрак, и когда громко на весь дом просвистел кипящий чайник.       — Ты опоздаешь на работу и останешься без завтрака, — сообщил Чуя пустому коридору, запивая мятным чаем свежие горячие тосты.       То ли слово «завтрак» обладало магической силой, то ли магия распространялась исключительно на Дазая, но тот внезапно объявился в дверях. Широко зевнув, тот сонно потирал согнутым пальцем глаза и выглядел ещё более растрёпанным, чем ночью. Бинты на руках размотались и свисали вниз, как ремни смирительной рубашки. Чуя с минуту рассматривал его, а потом тихо рассмеялся. Дазай наградил его удивлённым взглядом и сел завтракать.       Когда они явились на рабочее место, мисс Кант уже дожидалась их. Поздоровавшись, та коротко ввела их в курс дела. За прошедшие дни была разработана первоначальная версия локации. За основу брался шаблон другой клиники, уже используемый в сети.       — Изменения будут вноситься и во время вашего пребывания там, — сообщила мисс Кант. — Сейчас важно уделить внимание не мелким деталям, а разрывам в текстурах. Отмечайте всё, что бросается в глаза. Относительно окончания смены, — она прочитала пришедшее сообщение и быстро набрала ответ, — вы единственные тестеры, работающие с этой локацией. Если задержитесь и не будете успевать до начала комендантского часа, не забудьте отметиться на посту и получить разрешение.       — Комендантского часа?       — А вы ещё не слышали? — мисс Кант подняла на него взгляд. — Только за последние два дня пропало три человека. Участились сообщения о появлении странной женщины, блуждающей по рабочему посёлку. Слухи быстро разнеслись по округе. Вкупе с исчезновениями работников это приобрело форму массового невроза. Некоторые работники стали запираться в домах, отказываясь открывать службе безопасности. Вчера вечером вскрыли два дома, но те оказались пусты. Двери были заперты изнутри, а жильцы бесследно пропали. Рано утром во дворе одного из таких домов был обнаружен труп одной из пропавших работниц. Дело ещё не придано огласке, но слухи уже расползаются. Следственная группа с материка не может прибыть из-за надвигающегося шторма, а потому местной службой безопасности был введён комендантский час. Территорию постоянно будут обходить патрули.       — Следственная группа. Они и эту смерть тоже спишут на самоубийство?       — Боюсь, в данном случае таких теорий и не возникнет, — негромко произнесла мисс Кант. — Сотрудница была задушена. Тело нашли рядом с маленькой могилой, вырытой во дворе дома. Такие же были обнаружены и во дворах домов всех пропавших работников. Сейчас проводится полный осмотр рабочего посёлка.       — Не безопаснее было бы переселить сотрудников в общежитие?       — Общежитие временно закрыто. Из-за возникших проблем с проводкой этой ночью чуть было не начался пожар. Сейчас идут ремонтные работы по устранению неполадок. Работникам понадобится минимум два дня.       — И при этом работы в сети не приостановлены?       — Приказа о приостановке работ не поступало, — мисс Кант поджала губы, похоже, эта ситуация её не сильно устраивала. — У рабочих мест для подключения к сети и станций, обеспечивающих стабильное функционирование, отдельный источник питания. Нам, как исполнителям, остаётся только работать согласно графику и ждать распоряжений от начальства.       — Значит, будем работать, — вздохнул Чуя, устроившись в кресле, он активировал браслет.       Едва разлившуюся под веками темноту сменили перламутровые переливы. Ненадолго ярко вспыхнув, те угасли. Он оказался на аллее в тени деревьев, вытянувшихся в ряд вдоль дороги. Ухоженные деревца на первый взгляд мало отличались от фотографий аллеи у дороги к клинике. Пустая дорога лентой убегала вдаль в одну сторону, с другой же сворачивала к зданию. Воздух был насыщен озоном, как после дождя, но дорога была абсолютно суха, а небо — безоблачно.       Чуя достал планшет, коротко описал проблему и отправил сообщение о доработке. Дазай склонился над дорогой чуть поодаль в тени деревьев.       — Что там? — поинтересовался Чуя, подойдя ближе.       — Половинка от люка, — ответил тот, рассматривая половину крышки люка на обочине дороги. Вторая её часть, как и самого отверстия, отсутствовала, упёршись в бордюр рассечённой пополам петлёй.       — И про разметку отметь.       Сплошная линия разметки на дороге не только резко разделялась на две полосы, но и меняла свой цвет с белого на грязно-жёлтый. Издалека заметив пучки пожелтевшего иссохшего репья посередине цветущей ухоженной клумбы, Чуя медленно направился туда и сверился по координатам объекта с описанием того в базе данных по локации. Воздух внезапно стал сухим, слабый ветерок донёс запах разогретого асфальта. В воцарившейся духоте медленно раскрывали и закрывали крылышки бабочки на бутонах.       — А могли бы прикрутить облачка, — заметил Чуя себе под нос.       Репейника в центре клумбы, само собой, тоже не было в описании. Отправив координаты лишнего объекта, Чуя медленно побрёл вдоль дороги. Солнце заливало улицу. От воцарившегося зноя спина тут же взмокла, и рубашка прилипла к телу. Вяло толкались мысли в голове, вновь и вновь возвращаясь к утренним новостям.       Что-то тихо хрустнуло у него под ногой. Опустив глаза, он с удивлением увидел скованную льдом лужу посередине дороги. Крохотные трещинки, множась, разбегались из-под ботинка. Чуя присел на корточки, стянул перчатку и коснулся льда кончиками пальцев. Тот оказался внезапно гладким, несмотря на сеть трещин.       На глазах мутно-белый лёд стал прозрачным. Под ним раскинулась чёрная прорубь с плещущейся водой. Один в один, как во сне этой ночью. Чуя резко поднялся на ноги. Лёд вновь хрустнул и проломился, резко уходя у него из-под ног. Чуя инстинктивно взмахнул руками и провалился в воду.       Его стремительно затягивало вниз, словно в воронке водоворота. Одежда вмиг промокла и взялась ледяной коркой. Холод пробирал до костей. Тело цепенело, руки и ноги онемели, потеряв чувствительность. Холод влился в лёгкие, сжав глотку в спазмах.       В глазах потемнело, когда падение прекратилось. Чуя упал спиной на тугую витую сеть. Кашель рвал лёгкие, булькающим звуком вырывался из глотки, обдирал горло. Тело ломило, покалывало кончики пальцев. Болезненно сводило мышцы.       Когда приступы кашля сошли на нет, а перед глазами перестали мерцать радужные пятна, Чуя попытался пошевелить рукой. Тело отяжелело и плохо слушалось. Ему удалось лишь чуть приподнять кисть: от запястья и до локтя рука прочно прилипла к перекрученным нитям.       Чуя запрокинул голову и осмотрелся. Он лежал на переплетении нитей огромного ловца снов, головой к центру. По краю, далеко над его ногами, покачивались на ветру птичьи перья. Белый пух вперемешку с остро очерченными гранями чёрных маховых.       Над отверстием в центре клубилась дымка, поднималась вверх причудливыми завитками и рассеивалась. Сквозь него показалась большая чешуйчатая змеиная голова. Золотые глаза с чёрной трещиной зрачка неотрывно следили за ним. Высунулся и исчез длинный раздвоенный язык. Змей поднимался вверх. Тихо скрипели, трущие друг о друга чешуйки. Тело завивалось чёрными дымными кольцами. Он покачивался у Чуи над головой, раскрыв пасть и обнажив длинные клыки, с которых капал вниз едкий яд. Где тот коснулся кожи, её жгло, словно от кипятка. Змей покачнулся и кинулся вперёд.       Чуя резко открыл глаза, рывком сев на твёрдой больничной кушетке, и судорожно вдохнул вентилированный прохладный воздух. На локтевом сгибе под пластырем налился тёмный синяк, видимо, от иглы капельницы. Чуя перевёл взгляд на запястье, татуировки на том не было. Из-за шторки, отделявшей кушетку от палаты, показалась медсестра:       — Пришли в себя? Как самочувствие?       — Голова немного кружится. Что со мной произошло?       — Вы потеряли сознание во время подключения. Вас отключили, следуя всем установленным процедурам, и переместили в медицинский блок.       — Ясно, — Чуя поднялся на ноги, его слегка качнуло, лёгкое головокружение не отпускало.       — Вы можете идти или остаться, если чувствуете дурноту.       — Всё хорошо, лишь лёгкое головокружение. Я лучше пойду и лягу спать дома.       — Ваш напарник не хотел уходить один, — сообщила медсестра, когда он зашнуровывал ботинки. — Здесь положено находиться лишь пациентам, поэтому я отправила его дожидаться в зал отдыха. Если он ещё не ушёл, то, наверное, сейчас там. Ваши личные вещи в третьей камере хранения на входе, — та протянула ему ключ с биркой и его идентификационную карту. — Берегите себя.       — Благодарю, — сказал Чуя и на нетвёрдых ногах вышел за дверь.       Пустынный коридор был слабо освещён: горело лишь несколько лампочек. Попадающиеся ему по дороге двери палат были плотно закрыты. Из-за тех иногда доносился приглушённые голоса. Забрав свою сумку из камеры хранения, Чуя переоделся в раздевалке и направился в столовую. Именно этим путём быстрее всего было пройти в зал отдыха.       Спустившись с лестницы, он завернул за угол и столкнулся с высоким мужчиной. На пол посыпались папки с документами. Негромко вздохнув, тот присел на корточки и принялся их собирать. Его длинные русые волосы были стянуты в хвост, небольшие очки-половинки соскользнули на кончик носа.       — Простите, я совсем рассеянный сегодня, — извинился Чуя, опускаясь рядом и помогая собирать разлетевшиеся файлы.       — Ничего-ничего, — заверил тот, поправив сползшие очки и прищурив светло-карие глаза. — Я и сам сегодня не смотрю под ноги.       Подобрав всё с пола, он распрямился и забрал остальные документы из рук Чуи.       — Спасибо за помощь, — коротко кивнул тот и направился к лестнице. Чуя наклонился, подцепил пальцами ремень своей сумки и только тогда заметил маленький бумажный пакетик на ней.       — Извините, — обернувшись, окликнул он мужчину, уже было скрывшегося за поворотом. — Вы забыли.       — Ах, это, — обернувшись, произнёс тот. — Это вам маленький презент, — он улыбнулся и, завернув к лестнице, стал подниматься наверх. — Хорошего вам дня.       Чуя с недоумением развернул пакетик и заглянул в него. Внутри лежало два кукольных глаза с коричневой радужкой и белая визитная карточка. Вместо личных данных на ней в обрамлении серебристых узоров была напечатана фраза: «Ты смотрел в глаза убийце, что ты в них увидел?»       Чуя рванулся обратно к лестнице, но мужчина уже исчез из виду. Он мог пойти куда угодно, поиски по всему комплексу были бы пустой тратой времени. Поколебавшись минуту, Чуя спрятал пакет в карман сумки, закинул ту на плечо и поспешил в зал отдыха.       Дазай сидел в одном из кресел, натянув большие мягкие наушники, и жевал рассыпчатое пирожное. Завидев его, тот проглотил оставшийся кусок целиком. На его щеках местами прилипли крошки.       — Тебе лучше? — спросил Дазай, стянув наушники и оставив те на спинке кресла.       — Да, уже пришёл в себя, — ответил Чуя, протянув тому платок.       — Не голоден? В буфете свежие пирожные.       — Нет.       Протянув руку, он провёл кончиками пальцев, пригладив растрёпанные волосы Дазая. Тот по-кошачьи довольно прищурился, рассматривая его из-под упавшей на глаза чёлки.       — Мне нужно просмотреть списки сотрудников информационной службы, — задумчиво сказал Чуя, припомнив нашивку на форме незнакомца, с которым столкнулся. — Пойдём домой, пока не стемнело и не потребовалось ещё и пропуск выписывать.       Дазай лишь кивнул и беспечно улыбнулся.       В чёрном небесном омуте клубились облака. Они скользили по кругу, цепляясь за колючие звёзды, и разрывались на части, покрываясь прорехами. Они закручивались по спирали вокруг бледного лунного диска. В слабом болезненном мерцании сшивали небо с землёй длинные и тонкие серебристые косые нити дождя.       Под ногами пузырились лужи. Вода струилась по асфальту, покрыв его тонким слоем, отражающим небесный водоворот облаков. Подрагивали размывчатые отражения. Разбегались круги от падающих капель. Ветер шумел в кроне раскидистого исполинского ясеня. Дрожали крупные листья. Сквозь монотонный мерный шум до его слуха донёсся тихий скрип. Карл пошёл на звук.       Перед ним раскинулось кладбище, укрытое бесконечно длинными ветвями ясеня. Чёрная земля была изрыта сотнями маленьких могил, и над каждой из них, издавая тихий скрип, раскачивались качели. Он бездумно брёл среди тех, заглядывая в чёрные провалы в земле. Шумела листва над головой, тихо скрипели качели, бесшумно срывались вниз капли дождя.       Карл заметил её издалека и, прибавив шагу, быстро перешёл на бег. Саманта сидела на узком сиденье. Крепящиеся к тому верёвки уходили вверх к ветвям дерева. Ветер раскачивал качели, и она раскачивалась вместе с ними, словно невесомая пушинка, прибитая дождём. Под пронзительный скрип уключин по мокрым перекладинам она бесшумно скользила вверх-вниз. Подлетали и опадали маленькие косички, украшенные красными бантами. Вверх-вниз.       Карл бежал, оскальзываясь в глине, теряя равновесие, хватаясь руками за влажный воздух. Холодный дождь колотил по плечам, ветер толкал в спину. Бесшумно раскачивались верёвочные качели, и с каждым разом она взлетала всё выше. Саманта вскинула руки, словно пыталась поймать луну на небесах.       — Не отпускай, держись! — закричал Карл.       Оступившись, он упал, на секунду потеряв её из виду. Он вскинул голову, качели взлетали до небес и срывались вниз, на мокром сиденье осталась лишь маленькая тряпичная кукла. Загребая пальцами раскисшую землю, Карл поднялся на ноги и пошёл вперёд. Нарастающий пронзительный скрип, что резал слух, внезапно стих, и воцарилась звенящая тишина. Сильный порыв ветра толкнул в спину, чуть снова не сбив его с ног. Кукла соскользнула с сидения в могилу под ней.       Карл отчаянно рванулся вперёд, вытянул руку и упал в раскисшую грязь. Его пальцы сомкнулись на хрупком запястье. Призрачная рука тянулась к нему тонкими пальцами из могилы. Вновь зашумел листвой ветер у него над головой, закачались ловцы снов. Трепетали перья. Взвилась в небо стая птиц. Шумно хлопая крыльями, те улетели к спиралью закрученным облакам и растворились в лунном озере. Поверхность луны заколебалась от расходящихся по ней кругов. Дождь обратился градом, нещадно барабаня по крышкам гробов.       Карл приоткрыл глаза. Дождь стучал по карнизу, капли стекали по стеклу, рисуя неровные дорожки сверху вниз. Голова гудела, тупая боль обосновалась в затылке. Он поднялся с кровати, достал таблетки и запил их давно остывшим кофе.       Умывшись, Карл с минуту рассматривал залёгшие под глазами тени. С каждым днём те становились заметнее. Побрившись и сменив рубашку, он вернулся в кабинет. На столе его дожидалась папка с историей болезни семейства Эмпт.       Врывающийся в распахнутое окно ветер трепал уголки листов. Перенасыщенный влагой воздух не приносил ощущения свежести. Постояв у раскрытого окна, рассматривая серую вечернюю хмарь, Карл взял телефон и набрал уже запомнившийся номер. Спустя полчаса раздался стук в дверь.       — Входите, мистер Накахара, — устало произнёс Карл, подняв глаза. Дверь со скрипом приоткрылась.       — Здравствуйте, мистер Пассед.       — Сказал бы добрый день, но добрым его язык не поворачивается назвать, — поздоровался Карл, поднявшись со стула и пожав протянутую ему ладонь. — Я перейду сразу к делу. Позвал вас обсудить сложившуюся ситуацию. Люди пропадают из запертых домов, а к острову движется шторм. Если планируется что-то крупное, условия идеальные: люди настолько напряжены, что хватит крохотного камушка, чтобы вызвать лавину. Убийство, замаскированное под самоубийство, проводимое следствие, расползающиеся слухи о человеке в плаще и незнакомке с длинными волосами, кукольные глаза, могилы во дворах, пропавшие люди — всё это делалось исключительно для подготовки почвы к грядущей кульминации.       — Полагаете, что все эти события связаны между собой?       — Однозначно.       — Но не слишком ли это сложно для пары человек? — спросил мистер Накахара, на минуту задумался и сменил тему. — Я думаю, я видел убийцу Тары.       Мистер Накахара вытащил из кармана и положил на край стола два кукольных глаза и визитку. Карл прочитал текст:       — Откуда это у вас? Похоже на очередную шараду.       — Утром я столкнулся с работником информационного отдела. Он оставил мне бумажный пакет. Это содержимое. Высокий блондин, волосы собраны в хвост, широкоплечий, — рассказал мистер Накахара. — Я проверил всех сотрудников по базе. Не нашёл его ни в одном из списков.       — Слышал от одной из пациенток о высоком мужчине с такой причёской, — задумчиво произнёс Карл. — Возможно даже, вы видели того самого мужчину в плаще, что всем повсюду мерещится.       — Но как он попал на территорию клиники, минуя охрану на посту? Форму он мог позаимствовать, но воспользоваться чужой идентификационной картой точно не сумел бы. Слишком сложная система защиты данных, чтобы возможно было их быстро изменить.       — Ему и не нужно было. Во дворе клиники есть люк, ведущий в подземные тоннели. Судя по всему, те протягиваются далеко за ограду.       — Так далеко, — негромко произнёс мистер Накахара. — Под домом в кладовой я нашёл спуск под землю. Я прошёл не дальше сада, тоннель упирался в тупик, но вполне возможно, что я пропустил где-то поворот.       — Выходит, подземные тоннели и правда соединяют большинство построек на базе, если не вообще все. При наличии карты, это значительно облегчает любые перемещения.       Карл задумался. Оставалось слишком много возможных сценариев развития событий и их исходов. Весьма многое можно было исследовать в заданных условиях. Мозаика не желала складываться. Фрагменты не подходили друг к другу. Он однозначно что-то упускал из-за нехватки точных сведений.       — Относительно странной незнакомки, — прервал повисшее молчание мистер Накахара. — Мне кажется, есть кандидатка и на эту роль.       — Да? — заинтересовался Карл.       — Нам поручили отдельное задание сразу после системного сбоя. Тестирование локации, которая представляет собой воссозданную психиатрическую клинику и палату. Требуется это для допроса убийцы нескольких человек — Элизабет Эмпт...       — Она здесь? — изумился Карл, перебив того на полуслове.       — Вы её знаете, мистер Пассед? — не меньше удивился мистер Накахара.       — Это же нашумевшее дело, связанное с убийствами пациентов психиатрической клиники. Разумеется, я об этом знаю. Если она здесь, это очень многое объясняет.       — О чём вы? — спросил мистер Накахара, видимо упустив ход его мыслей.       — Вот, смотрите, — Карл развернул папку с документами и подвинул к противоположному краю стола. — Я решил детальнее изучить документы в папке, из которой было украдено фото. Этим архивным записям больше восьмидесяти лет. На снимке запечатлена операция иссечения лобной доли с помощью лейкотома — лоботомия. Проводилась она пациенту по имени Джон Эмпт.       — Эмпт? — настороженно переспросил мистер Накахара, подняв глаза от документов.       — Именно, и это не случайное совпадение, как могло бы показаться. Джон Эмпт страдал от диссоциативного расстройства идентичности, проще говоря, расщепления личности. На момент проведения операции ему было пятьдесят три года. У него была дочь по имени Элизабет...       — Но как такое возможно? — перебил мистер Накахара. — Если этому снимку столько лет, то Элизабет должна быть преклонного возраста, а не молодой женщиной.       — Дослушайте, — вздохнул Карл и, дождавшись кивка, продолжил. — У Элизабет наследственная шизофрения проявилась раньше. Начиная с тридцати лет, и весь остаток жизни та провела в психиатрической лечебнице, где и скончалась. Однако незадолго до проявления болезни она забеременела и родила дочь. В браке она не состояла, поэтому ребёнок попал в приют, сохранив фамилию матери. Ещё дочери досталось имя, повторяющее её собственное — Элизабет.       Мисс Эмпт пыталась воссоздать саму себя. По её же словам, она создала сосуд для своего второго я, ибо двум личностям неуютно было уживаться в одном теле. А теперь догадайтесь, в какой именно приют попала юная Элизабет?       — При шестьдесят девятой лаборатории, — предположил мистер Накахара.       — Именно. Над этим семейством был поставлен эксперимент, начиная с Джона Эмпта, и продолжавшийся с участием его дочери и внучки. И, вполне возможно, этот эксперимент до сих пор продолжается, но уже здесь и сейчас. Это место, последние события и все мы — его часть.       Повисла гнетущая тишина. Ветер завывал за окном. Скрёбся в стекло усиливающийся дождь. Мистер Накахара хотел что-то сказать, когда раздался громкий стук в дверь.       — Войдите, — позвал Карл. Дверь открылась, и на пороге показалась встревоженная, если не сказать напуганная, Аманда.       — Что случилось?       — У ворот собираются работники лаборатории, — ответила та, нервно сжав собственные пальцы. — Я не подходила близко, но они громко кричат и требуют пустить их в клинику. Говорят что-то о ведьме. Несусветный бред. Какие ведьмы в наше-то время?       — Не беспокойтесь, Аманда, — Карл обогнул стол, подошёл к ней и, положив руки той на плечи, ободряюще улыбнулся. — Я сейчас спущусь и во всём разберусь. Поговорю с ними и успокою, а вы тем временем собирайтесь и уходите через запасной выход.       — Но доктор, как же...       — Посмотрите в окно, — попросил он и, когда, она повернулась к окну, продолжил. — Надвигается шторм. Вам нужно спуститься с холма к лаборатории до того, как поднимется сильный ветер. Понимаете меня?       — Да, — Аманда кивнула, перевела встревоженный взгляд с окна обратно на его лицо. — Но как же вы и пациенты?       — Мы спустимся в старый архив под клиникой. Он не слишком уютный, но переждать непогоду сгодится. А теперь идите. Пока мы разговариваем, время уходит.       — Хорошо, — она кивнула и вышла в коридор. — Берегите себя, доктор.       Проводив ту взглядом, Карл обернулся:       — Вот и началось. Да вы словно напророчили: открываются врата безумия.       Мистер Накахара энтузиазма не разделял. Смерив его мрачным взглядом, тот повернулся к окну, взглянув на сгустившийся сумрак. Струи дождя вытянулись под углом под усилившимися порывами ветра. С минуту он сидел молча, о чём-то размышляя, а потом перевёл взгляд на дверь.       — Нам стоит поторопиться, — наконец, произнёс мистер Накахара. — Уйдёт время на то, чтобы отвести всех пациентов в архив, и не факт, что они согласятся спокойно туда спуститься.       — Несомненно, но я справлюсь и сам.       — Я пойду с вами. Очевидно, что вам понадобится помощь, а медсестру вы уже отпустили.       — Возможно. Однако есть человек, которому сейчас ваша помощь важнее. Нарастающая истерия перешла в свою финальную фазу, людям необходимо куда-то выплеснуть агрессию, снять напряжение. Они пришли за ведьмой к клинике, потому что где ещё искать источник бед, если не в психиатрической лечебнице. Наверняка некоторые отправились и к тюремному блоку. Я даже тёшу себя надеждой, что туда ушла большая часть недовольных. В общей суматохе отдельные люди затеряются и останутся незамеченными.       Элизабет Эмпт из того же приюта при шестьдесят девятой лаборатории, что и Дазай Осаму. Совершенно не ясно, чего добиваются те, кто стоит за всем происходящим. И у нас нет ни информации, ни времени, чтобы это понять, но очевидно, что ничего хорошего ждать не приходится. Поэтому сейчас вам лучше будет разыскать своего напарника и место, где укрыться от шторма, а уж потом… — Карл вздохнул, — потом будем думать.       По недовольству во взгляде мистера Накахары, он понял, что тот готов возразить, что было вполне в его характере. Но не успел он произнести и слова, как с улицы донёсся грохот ворот и гвалт голосов. Следом истошно взвыла пожарная сигнализация. Дребезжание эхом разнеслось по коридорам.       — Откроете окно, спуститесь по пожарной лестнице и, обогнув клинику, выйдете к воротам, — велел Карл, снял очки и оставил на столе.       — Но... — попытался возразить, мистер Накахара.       — Некогда спорить, — оборвал его Карл. — Идите и делайте, что должны. И я поступлю так же, — он вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь.       — Погодите, мистер Пассед, — донеслось ему вслед.       Карл вытащил из кармана ключи и запер кабинет. Ручка пару раз дёрнулась, дверь толкнули изнутри.       — Мистер Пассед, что вы делаете? Откройте! — вновь донёсся до него возмущённый голос мистера Накахары.       — Будьте предельно осторожны, — проронил Карл и направился вдоль по коридору к палате Александры Хайнтред.       Мистер Накахара что-то кричал ему вслед из-за запертой двери, но разобрать его слова было уже невозможно из-за оглушающего громкого дребезжания пожарной сигнализации.