Марионетки в зазеркалье

      Стены палаты были выкрашены бледно-бежевой краской, от чего даже тени по углам казались высветленными и жидкими. Чуть более тёмные занавески на окне то и дело наводили на мысли о сильно разбавленном молоком кофе. Сейчас Карл согласился бы и на растворимый с молоком. Выпить бы хоть чашечку.       Смирительную рубашку на него больше не надевали: врач выразил ярый протест на требования следователя. Это было столь забавным и в то же время милым: то, как о нём пытался заботиться его бывший студент, а ныне лечащий врач. Любопытно было бы взглянуть на его лицо, понадобись та всерьёз. Хотя, вероятно, тогда его занимали бы совсем иные мысли.       Карл в который раз потёр запястье. Перед визитом следователь потребовал, чтобы на него надели хотя бы ленточные наручники. И теперь те слабо стягивали руки, не причиняя, впрочем, иных неудобств, кроме слабого зуда.       Карл вздохнул, когда его мысли вновь вернулись к обещанному кофе, как только визит закончится. Тот длился, казалось, уже вечность. Следователь щёлкнул ручкой и что-то записал в свой блокнот. Так как их беседы сводились к молчаливому созерцанию стен, потолка и окна палаты, Карл всерьёз подозревал, что тот изрисовал уже с десяток листов за свои пять, кажется, визитов. И признаться, не отказался бы взглянуть на эти рисунки.       Мистер Невас, кажется, был одним из следователей, расследовавших террористический акт, произошедший в научно-исследовательском центре организации «Эфор». По крайней мере, так это было подано общественности в недавнем выступлении одного из директоров. Стоило признать, выступление было более чем продуманным и подготовленным. Все сомнительные слухи были развеяны, виновных обязались непременно отыскать в скором времени. Организация не скупилась на приличные суммы компенсаций семьям пострадавших, а также взяла на себя расходы на похороны. Выразив заинтересованность в сотрудничестве с правоохранительными органами, директор центрального офиса предоставил всю запрашиваемую документацию и несколько следователей отдела внутренних расследований.       — Вы, вероятно, полагаете, что молчание — хорошая защита, мистер Пассед, — спустя час, произнёс мистер Невас. — Но молчание не поможет вам выйти отсюда. Иногда сотрудничество — самый простой и эффективный способ прийти к компромиссу, что устроит обе стороны.       — Вы готовы выдвинуть мне какие-либо обвинения? — тут же поинтересовался Карл. — Тогда я бы хотел, чтобы при наших встречах присутствовал адвокат.       Мистер Невас скривился, словно у него внезапно разболелась голова. Залёгшие под глазами тени, казалось, лишь разрастались от визита к визиту. Он устало потёр переносицу и перевернул страницу в блокноте.       — Разве я говорил что-то об обвинениях? — переспросил он, подняв глаза. — Сотрудничество — это всё, что от вас требуется. Ответив на несколько вопросов, вы помогли бы сдвинуть дело с мёртвой точки. Мы, в свою очередь, помогли бы вам сдвинутся с того места, где вы остановились.       — Боюсь, вы выбрали неверную мотивацию, мистер Невас, — Карл вновь поправил ленту наручников, тихо скрипнул крепёж. — Это место я считаю замечательным. Заботливый персонал, любопытные соседи, пятиразовое питание и так много времени для продуктивных исследований. Вам клиника кажется жуткой? Как по мне, тут почти курорт.       — Уверен, вы ещё измените своё мнение, — захлопнув блокнот, заявил мистер Невас. — Подумайте хорошенько о будущем, мистер Пассед. О том, чего вы лишились и чего ещё можете, — тот поднялся с места и направился к двери.       — Я должен воспринять это как угрозу? — поинтересовался Карл, рассматривая напряжённую спину следователя.       — Лишь дружеский совет. Вы размышляете о настоящем, подумайте лучше о будущем, о перспективах, — мистер Невас перешагнул порог. — Перспективы, мистер Пассед, — добавил тот перед тем, как закрыть дверь.       Карл устало вздохнул и сдвинул в сторону лёгкую шторку. Из окна палаты открывался вид на двор и ворота клиники. Мистер Невас пересёк тот по самой короткой дорожке. Шаги его были размашистыми и резкими, в одной руке он сжимал ручку тёмного кожаного портфеля, в другой телефон. За воротами уже дожидалась машина.       Карл перевёл взгляд на тонкие, едва уловимые очертания призрачной руки на подоконнике. Та размеренно махала следователю вслед. Карл откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, дожидаясь обещанного кофе. Долго ему ждать не пришлось: уже буквально через десять минут щёлкнул замок, и на пороге палаты показался невысокий щуплый молодой мужчина. Накрахмаленный халат топорщился на узких плечах, как на неудобной вешалке.       — Профессор Пассед, — негромко позвал он, — я принёс вам кофе.       — Спасибо, Марк, — улыбнулся Карл, забрав чашку. — Насколько знаю, мою лицензию отозвали, — заметил он, сделав небольшой глоток.       — Для нас — ваших студентов — вы останетесь ведущим психиатром и научным деятелем. Давайте я сниму наручники. Этот следователь, как его там?       — Мистер Невас, — подсказал Карл, без сожалений отставив чашку на стол: кофе из здешнего автомата вообще мало походил на кофе, и вытянул вперёд руки.       — Да, именно, мистер Невас ведёт себя возмутительно, — продолжил Марк, ослабил ленты и стянул наручники. — Очевидно, что, пережив столь шокирующие события, любой человек будет не в себе какое-то время, но утверждать без должного обследования, что тот опасен для общества — это оскорбительно. Какое право они имеют держать вас здесь...       — Организация милостиво оплатила мою реабилитацию в этой клинике, к чему же отказываться? — поинтересовался Карл, прерывая негодование Марка. — Мне, так или иначе, пришлось бы проходить реабилитацию и полное обследование. Так почему бы не сделать это за чужой счёт?       — Это понятно, — тот сразу растерял боевой настрой, — но разве вы не возмущены таким отношением?       — Разве что самую малость, — усмехнулся Карл, допил содержимое чашки и поднялся на ноги. — Скажи мне, Гвен сейчас внизу?       — Да, вроде бы рисует.       — Могу я спуститься вниз?       — Разумеется. Профессор Пассед, а чем вас так заинтересовал этот пациент? Его история болезни ничем не примечательна.       — Он интересный собеседник.       Гвен сидел на полу в углу и выводил цветными мелками на доске круги, овалы и ломаные линии. Сегодня он использовал только оранжевый и тёмно-синий.       — Тревожный рыжий и спокойный синий? — поинтересовался Карл, опустившись на пол рядом.       — Сладкий и кислый, — негромко ответил Гвен, продолжив выводить узоры.       — Как персик и слива? — предположил Карл, рассматривая яркую радугу на упаковке с мелками.       — Персик слишком большой, — тот нахмурился и, подхватив губку, взмахом руки стёр половину рисунка. Затем он плавно соединил оранжевые пучки линий, похожие на вспышки фейерверков, длинной змеящейся синей.       — Тогда абрикос? Гвен задумался, опустил руку и перестал рисовать. Потом медленно кивнул.       — Абрикосы и сливы разные, но весьма похожи, — тот умиротворённо улыбнулся, стёр верхнюю часть рисунка и принялся пристально рассматривать оставшуюся.       — Не подскажешь мне, сколько цветов в радуге? — спросил Карл, краем глаза заметив появившегося на пороге Марка.       — Семь, — тут же ответил Гвен и, не глядя, выбрал из коробки нужного цвета мелки, выложив их в столбик один под другим.       — Профессор Пассед, — позвал Марк, наклонившись к его уху. — Не хотел бы вас беспокоить, но вас снова желают видеть.       — Мистер Невас вернулся? Он же только что уехал, часа не прошло.       — Нет, не он. Это женщина, у неё удостоверение следователя организации «Эфор». Она из тех, кого выделил отдел внутренних расследований.       — Она сказала что-нибудь? — поинтересовался Карл, поднявшись на ноги.       — Лишь, что хочет побеседовать с вами там, где нет камер. Если вы против, я могу потребовать, чтобы она прошла в палату. Как лечащий врач...       — Нет, всё в порядке. Спасибо за заботу. Я бы хотел взглянуть на эту особу, — положив руку на плечо Марку, произнёс Карл. — Если почувствую что-то неладное, буду молчать, как в случае с мистером Невасом.       — Тогда пройдёмте в мой кабинет.       Марк проводил его до двери, после чего тактично удалился, сообщив, что будет неподалёку. Карл повернул ручку и зашёл в кабинет. В одном из кресел сидела мисс Траст. На её коленях лежала небольшая папка, на той — блокнот. В руках она держала маленький термос.       — Добрый день, уважаемая, — поздоровался Карл, закрыв за собой дверь. — Не расскажете мне, чем обязан столь внезапному, но приятному визиту, мисс...       — Мисс Траст, — она протянула руку и крепко сжала его ладонь. — Шевонн Траст. Как я уже сказала вашему врачу, я из состава следственной группы, ведущей расследование теракта на одном из объектов организации. И пришла с вами побеседовать.       — Столько внимания одному мне, — Карл опустился в кресло напротив и улыбнулся. — Даже неловко.       — Да уж, вы привлекли к себе неоспоримо много внимания, профессор Пассед. Но я пришла не с угрозами или предложениями сделки. Хочу побеседовать по-дружески.       — Именно поэтому у вас с собой взятка? — рассмеялся Карл, кивнув на термос.       — Боже правый, какая взятка? — картинно ужаснулась мисс Траст. — Дружеский презент. Она поставила термос на столик и чуть подвинула вперёд. После чего положила рядом блокнот и ручку.       — В таком случае позволите мне подарить вам ответный подарок? — поинтересовался Карл, забрав блокнот.       — Как пожелаете, — пожала плечами мисс Траст. — Я была бы весьма благодарна, если бы вы рассказали, довольны ли условиями содержания здесь? Если вам некомфортно, знайте, что организация готова оформить ваш перевод в одну из подконтрольных частных клиник в ближайшее время.       — Поверьте, в этом нет никакой нужды, — усмехнулся Карл, достав из кармана цветные мелки, он выложил те на столик так же, как и Гвен несколько минут назад. — Это место, пожалуй, лучшее из того, что мне вообще могли предложить: новая клиника — это всегда новый мир с волнующими загадками, — с энтузиазмом сообщил он, рисуя в предложенном блокноте. — Как я уже и говорил вашему коллеге, обычным людям неуютно находиться бок о бок с лицами, страдающими расстройствами психики. Но вы же понимаете, для психиатра это место — кладезь. Я уже нашёл подопытного, простите, хотел сказать любопытного пациента, у которого наблюдают два тесно связанных расстройства.       Пусть с виду он и не привлекает особого внимания, но стоит лишь копнуть чуть глубже и можно отыскать неординарную личность. Весьма важно не забывать, что пациенты психиатрической клиники в первую очередь такие же люди, как мы с вами. Потому можно добиться любопытных результатов, если вмешиваться по минимуму, просто дать им свободу самовыражения, возможность говорить своим языком.       Одного нашего преподавателя часто цитирую: «не одно лишь лечение должно стать вашей целью, слушайте пациента, ведите с ним диалог, помогите ему без опаски раскрыться вам». В последние дни я и пытаюсь вести диалог со своими соседями, так сказать, — Карл рассмеялся и, подцепив пальцами один из мелков, провёл им по листу. — Просто прошу высшие силы, в которые отродясь не верил, дать им рассмотреть во мне не бывшего врача и шпиона, а союзника, друга. Надеюсь, мои чаяния не будут напрасными, и мне откроется нечто качественно новое.       Сделают очередное открытие в мире психиатрии со мной или без меня, на самом деле, не столь важно, ведь меня будоражит сама мысль о том, сколько проблем оно может решить разом. И сейчас меня невероятно интригует новая идея: цвета и их взаимодействие друг с другом.       — Цвета и их взаимодействие? — переспросила мисс Траст, внимательно рассматривая мелки на краю стола.       — Да, цвета. Для людей характерно ассоциативное мышление. Так, например, красный может ассоциироваться с эмоциями, такими как гнев, любовь, смущение или страсть. И в то же время с предметами. Допустим, у вас в детстве был маленький красный мячик, который очень вам нравился, или вечернее платье, которое вы надевали на первое свидание.       — Я не хожу на свидания, — фыркнула мисс Траст, — и не ношу вечерние платья.       — Очень зря, — рассмеялся Карл, проигнорировав её недовольный взгляд, — платье было бы вам к лицу. Но вернёмся к ассоциативному мышлению. Вам так нравился тот мячик, что при упоминании красного, вы в первую очередь подумаете именно о нём, а не об эмоциях или платьях, — он усмехнулся и, забрав со стола другой мелок, вновь чиркнул им по листу. — А теперь подумайте, что есть люди, для которых цвета и вовсе цифры. Возьмём радугу. В ней есть семь цветов, и они расположены в определённом порядке. Таким образом, логично было бы подумать, что красный связан с единицей, а фиолетовый с семёркой, соответственно. Но что, если для меня красный — не единица, а пятёрка? Оранжевый тройка, а вот жёлтый как раз единица, зелёный связан с четвёркой, голубой, скажем, с двойкой, а синий и фиолетовый остались на своих местах.       И что мы получаем? Всё переворачивается и теряет изначальный смысл, становится иным. И даже если взглянуть на это с обратной стороны, прежняя логика уже нарушена, и мы путаемся, принимая это за хаос. Но для человека, для которого так было изначально, это мы и наша радуга — хаос, нарушающий привычный порядок вещей.       Простите, кажется, я вас утомил своими размышлениями, — Карл захлопнул блокнот и опустил тот обратно на стол. Собрав мелки, он убрал их в карман и лишь потом взял термос. Открутив крышку, он с удовольствием вдохнул густой аромат свежесваренного кофе.       — Надеюсь, я ответил на ваш вопрос достаточно подробно, чтобы у вас сложилось правильное впечатление о моём положении в этом месте?       — О да, премного благодарю, — ответила мисс Траст, забрав блокнот. — Это был весьма увлекательный экскурс в мир нестандартного мышления, — она поднялась на ноги и поправила и без того идеально выглаженные брюки. — Как представитель следственной группы я прояснила интересующие меня вопросы. Полагаю, мы с вами больше не увидимся. Прощайте.       — Прощайте, мисс Траст, — чуть наклонив голову вперёд, произнёс Карл. — И примите мою искреннюю благодарность за столь божественный подарок.       — Только вы бы и оценили его по достоинству. Берегите себя, профессор Пассед, — негромко произнесла она, после чего скрылась за дверью.       В кабинете царил привычный полумрак. Слабо мерцал монитор, освещая часть стола, заваленного папками, подшивками архивных документов, запросов, отчётов и направленных для ознакомления приказов. Повсеместно были расклеены стикеры с заметками в пару строк, а то и слов.       Изая дремал в кресле, откинувшись на спинку. Тихий стук в дверь заставил его открыть глаза. Блёклый монитор показался неприятно ярким. Заслонившись от света, Изая развернулся. В дверном проёме стояла Шевонн с папкой в руках.       — Уже вернулась? Как прошло? — поинтересовался он, забрав папку и блокнот.       — Мы немного побеседовали в кабинете лечащего врача, — ответила Шевонн, затем чуть одёрнула свой короткий пиджак. — Мне не показалось, что он не в себе. В нашу первую встречу на девятом объекте он вёл себя так же.       Изая отложил папку с материалами по клинике и открыл блокнот. На первом же листе были нарисованы два лисёнка. Ниже располагался текст. Изая без труда узнал почерк.       «— Лисёнок, — сказал лисёнок лисёнку, — ты помни, пожалуйста, что если тебе тяжело, плохо, грустно, страшно, если ты устал — ты просто протяни лапу. И я протяну тебе свою, где бы ты ни был, даже если там — другие звёзды или все ходят на головах. Потому что печаль одного лисёнка, разделённая на двух лисят — это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа — какая разница, что там ещё есть в мире?»       Ниже была приписка в одну строку: «Сказки сейчас делают и в будущем сделают гораздо больше, чем наука». Некоторые слова были закрашены поверх разными цветами.       — О чём вы говорили?       — Сначала профессор Пассед рассказывал о клинике и пациентах в ней, что-то вспоминал о практике и учителях. Потом рассказал про какую-то новую теорию о связи цветов и ассоциативного мышления.       — О цветах? О каких цветах?       — О цветах радуги.       Изая хмыкнул, развернулся к столу. Включив настольную лампу, он взял чистый лист и выписал в столбик отмеченные слова. Затем расставил их в порядке расположения цветов радуги от красного до фиолетового. Как он и предполагал, вышла несуразица: «Это и сделают я просто одного потому». Мысленно переставив слова и так и не получив какого-то ясного результат, Изая обернулся к Шевонн.       — Ты записала ваш разговор, как я просил?       — Да, вот запись, — ответила она, достала из кармана маленький диктофон и протянула ему.       Изая включил запись и прослушал целиком. После чего вновь попытался переставить слова, ориентируясь на названные цифры и цветовые спектры радуги, в прямом, обратном порядке и даже наобум.       — Я уже пробовала, пока ехала обратно, — негромко заметила Шевонн, до сих пор молчаливо наблюдавшая за его действиями. — Выходит полная белиберда.       — Слишком просто, здесь что-то другое, — произнёс Изая, вновь запустив запись. Прослушав две трети, он поставил на паузу и стал рассматривать лист со сказкой о лисятах.       — Тебе не кажется, что в начале беседы профессор Пассед говорил медленнее, делая паузы после каждого предложения? — спросил он, помолчав.       — Да, первую часть беседы он рисовал и писал в блокноте. Отвлекался на это, я думаю, поэтому говорил медленнее. Сложно уследить за мыслью, когда занят чем-то параллельно.       — Возможно.       Развернувшись к монитору, он вновь запустил запись и принялся набирать произносимый текст. Спустя пару минут, он поставил на паузу:       — Кто сейчас лечащий врач в той клинике?       — Марк Коин — один из бывших студентов профессора Пасседа.       — Проверила его? — поинтересовался Изая, выписав на лист цвета и названные им в соответствие цифры.       — Нет, — ответила та, тенью стоя у него за плечом.       Изая ещё раз пробежал глазами монолог до разговора о цветах и ассоциативном мышлении. Именно в тот момент манера речи изменилась. Карл стал говорить с большим энтузиазмом, быстрее и эмоциональнее. Предложения в этом отрывке начинались с разных слов. Отыскав начинающееся на «это», помеченное в блокноте красным, Изая выбрал пятое по счёту слово. Следуя этой схеме, он выбрал оставшиеся шесть.       — Мне следует проверить?       — Да, будь добра. Если что-то найдёшь, свяжись со мной.       — Что с профессором Пасседом? Будете следовать намеченному плану?       — Нет, пожалуй, нет. Мне кажется, он не хочет, чтобы я вмешивался.       — Если измените своё решение, не забудьте меня оповестить, — с ноткой недовольства в голосе произнесла Шевонн. — Оформление перевода из психиатрических клиник занимает больше времени, чем из тюрем.       — Да-да, я помню, — махнул рукой Изая, дав понять, что разговор окончен. — Всенепременно.       — Хорошего дня, — произнесла Шевонн и вышла за дверь.       Убедившись, что остался в кабинете один, Изая выписал искомые слова на листок и ещё раз перепроверил. Затем проделал то же самое, отсчитав слова с конца каждого нужного предложения. Результатом он остался доволен.       Что-то грохотало вдалеке, словно грузовой состав по железной дороге. Нескончаемая цепь из вагонов, один за другим, один за другим. Тревожный несмолкающий гул. Чуя разлепил тяжёлые веки. Незримый поезд продолжал грохотать где-то у него в голове, отдаваясь болью в висках. От сухого кондиционированного воздуха першило в горле. Выкрашенные белой краской стены казались слишком яркими.       Чуя прикрыл слезящиеся глаза и сглотнул. Гул слегка поутих, но голова оставалась тяжёлой. Он ощущал себя разбитым и донельзя больным. Неповоротливое тело казалось чужим. Немеющие пальцы неприятно покалывало.       Сквозь тонкую щель между шторами пробивался яркий солнечный луч, прочертив искрящуюся полосу поперёк кровати. Чуе отчего-то крайне важно было коснуться этого мерцания, ощутить слабое тепло. Приподняв непослушную руку, он подался вперёд. Правый бок отозвался тянущей болью, грозящей перейти в острую при любом резком движении. Чуя замер, а потом осторожно опустился обратно на подушку и обвёл взглядом палату. Уши неприятно заложило, едва уловимое жужжание кондиционера доносилось до него, будто сквозь толщу воды. Очертания предметов слегка расплывались перед глазами, словно он смотрел сквозь пелену тумана.       Его правая рука была пристёгнута к кровати. В вену на локтевом сгибе впилась игла, прочно приклеенная пластырем. От той тянулась вверх к капельнице прозрачная тонкая трубочка. Пару минут Чуя наблюдал, как с равной периодичностью падают вниз от пробки флакона прозрачные капли лекарства.       Затем он отвернулся и поднял руку. Чуя щурился, напрягая глаза, и рассматривал собственные пальцы, пока картинка не обрела чёткость. Мысли лениво толкались в сознании, обрывками и отдельными фрагментами, не желая сложиться во что-то определённое. Он словно ещё спал, находясь на грани пробуждения, не до конца осознавая реальность вокруг.       За дверью раздались шаги. Чуя опустил руку и прикрыл глаза. Сквозь завесу ресниц ему виден был нечёткий силуэт медсестры. Ступая как можно тише, та прошла к окну и поправила штору. Тёплый яркий солнечный луч пропал. Медсестра обернулась, подошла ближе и перекрыла капельницу, осторожно вытащила иглу, оставив катетер на месте.       — Простите, — тихо позвал Чуя.       — Пришли в себя, — она бросила взгляд на обходной лист, закреплённый на спинке кровати, — мистер Накахара? Постарайтесь как можно меньше двигаться. Вам предписано строгое соблюдение постельного режима и диета. Чуть позже я принесу вам обед.       — Мне нужно позвонить, — произнёс Чуя, голос его прозвучал хрипло и до отвращения слабо.       — Вы меня слушали, мистер Накахара? Вам нельзя вставать, — строго заметила она. — Тем более, покидать палату.       — Вы могли бы принести мне мой мобильный телефон?       — Все ваши вещи находятся в камере хранения и будут выданы вам по завершении лечения. Боюсь, я не могу вам помочь с этим.       — А перчатки?       — Перчатки? — удивлённо переспросила та.       — Если мне нельзя надеть свои, — Чуя царапнул ногтями зудящую ладонь пристёгнутой руки, — можно мне хирургические. У меня мизофобия, мне неспокойно без них, — пояснил он, поймав на себе ещё один удивлённый взгляд.       — Я передам эту просьбу вашему лечащему врачу, и он решит, как быть в этой ситуации, — пообещала она.       — Простите, мисс, — чуть помолчав, вновь позвал Чуя.       — Мисс Нан.       — Мисс Нан, мне неловко обременять вас просьбами, но мне действительно очень нужно связаться с юридической фирмой «Эрант». Может, вы могли бы позвонить и оставить заявку?       — Вы ни в чём не обвиняетесь, мистер Накахара,— поспешила успокоить его мисс Нан. — Вы были доставлены в госпиталь с другими пострадавшими. Возможно, вы не помните, но вы получили пулевое ранение. Серьёзное ранение. Была проведена операция, и сейчас вам требуется покой, — особо выделив последние слова, терпеливо повторила она.       — Пожалуйста, — предпринял ещё одну попытку Чуя. — Мне действительно нужна консультация. Это весьма срочное дело. Мисс Нан, прошу, позвоните и оставьте заявку на моё имя и адрес госпиталя. Они пришлют адвоката в приёмные часы. Ведь разговор мне не навредит. Я буду спокоен и перестану досаждать вам просьбами.       — Эта фирма есть в адресной книге? — поджав губы, поинтересовалась та.       — Да. Называется «Эрант», это довольно крупная и известная фирма. Вы без труда найдёте телефон.       — Хорошо, я позвоню туда, как только закончится моя смена, — пообещала мисс Нан, достав небольшой блокнотик и записав в тот название.       — Пожалуйста, укажите в заявке, что требуется помощь адвоката, готового работать над уголовным делом, связанным с организацией «Эфор».       Мисс Нан подняла глаза, смерила его взглядом, но промолчала. Сделав заметку, она убрала блокнот. Откатила в сторону штатив капельницы, чуть опустила изголовье кровати и поправила подушку.       — Отдыхайте.       — А можно на время отвязать правую руку? Пальцы немеют, почти не чувствую.       — Нет.       — Простите, — он мягко улыбнулся и послушно прикрыл глаза, удобнее устроившись на подушке.       Вскоре послышались удаляющиеся шаги и тихий хлопок двери.       Изая в который раз перечитал короткое послание. Всего две строки по семь слов: «Из меня сделают подопытного, прошу не вмешиваться. Новый друг — сразу два союзника, помогите им».       — Радуга, чёрт возьми. Это ж надо было додуматься, — пробурчал Изая себе под нос. — Кому им? Я же не экстрасенс, в конце концов. Вновь раздался стук в дверь. Он накрыл лист сверху папкой с последними отчётами:       — Войдите.       Шевонн приоткрыла дверь, запустив холодный белый свет из коридора в полумрак кабинета, и перешагнула порог. В руках она держала лист бумаги.       — Нашла что-то любопытное по Коину? — спросил Изая, обернувшись через плечо.       — Нет. В фирму «Эрант» поступила заявка. Буквально полчаса назад. Подумала, вас заинтересует, — ответила Шевонн и протянула ему распечатанный бланк.       — И что там? — развернувшись вместе с креслом, Изая забрал лист у той из рук и быстро пробежал глазами.       — Это запрос из госпиталя, куда были доставлены пострадавшие с девятого объекта. От Накахары Чуи.       — И? Кто он? — Изая поднял глаза.       — Техник-наладчик, был командирован тестером, но не за какие-то выдающиеся заслуги или результаты работы. Помните недавний запрос от профессора Пасседа?       — Информация об Осаму Дазае? Бывший испытуемый шестьдесят девятой лаборатории и преемник Лавочника. Они как-то связаны?       — Насколько мне удалось выяснить, они были напарниками во время работы на девятом объекте. Более того, Дазай Осаму сам указал на этого человека и отказывался работать с кем-то другим, — Шевонн протянула ему фото.       Запечатлённый на том молодой мужчина явно не знал, что его снимают. Камера захватила того в пол-оборота: он, похоже, с кем-то беседовал и смеялся. Вьющиеся рыжие волосы были стянуты в хвост и доставали до лопаток, светлые голубые глаза — чуть прищурены. В руках он держал стопку заполненных бланков.       — Также я узнала, что он, с высокой долей вероятности, помогал профессору Пасседу вести наблюдение за Дазаем Осаму. По крайней мере, судя по отчётным сводкам, он регулярно приходил на консультации, хотя никаких серьёзных отклонений, требующих столь бдительного наблюдения психиатром, не имеет.       Рассматривая фото, Изая невольно усмехнулся, что не укрылось от Шевонн.       — Что-то не так?       — Необычный стиль одежды, — ответил Изая, подняв взгляд от фото. — Его в чём-то обвиняют? В примечании указано уголовное дело, связанное с организацией «Эфор».       — В том-то и дело, что нет. Он находится в госпитале после огнестрельного ранения. Из одного из тех пистолетов, что приписали террористам.       — Консультация адвоката, значит, — хмыкнул Изая. — Хорошо. Будь добра, закрой эту заявку и отметь меня в исполнителях. Я тут закончу с отчётами и съезжу туда ближе к вечеру.       — Как скажете. Учтите только, что приёмные часы там до восьми. Когда дверь за ней с тихим хлопком закрылась, Изая вытащил из-под папки с отчётами лист с коротким сообщением.       — Так этому лисёнку я должен протянуть руку помощи? — негромко поинтересовался он у мерцающего монитора. — А я ведь предупреждал, что следующая просьба дорого обойдётся, Карл.       Ещё раз взглянув на запись, Изая отправил лист в прорезь шрёдера.       С тех пор, как он обратился с просьбой подать заявку в юридическую фирму, прошло около трёх дней. Мисс Нан больше в его палате не объявлялась. Врач заходил каждый день, осматривал шов и оставлял рекомендации. На вопрос о перчатках, тот ответил, что впервые слышит об этом, и пообещал распорядиться.       Ежедневное меню состояло из жидких питательных бульонов, оставлявших после себя не самый приятный привкус и полное отсутствие сытости. Молоденькая медсестра, что занималась сменой повязок и ставила капельницы, была тихой и неразговорчивой. Она робела, краснела, отвечала невпопад и старалась как можно быстрее закончить работу и сбежать из палаты.       Чуя листал старый кулинарный журнал, когда в дверь негромко постучали. Прежде, чем он успел ответить, в палату вошёл молодой мужчина в костюме с портфелем в руках. Был он среднего роста, короткие тёмные волосы коротко подстрижены.       — Доброго вечера, — поздоровался тот. — Как ваше самочувствие?       — Колышется между «терпимо» и «хреново», — ответил Чуя, отложив журнал на тумбочку, он рассматривал внезапного гостя.       — Честно, люблю откровенность, — довольно улыбнулся мужчина. Подхватив стул, он поставил тот ближе к кровати и сел. — Меня зовут Орихара Изая. Я из юридической фирмы «Эрант» и готов взяться за предложенную вами работу.       — Накахара Чуя, впрочем, вы, полагаю, и так уже в курсе, — чуть качнув головой в знак приветствия, сказал Чуя.       — В примечании вы указали, что вам требуется адвокат, готовый взяться за уголовное дело, связанное с организацией «Эфор». Хотите подать в суд на стрелявшего в вас?       — Нет, боюсь, я не видел стрелявшего, да и предположить, кто это мог бы быть, тоже не могу...       — Тогда хотите взыскать с организации дополнительную компенсацию?       — На самом деле я хотел бы нанять адвоката для работы над делом другого человека.       — Речь об Осаму Дазае? — чуть склонив голову набок, поинтересовался тот.       — Если вы изначально были в курсе, зачем было задавать лишние вопросы? — спросил Чуя, прищурившись.       — Предполагать — не значит, знать наверняка, — мистер Орихара развёл руками и улыбнулся. — Я готов работать над его делом, в противном случае не пришёл бы. Только вот мои услуги недёшевы. Вы уверены, что можете себе это позволить, учитывая положение, в котором находитесь?       — Моё положение? — переспросил Чуя, не до конца понимая, о чём идёт речь.       — Лечение оплачено организацией, как и для всех других пострадавших. Однако дальнейшие реабилитационные процедуры вам придётся оплачивать самостоятельно. Насколько я знаю, у вас имеется немалый заём, выплатить который разом вы не в состоянии. Из чего могу сделать вывод, что ваша платёжеспособность на данный момент ниже среднего. Не говоря уже о том, что в ходе активного вмешательства в это дело вы можете остаться без работы.       — Я найду деньги на оплату услуг, предоставленных вами и вашей фирмой, — выслушав его, ответил Чуя.       — Скажите, какой именно результат вы хотите получить? — помолчав, спросил мистер Орихара.       — Я хочу, чтобы Дазай не оказался в тюрьме.       — Вы ведь понимаете, что ваш напарник виновен в смерти трёх человек? — вкрадчиво поинтересовался тот.       — Да.       — Буду откровенен, в данном случае нет никакой возможности списать произошедшее ни на самооборону, ни на убийство в состоянии аффекта. Более того, причастность Осаму Дазая к убийству всех трёх жертв уже является доказанным фактом. Слушание по его делу должно было состояться пару дней назад, но было перенесено, так как выпало на дни траура по погибшим. Ему светит минимум шесть лет тюремного заключения, — сообщил мистер Орихара, Чуя молча ждал, пока он продолжит. — Я бы сказал, что вы взялись за это дело слишком поздно.       — Я слышу «но», — заметил Чуя. — Пожалуйста, продолжайте.       — Но случай неординарный и тесно связан с делами организации «Эфор», тем более произошёл в закрытой зоне, наряду с множеством других трагичных событий, — широко улыбнулся мистер Орихара. — Сейчас организация «Эфор» находится в сложном положении, а потому я вижу некоторые возможности для нас. Однако прежде, чем мы продолжим обсуждение, у меня есть к вам ещё один вопрос. Готовы ли вы продолжать работать на организацию после всего случившегося?       — Признаться честно, я думал об этом в последние дни, — вздохнул Чуя. — Разумеется, разумным было бы поискать другую не столь опасную работу, но я несколько не в том положении, чтобы заниматься этим сейчас, как вы правильно заметили ранее. Поэтому я предполагал продолжить работу после выхода из больницы, хотя бы какое-то время.       — Если я скажу, что вам придётся работать по контракту, не имея возможности расторгнуть тот или уволиться в течение, допустим, трёх или более лет, вы бы согласились на подобные условия?       — Если благодаря этому Дазай сможет избежать тюремного заключения, я согласен на такие условия, — не задумываясь, ответил Чуя.       — Вам не кажется, что вы слишком опрометчиво поступаете, мистер Накахара? Вы даёте ответ, даже не осведомившись о том, какую именно работу вам предложат?       — Вы упомянули работу по контракту. Так как я не имею судимостей и не являюсь заключённым, это деятельность, никак не связанная с прямым участием в экспериментах. Любую другую работу в сети или вне, я сумею освоить и выполнять.       — Похвальная решимость. Раз так я кратко введу вас в курс дела, но прежде, — тот поднялся с места, открыл портфель и достал оттуда бутылочку антисептика и белые матерчатые перчатки. — Это обычные защитные перчатки из аптеки, продавались в этой упаковке. Аптекарь сказал, что они стерильные, — пояснил мистер Орихара, отстёгнув его правую руку. — Не сгибайте сильно, потом будет болеть и образуется кровоподтёк.       — Благодарю, — не без удивления произнёс Чуя. Немного размяв непослушную руку, он обработал руки антисептиком, распаковал перчатки и не без удовольствия надел их.       — А вы многое обо мне раскопали, да?       — Это часть моей работы, — пожал плечами мистер Орихара.       — Спасибо, так действительно намного лучше. Добиться здесь чего-то от персонала — сложная задача.       — Не стоит благодарностей, я включу всё это в счёт, — усмехнулся тот и протянул ему маленький мобильный телефон. — Выключите звук и спрячьте. Ближайшие две недели вам не удастся покинуть палату, а приходить ежедневно с отчётами у меня времени не будет. Я буду присылать вам сообщения о ходе дела дважды в день в девять часов — утра и вечера, соответственно. Звонить с этого телефона не нужно, если вам срочно нужно будет со мной поговорить, отправьте сообщение. С этим всё ясно?       — Более чем, — заверил Чуя, убрав телефон.       — Тогда у меня к вам будет две просьбы, — заявил мистер Орихара, достав фотоаппарат и свежий выпуск газеты.       Место для встречи с Осаму Дазаем ему отвели в тесной душной комнате для допроса. Единственное, что радовало, камеры здесь не писали звук, а потому не пришлось тратить время на попытки договориться об их отключении. Изая изначально знал, что протеже Лавочника — тот ещё мрачный тип. Неразговорчивый, нелюдимый с жутким взглядом — так ему его описали.       В действительности Дазай Осаму не далеко ушёл от чужих представлений о нём. Вот уже несколько минут тот сидел и молчал, рассматривая наручники на своих запястьях и полностью игнорируя его присутствие. Впрочем, если бы такие мелочи хоть как-то могли повлиять на его работу, хреновый бы из него вышел адвокат.       — Орихара Изая, — представился он, не утруждая себя тем, чтобы протянуть руку для рукопожатия, — меня наняли для работы над вашим делом. Дазай не ответил, не шевельнулся даже, впрочем, иного он и не ожидал.       — Накахара Чуя, — добавил он негромко.       На этот раз тот отреагировал: Дазай поднял на него тяжёлый взгляд. Наверное, рекламных агентов и торговцев всякой бесполезной ерундой тот пугал до дрожи в коленках. Изая усмехнулся: опасные люди ему нравились.       — Как человек, работающий на ту же организацию, я прекрасно понимаю, что ничем не подтверждённые слова незнакомца нихрена не стоят. А потому у меня с собой это, — он достал из кармана и положил на стол фотографию.       — Как фото заложника из фильмов про мафию, — чуть хрипло, наконец, сказал тот, рассматривая снимок.       — Свежий выпуск газеты в руках, как по мне — самый простой способ демонстрации того, что субъект жив, но на всякий случай у меня ещё и запись, — с этими словами Изая протянул Дазаю диктофон и дождался, пока тот прослушает записанное в больнице сообщение. — Запись я оставить не смогу, а вот фото через пару дней принесу новое, — пообещал он, чуть погодя. — Теперь вы готовы обсудить дело?       — Я слушаю, — произнёс тот, продолжив рассматривать фотографию.       — Перейду сразу к сути, опустив долгие предисловия. Вы ещё не в тюрьме лишь потому, что совет директоров медлит с принятием решения по поводу козла отпущения, на которого можно было бы повесить происшествие на девятом объекте. Официальной версией для общественности стало заявление о террористическом акте. Но ввиду удалённости и защищённости объекта было выдвинуто предположение, что имелся некто, а возможно, и группа лиц, оказавший содействие террористам и устроивший их проникновение на объект. Подходящей кандидатурой вполне мог стать Честер Харт, но тот имеет сильных покровителей, а потому сейчас скрылся из виду, прихватив с собой солидную сумму денег.       — Я — хорошая кандидатура, к этому ведёте? — подняв на него взгляд, поинтересовался Дазай.       — Лавочник отказался вмешиваться в это дело. Вы убили одного из весьма важных испытуемых, так что ваша дальнейшая судьба и ценность для организации теперь под вопросом.       — Однако вы здесь, — спокойно заметил тот.       — Я здесь по просьбе старого друга, честно говоря, это единственная причина, почему я вообще решил взяться за это сомнительное мероприятие. Я склонен доверять мнению того человека, а он утверждает, что вы можете быть полезны для меня и моих целей. Вы оба.       — Мы говорим сейчас о мистере Пасседе, не так ли? — спросил Дазай.       — Именно о нём.       — Где он сейчас?       — В психиатрической частной клинике, не официально принадлежащей организации «Эфор». Он нашёл способ передать мне сообщение, в котором просил не вмешиваться в его дела. Думаю, очевидно, что он станет очередным ценным экспериментальным образцом, но, даже зная это, от моей помощи он отказался.       — Сколько это даёт нам времени?       — Две недели. Профессор Пассед согласится на сделку ровно через две недели. За это время я вполне успею устроить полную передачу вашего дела отделу внутренних расследований организации.       — Это не снимает с меня ответственность за убийство трёх человек, — заметил тот.       — Не снимает, обычно в вашей ситуации есть два пути. Первый — вас признают виновным и отправляют в тюрьму. Второй — вы подписываете согласие и становитесь субъектом исследования на определённый срок. Однако в конкретном случае имеется и третий возможный вариант: я готов пригласить вас на работу в отдел устранения неполадок центрального офиса организации.       — Говоря «вас», вы имели в виду не меня одного, не так ли?       — Совершенно верно, — улыбнулся Изая. — Накахара Чуя согласился на работу по контракту, и теперь для того, чтобы дать делу ход, мне нужно лишь ваше согласие и содействие. Само собой, вы можете отказаться, только помните: сейчас — он, пожалуй, единственный человек, кого действительно заботит ваша дальнейшая судьба. Он уже ввязался во всё это, и у него вариантов меньше, чем у вас.