Бал Красных Роз

Утро нового дня для Елены начинается с едва уловимого прикосновения. Она не решается открыть глаза, боясь, что это просто сон. Что если, распахнув ресницы, ее снова ждет пустое кресло и холод? На улице уже совсем светло, и Майклсону нужно уходить, но он медлит. Замерев у постели Елены, он любуется ее расслабленными чертами лица. Оставить ее без защиты кажется очередным предательством, но он не может постоянно быть рядом. Элайдже удается уговорить себя уйти, но только после невинного прикосновения к бархатной коже. Он делает несколько шагов к двери, но останавливается, чувствуя взгляд в спину. — Элайджа, — растерянно произносит Елена, понимая, что первородный опять собирался уйти не попрощавшись. — Не хотел тебя будить, — шепчет Майклсон, присаживаясь на краешек постели. Он слышит, как на кухне Дженна пытается приготовить завтрак, а Джереми бормочет что-то неразборчивое во сне. Ладонь Елены ложится поверх его, заставляя забыть об окружающем мире. — Это было лучшее пробуждение за последние месяцы, — признается Гилберт. Она и не помнит, когда просыпалась с улыбкой. После смерти родителей все потеряло смысл, кошмары по ночам стали самой малой из проблем. В один миг жизнь утратила краски, превратившись в черно-белое кино. — Елена, мне нужно идти, — шепчет Элайджа, когда девушка нежно целует в губы. Не ответить на поцелуй невозможно, и несколько минут двое наслаждаются друг другом в тишине светлой спальни. Елене нравится чувствовать крепкие объятия на талии, как ладони Майклсона скользят под тонкую ткань майки. Желание несется по венам со скоростью света, и так тяжело удержаться от вздоха отчаяния, когда Элайджа отстраняется. Да, возможно, все слишком быстро, и он лишь пытается не дать Елене сделать очередную ошибку, но ей так хочется быть ближе. — Ступай, — произносит Елена с самой беззаботной улыбкой. Ей неловко показать, что по уши влюбилась в первородного вампира и теперь переживает за него. — Как насчет чашечки кофе после занятий? — спрашивает Элайджа, заметив грусть в карих глазах, что будто отражение собственных. Только сейчас заметил одинаковый оттенок радужки и не может не улыбнуться такому сходству. — Встретимся в баре, — добавляет первородный и, получив согласие, уже через несколько секунд оказывается на лужайке у дома Гилбертов. Еще мгновение Елена просто сидит на кровати и вздрагивает от зазвеневшего так неожиданно будильника. Пора собираться в школу и снова притворяться, что с ней все в порядке. Через полчаса на подъездной дорожке останавливается синий седан, и Бонни машет в знак приветствия, увидев подругу в окно. Елене хотелось бы поделиться с ней и рассказать об Элайдже, но она не решается. — Привет, — произносит Гилберт, усаживаясь на пассажирское сиденье. Страх сковывает ее: каждый раз, стоит оказаться в автомобиле, — последствия аварии. Врачи говорили, это просто чудо, что Елене удалось выжить после падения с такой высоты в реку, она же просто не помнила, как оказалась на берегу. Ей казалось, что она потеряла сознание еще до того, как машина упала в воду. — Что случилось, Елена, ты прогуливаешь школу? — с улыбкой спрашивает подруга. Она искренне волнуется за Елену, ведь они дружат всю жизнь. — Не было настроения, — признается Гилберт, все еще вцепившись мертвой хваткой в подлокотник. Она понимает, что не сможет постоянно бояться, но ничего не может поделать с собой. Мелькающие городские пейзажи девушке не интересны, единственная цель — скорее доехать до точки назначения. — Кэролайн протащила меня по всем отделам. Мне кажется, она скупила все шмотки подходящего размера. И еще она говорит, что видела тебя с каким-то красавчиком, — рассказывает Бонни, стараясь отвлечь Гилберт. — Его зовут Элайджа, и он старше меня, — признается Елена. Это подходящий момент рассказать о новом «друге». Почему-то она уверенна, Бонни не осудит. — И ты молчала? На секунду Беннет отвлекается от дороги, и что-то с громким шлепком врезается в машину. На лобовом стекле остается кровь и мелкие трещины. — Что это было? — чувствуя нарастающую панику, шепчет Елена. Лишь выйдя из автомобиля, становится понятно, что это птица. Черный ворон остается лежать на мокром асфальте, ему уже не помочь. Подруги не замечают незваного ночного гостя, что украдкой наблюдает из-за угла. — Поговорим? — произносит Элайджа, проследив за Сальваторе. Бежать бессмысленно, и это Деймон понимает, от первородного вампира ему не сбежать. Елена и Бонни уже уехали и, убедившись, что никто не помешает, Элайджа хватает Деймона за горло. — Что тебе нужно? — хрипит вампир, чувствуя, как кончается воздух в легких. — Правда. Что ты знаешь о Никлаусе и зачем ему Елена Гилберт? — воспользовавшись внушением, спрашивает Майклсон. Ему нужны ответы, в этот раз Элайджа не готов пожертвовать всем ради семьи. Впервые за тысячу лет он встретил девушку, что затмила остальных. Елена — не Кэтрин, ее лик столь же прекрасен, как и душа. В ком еще столько сострадания и понимания, он просто не знает. — Елена — двойник, и Клаус хочет снять «проклятие Солнца и Луны». Это все, что я знаю, ему нужна ее кровь, — не в силах противостоять силе первородного вампира, признается Сальваторе. Знакомая ведьма уверила, что этого нельзя допустить, и он решился отнять еще одну жизнь. Ему это не сложно — просто убить милую и прекрасную Елену. Именно это он повторял в мыслях, когда пробрался в ее дом, чтобы свершить задуманное. Элайджа отпускает Деймона, ему ни к чему свидетели. Проходящая мимо парочка ничего не замечает, а Майклсон пытается разобраться в полученной информации. Ему ли не знать, что проклятие Солнца и Луны — всего лишь фикция. Больше трех веков назад его придумал сам Никлаус. Пятьсот лет назад Катерина нарушила планы Клауса, став вампиром. Теперь, когда появился новый двойник, младший брат хочет разрушить совсем другое проклятие, сдерживающее его волчью сущность. Внушив Сальваторе уехать из Мистик-Фоллс и забыть обо всем, что случилось, Элайджа возвращается в машину. Первородный знает, как упрям Клаус и ему нужен план, хороший план. У брата есть серебряные клинки и пепел белого дуба, стоять у него на пути — все равно, что решиться на самоубийство. Только особого выбора у Элайджи нет, он должен найти способ сохранить жизнь Елене и не убить при этом собственного брата. Хотя второе волнует его куда меньше. Занятия проходят относительно спокойно, и Елена собирается в бар. От мысли, что Элайджа ждет ее там, хочется улыбнуться и даже напеть любимую мелодию. — Я отвезу тебя домой, — сообщает Бонни, еще не зная о запланированной Гилберт встрече. После утреннего происшествия с птицей ее весь день не отпускает странное, и даже пугающее предчувствие. — О, не нужно, Бонни. Я обещала Элайдже встретиться в Гриль-баре после занятий. Елене немного неловко, что она не сказала раньше, но подруга понимающе кивает. Беннет искренне рада, что жизнь Елены начала налаживаться. — Поехали со мной, развлечешься, — предлагает Гилберт, зная, что Бонни приглянулся симпатичный бармен. Появившись в баре, обеспокоенным взглядом Елена осматривает столики и, наконец, находит глазами Элайджу. Его улыбка кажется немного грустной, но он рад ее видеть. — Иди к нему, я закажу выпить. Ты ведь уедешь с Элайджей, не забудь про это, — сунув в раскрытую ладонь подруги блестящую упаковку, Беннет, смеясь, убегает к барной стойке. Гилберт несколько секунд стоит, не понимая, чему веселится Бонни, но как только разжимает пальцы, сама еле сдерживает смех. — Ты серьезно? — одними губами шепчет Елена, пряча упаковку презервативов в сумочку. Майклсон сдерживает смешок, ему не стоило подслушивать. — Привет, — приветствует девушку Элайджа. Нежный поцелуй в щечку, и Елена заливается краской. Еще не привыкла к открытым ухаживаниям Майклсона. Первородный усаживает Гилберт за столик; сказать о проблеме он так и не решается. Гораздо легче говорить о всякой ерунде, отвечать на ее вопросы и раскрывать личные тайны. Время пролетает незаметно, на город опускаются сумерки. — Пора домой, — вздыхает Елена. Ей совсем не хочется прощаться с Элайджей, но дома Дженна, и, если она задержится, серьезного разговора не избежать. — Я отвезу тебя, — отзывается первородный, чувствуя нежелание девушки расставаться. Выйдя на улицу, Гилберт кутается в легкую кофточку. Вечерами уже прохладно, наступившая осень напоминает о себе. Устроившись на пассажирском сиденье в черном Мерседесе Элайджи, удается быстро согреться, благодаря тихо шумящему кондиционеру. Дорога занимает считанные минуты, и автомобиль останавливается на подъездной дорожке у дома Гилбертов. Елена не торопится, выходит, бросая взгляд на Майклсона, что сегодня выглядит задумчивым. — Элайджа, что- то случилось? — тихо шепчет она, скользя ладошкой по колену первородного. Елена уверена, что не ошиблась, и в карих глазах мелькнула тревога и растерянность. Что-то гложет дорогого ее сердцу вампира, а она не знает, как помочь. — Все хорошо, — отзывается Элайджа, сбросив на время груз навалившихся проблем. Не думая, Майклсон впивается в сочные губы Елены, и это помогает забыть о Клаусе. Нет никого и ничего в этот миг, кроме них. Глубокий вдох, и кругом голова, когда Гилберт хватается за галстук, пытаясь продлить момент. Это волнует Элайджу, куда больше откровенных ласк, что позволяли себе другие девицы. — Елена, — шепот первородного на ушко. Его голос меняется, и уже не скрыть желание, что упрямо растекается по венам. Гилберт задыхается от обжигающих кожу прикосновений и поцелуев, что опустились на шею. Ограниченное пространство автомобиля не дает возможности прийти в себя, и объятия становятся все теснее. Оживший так не во время в дамской сумочке телефон громко просит обратить на него внимание. — Возьми трубку, — все еще продолжая целовать Елену, просит Элайджа. Первородный сам не знает, рад или нет, что смог остановиться. — Алло, — немного успокоившись и переведя дыхание, отвечает Елена. — Немедленно домой, — произносит Дженна, наблюдая за парочкой в окно. Она понимает, что у племянницы такой возраст и пришло время поговорить. — Хорошо Гилберт тяжело вздыхает, она совсем не хотела, чтобы тетя их застукала. Теперь придется выслушивать лекцию о контрацепции и выборе партнера помоложе. — Мне пора, — шепчет Елена, даря нежный поцелуй на прощание. Майклсону приятно ее тепло, длинные локоны, спадающие водопадом, что вызывают щекотку, соприкасаясь с его кожей на шее. Совсем не хочется выпускать Елену из своих объятий, но первородный все равно отстраняется. — Подожди, Елена, — шепчет он, вспомнив про кулон с вербеной, что приготовил для нее. Достав из бардачка украшение, Элайджа застегивает его на шее девушки. — Спасибо, — пораженная таким подарком, произносит Гилберт. Незамысловатый кулон с несколькими красными камушками выглядит очень изящно. Елена не сомневается, это украшение принадлежит совсем к другой эпохе. Приятный аромат, исходящий из кулона, что напоминает розу, окутывает спокойствием. — В нем вербена, он защитит тебя от внушения, даже моего, — добавляет Элайджа. Ей нужна защита, уверен он, хотя бы от него самого. Потому что, когда в город явится Клаус, это не спасет. Елена скрывается в доме, и первородный уезжает. Если кто и знает способ остановить его брата, так это ведьмы, и именно к одной из них он направляется. Остановившись у скромного и немного невзрачного дома, Майклсон выбирается из автомобиля. Сколько лет он ее уже не видел, с последней встречи прошло не меньше нескольких десятилетий. Неуверенно Элайджа жмет на звонок, и спустя несколько мгновений дверь распахивается. Только на пороге совсем не Шейла, а подруга Елены Бонни. — Элайджа? — ошарашено произносит Беннет, не понимая, что он тут забыл. Первородный растерян не меньше девушки и с трудом подбирает слова. — Простите, я, наверное, ошибся адресом. Он собирается уходить, когда знакомый голос доносится из прихожей. — Бонни, это ко мне. Шейла отправляет внучку в дом, ни к чему ей знать о сверхъестественном мире. Она не готова, еще не готова. Наложенное только что заклинание преграды призвано защитить девочку от страшных тайн. Больше в доме не слышно ни звука, исходящего с улицы. — Элайджа Майклсон. Что же привело первородного вампира в мое скромное убежище спустя столько лет? — любопытничает ведьма. Этот неожиданный визит не может нести ничего хорошего, уверена Шейла. На город что-то надвигается, и это она чувствует даже в воздухе. — Никлаус скоро будет здесь. Он хочет избавиться от проклятия нашей матери, — сообщает Элайджа. Столетиями брат искал способ освободиться, но без двойника его просто не существовало. Младшего брата боялись даже самые отъявленные психи, потому что жестокость — его второе «Я». Импульсивность вперемешку с лютой ненавистью и эгоизмом — в этом весь Никлаус. — Ты прав, от этой новости беспокойно, — произносит Шейла, не понимая, какое до этого дело одному из Майклсонов. — Он знает о Елене, — признается первородный, и уже не скрыть тревогу, что застыла в карих глазах. Это не просто беспокойство, от мысли, что Гилберт погибнет, глубоко внутри поднимается настоящая паника. — Мертвое сердце все еще способно полюбить? — улыбнувшись, спрашивает ведьма. Ей не нужен ответ на этот вопрос, она уже знает, что «да». — Я прошу тебя. Шейла, помоги не ради меня, ради Елены, — умоляет Элайджа. Он готов заплатить, и, достав из кармана лунный камень, протягивает ведьме. Для других просто безделушка, но на самом деле ценный артефакт, что обладает скрытой силой. — Я знаю только два способа. Выбирать тебе, — забирая камень, предупреждает Шейла. Майклсон лишь кивает и ждет варианты решения проблемы. — Первый слишком прост для тебя. Обрати ее. Элайджа, даже не рассматривавший такой вариант, в буквальном смысле бледнеет. Кажется, из легких одним ударом выбили весь воздух, но это всего лишь леденящий душу страх. — Нет, — шепчет он, зная, что никогда не поступит так с Еленой. Принуждать кого-то к вампиризму никогда не входило в его планы, но он ведь не спрашивал у нее. Что если Гилберт захочет этого? Сможет ли он отнять ее человечность? — Тогда остается один шанс — «Бал красных роз», — продолжает ведьма, радуясь, что первый вариант первородный даже не стал рассматривать. Разговор о древнем ритуале со странным названием Элайдже не нравится. Он слышал о «Бале красных роз», но не видел ни одного настолько отчаянного вампира, который решился бы его провести. Это скорее легенда и красивый вымысел, именно так всегда считал первородный. Связать свою жизнь со смертной девушкой, подарив ей вечную жизнь. Многие этого хотели бы, но платой становилась собственная уязвимость. Да, болезни и старость больше не грозили бы человеку, но смерть от чужих клыков никто не отменял. Только связь после ритуала настолько сильна, что смерть одного обязательно приведет к гибели и второго. —Это не спасет ее, Клаус убьет нас обоих, — уверен Элайджа. Улыбка на губах ведьмы порядком раздражает. Черты монстра проступают на лице первородного всего на миг, но от собственной несдержанности становится ужасно неловко. — Я бы не была столь категорична. Ступай, поговори с ней, — произносит ведьма и уходит в дом, оставив Майклсона на крыльце один на один со своими мыслями. Дом семьи Гилберт Зайдя домой, Елена уже знает, что разговора не избежать. Тихие шаги на лестнице, и тетя садится на одну из ступенек. Ей нелегко решится на этот разговор, но увлечение племянницы взрослым парнем кажется странным. — Елена. Давай просто поговорим. Я тебе не мать, но я волнуюсь. Слова Дженны заставляют присесть рядом. Ей нужно с кем-то поговорить, поделится своими переживаниями. Встреча с Элайджей уже изменила ее жизнь, Елене снова хочется радоваться каждому дню. —Я влюбилась, — признается Гилберт, и невозможно скрыть чувства, что бушуют внутри. С ним она другая, больше не одна на личном поле боя. Связь между ними с каждым днем только растет, и пять минут без Элайджи длиннее, чем вечность. Дженна улыбается, Елена всегда была открытой, а после трагедии совсем замкнулась в себе. Страшно подумать, что бы произошло, если бы в ее жизни не появился этот парень. Может, она зря себя накручивает, и нужно просто пригласить его в гости? — Не спеши, Елена. Ты и так многое пережила, — предупреждает Дженна. Ей ли не знать о том, что мужчины слишком ненадежны. Сколько неудачных романов было в ее жизни, и не счесть, а племяннице всего семнадцать. — Хорошо, — обещает Гилберт. Все и правда развивается слишком быстро, ей не удается избавиться от ощущения давнего знакомства с Майклсоном. Еще эти сны, что будто воспоминания из прошлой жизни. — Пригласи его к нам. Поужинаем, заодно и пообщаемся. Елена, улыбнувшись, кивает на предложение тети. Элайджа понравится ей, в этом она даже не сомневается. В нем есть что-то притягательное, и люди к нему тянутся. Уже сидя в своей комнате, Гилберт крутит в руках телефон, не решаясь набрать заученный наизусть номер. И вздрагивает, когда мобильный оживает от входящего звонка. На дисплее высвечивается имя абонента «Элайджа». — Алло, — тихим шелестом произносит Елена, закрывая дверь в спальню. — Елена, нам нужно поговорить, — слишком серьезным тоном сообщает Майклсон. Ему нужно столько рассказать ей, а мысли разбегаются в неизвестном направлении. Сейчас он не слышит, как бешено стучит сердце в груди девушки. Но находясь на другом конце города, все равно чувствует ее волнение и легкую панику. Потому тихим шепотом добавляет: — Я соскучился. — Я тоже. Приезжай, Дженна устроит ужин, — признается Гилберт. Званый ужин с семьей Елены — не совсем то место, где удастся поговорить, но Элайджа все равно соглашается. Хотя бы потому что сам не знает, как объяснить ей, что скрывает.