Выбор Вели

Нагред стянул рубаху через голову. Бесполезное тряпьё с тихим шорохом свалилось на каменный пол. — Ты догола собрался раздеваться? — уточнил Клорви. — Прикажешь в штанах мыться? — Нагред хохотнул и взялся за пояс штанов. — Помог бы. Хотя лучше сам разденься, а то неловко выходит — я раздет, а ты скромничаешь. Неужели Клорви, наверняка не невинный (на судне, полном моряком, сложно остаться целомудренным) оттолкнёт? Не оттолкнёт. Он похотливо облизал губы, когда Нагред снял штаны и швырнул туда же, куда до этого улетела рубаха. — В таком случае придётся взяться за дело самому. — Нагред не смог не заметить, что Клорви с неприкрытым любопытством уставился на голую грудь, поросшую русыми волосками, покрытую капельками пота из-за жара бани. Дрова потрескивали в очаге, а от чана с водой шёл пар. — Не слишком ли стремительно всё происходит? — Ну вот, опять! Клорви широко раскрыл карие глаза. Странно, но он, хватавшийся за меч, намереваясь разделаться с обидчиком, боялся близости, судя по отчаянию во взгляде. — Какая разница — когда? — Нагред взялся за полы его тёмно-синей рубахи. — Подними руки! — Клорви послушался была рывком стянул и бросил на пол. — Вот чего ты стеснялся. Грудь Клорви оказалась такой, какой он себе и представлял — с выпиравшими рёбрами и бледной, в отличие от загорелого лица, кожей. Клеймо в виде заячьей головы под левой ключицей Нагред увидеть не ожидал. Клорви наверняка довелось немало путешествовать, но Нагред не думал о рабстве, ещё и в таком постыдном. — Я говорил — рано оголяться. Нужно было сначала тебя подготовить к странному украшению! — Клорви усмехнулся. — Далеко не всем такое издевательство над собственным телом по душе. — Не увиливай. Я знаю, что оно означает! — Нагред осторожно прикоснулся к рубцу. — Запомни — тебя послал мне Вели, осуждать и пренебрегать у меня нет права. Клорви закусил губу и уставился в потолок. Нагред ничего не должен знать о прошлом избранника — и всё же кое-что невольно выведал. Он ласково, успокаивая, чтобы сгладить неловкость, погладил шрам. Второй рукой приобнял Клорви за поясницу и притянул к себе. Тот закрыл глаза. Нагред оставил в покое клеймо и положил ладонь на выпирающую ключицу, после — на шею, пока не зарылся пальцами в тёмные волосы. Клорви приоткрыл губы. Нагред нарочно медлил и не спешил подарить ему поцелуй. — Думаю, лучше сначала вымыться. Сними штаны. Они ни к чему! — Нагред охрип от волнения. Сердце ухало, в висках стучало. Клорви завозился с пряжкой. Нагред пошёл к бадье, наполненной горячей водой, сунул палец и, убедившись, что не обожжётся, с удовольствием влез. — Присоединяйся! — Ему не терпелось увидеть Клорви безо всякой одежды. Тот развязал шнурки подштанников. Снимая их, отвернулся. «Ха, твоя задница меня куда сильнее привлекает, чем перед!» — мысленно съязвил Нагред, не отрывая взгляда от ягодиц, поджарых и упругих, погладил затвердевший член. Сколько времени прошло с той поры, как он был с кем-либо в постели? Он не смог вспомнить, но, судя по остро нахлынувшему вожделению, давно. В его жизни встречались люди куда более красивые, чем Клорви, но большой любви он ни к кому не испытывал. «Вели, да ты горазд выбирать! Я бы сам лучше не смог!» — послал мысленную благодарность богу Нагред. В иное время он прошёл бы мимо и даже не задумался, что Клорви — его вторая половинка. Тот сел на табурет, одну за другой размотал портянки и только после этого вытянулся во весь рост. «Как он попал в рабство-то?» — задумался Нагред. Клеймо притягивало взгляд. Клорви подошёл к бадье и сел на бортик. — Залезай! — Нагред подтянул колени, чтобы он уместился. Худощавый Клорви не занял много места. Он взял тряпку, смочил её и потянулся за мылом. — Со спины начать? — поинтересовался он. — Лучше с неё. Если прикоснёшься к моему другу, то я за себя не ручаюсь, — прошептал Нагред и привстал, не мешкая развернулся. Клорви намылил спину под лопаткой и легонько потёр. Клорви заметил маленький шрам от стрелы. Значит, понял, что богато неприятными событиями не только его прошлое. — Сильнее. Мы, рагтарцы, не разваливаемся на кусочки от грубости. Кому как не тебе это знать? — подбодрил Нагред. — Иные рабы не выживают, ты же сумел вырваться на свободу. Клорви послушался. Кожа в том месте, которое он с усердием натирал, горела. Нагред наслаждался прикосновениями сильных пальцев. Давно он не испытывал подобного — чувствовать, как кто-то посторонний намыливает спину. В последнюю очередь Клорви взял кувшин и щедро полил водой плечи Нагреда. — Теперь повернись. Моя очередь. — Тот забрал тряпицу. Клорви охотно доверил тело Нагреду. Тот, уверенный, что он не сломается, с усердием намылил плечи так, чтобы кожа раскраснелась. Желание одарить лаской никуда не делось, и Нагред свободной рукой ласково дотронулся до выпиравшей лопатки, затем провёл пальцами вдоль позвоночника. — Я был прав. Будто из стали, — шепнул он. — Предлагаю каждому заняться самим собой, иначе не сделаем того, зачем пришли. Клорви поднялся и расплескал воду. Нагред посмотрел на его живот, затем ниже — на пах, поросший тёмными волосками. Член с полуоткрытой розовой головкой дал понять — ласки не остались безразличными. Клорви хотел того же, что и Нагред. — Согласен, — произнёс он и щедро намылил грудь. Клеймо ненадолго скрылось под слоем пены. Нагред следил за движениями. Голова кружилась, в ушах звенело, как под дурманом. Не верилось, что он уже не одинок, что рядом — тот, кто разделит с ним невзгоды. Тот, кого он хочет. Тот, чей запах сводил с ума, отчего казалось, будто Нагред оказался на морском побережье, а не в душной бане. Клорви напрягся, когда Нагред взял его за предплечья и притянул к себе. — Дураки южане, — пробормотал тот. — Зачем дожидаться церемонии и лишать себя удовольствия, если можно получить его прямо здесь и сейчас? — Он приподнял подбородок Клорви и потянулся к приоткрытым губам. Тот ответил на поцелуй, пылкий, глубокий — настолько, что кончики языков соприкоснулись. Немного времени — и напряжённое тело обмякло, Клорви запустил пальцы в волосы Нагреда, погладил затылок. Поцелуй резко прервался. — Выйдем? — предложил Нагред. — Хорошо! — Клорви слабо улыбнулся и похотливо облизал верхнюю губу. Переступив бортик, он выбрался из бадьи. Нагред последовал за ним. Обняв его за талию, поцеловал шею, легонько куснул мочку, украшенную серьгой. — Проклятье, так и зубы сломать недолго! — выругался он не столько из-за неприятных ощущений, сколько из-за испорченного впечатления. — Прости, но я с ней не расстаюсь. — Клорви погладил его скулы. Нагред перехватил его руку, взглянул в карие, от страсти казавшиеся совсем чёрными, глаза и потянулся за простынёй. Клорви помог расстелить серую льняную ткань и улёгся лицом вниз. — Повернись ко мне лицом, — попросил Нагред. — Я люблю смотреть в глаза, а не дышать в затылок. Простыня мгновенно намокла от двух тел. Нагред навис над Клорви и пристально взглянул в загорелое лицо. Тот перебрал волоски в светлой бороде и, улыбнувшись, произнёс: — Южане не любят бороды. — Ну и дураки! — Нагред припал к столь желанным губам, после навалился на Клорви всем телом. Тот и пылко ответил на поцелуй, член потёрся о пах Нагреда, мазнув предсеменем. Нагред оторвался от губ и легонько куснул тонкую шею — туда, где билась жила. На мгновение Клорви напрягся. — Ты — мой, — прошептал Нагред и погладил грудь, якобы невзначай задев крохотные соски. Те затвердели от ласк. Легкие, почти невесомые прикосновения доставляли немало удовольствия обоим. Нагред провёл ладонями по животу и опустил руку ниже — к паху. — Слишком рано для зачатия... — Клорви закусил губу. — Заметил, что не течёшь, — ответил Нагред. — Но тем лучше — можно в тебя. Он желал взять избранника не с целью продолжить род, но получить наслаждение. И доставить — тоже. Клорви охнул, когда Нагред взял в руки член и, отодвинув крайнюю плоть, слизал выступившие на розовой головке капельки смазки, после взял член, твёрдый и небольшой, в рот и стал посасывать. Одновременно тот погладил внутреннюю поверхность бёдер. Клорви послушно раздвинул ноги, но сжался, когда палец проник в него. — Успокойся, я знаю, как доставлять удовольствие вне течки. — Нагред оторвался погладил ствол рукой. Его усилия не пропали даром — палец стал влажным от появившейся смазки, а Клорви часто задышал. Он осторожно, чтобы не причинить боль, ввёл и второй палец, растягивая Клорви так, чтобы мог легко войти его отнюдь не маленький член. В конце концов усилия дали плоды — тот стал достаточно влажным, два пальца легко проникали в него. Только после этого Нагред пристроился между худых бёдер и, приподняв ягодицы, осторожно, чтобы не забыть этот первый раз и собственные ощущения, толкнулся и замер, когда Клорви сжался. Небольшой член умещался в его ладонь едва ли не целиком. Нагред поглаживал его, пытаясь расслабить Клорви, распалить и, наконец, войти полностью. Нагред набрался терпения — и Клорви ответил пылкой страстью и обхватил его торс ногами, призывая входить глубже раз за разом. Нагред вколачивался в тело всё сильнее, впиваясь пальцами в ягодицы, глядя, как вздымается грудь, а с припухших от поцелуев губ срываются стоны. Нагред еле дышал, когда Клорви крепко обнял его, ощущал напряжение и дрожь в теле. Сжав его в последний раз, тот расслабился и открыл потемневшие от страсти глаза. Нагред не хотеля останавливаться, но Клорви лежал под ним, будто тряпичная кукла, дрожавшей рукой поглаживал его спину. Пришлось ускориться. Толкнувшись несколько раз в расслабленный, истекавшщий смазкой зад, Нагред кончил, навалившись на Клорви, и некоторое время, не в силах двигаться, вдыхал солоноватый запах и чувствовал, как бешено колотится сердце. В конце концов тот пошевелился, чем дал понять, что уже пора перестать быть одним целым и снова стать разными людьми. Ставший вялым член выскользнул из зада Клорви. Нагред откатился в сторону и некоторое время наслаждался приятной негой. Как же хотелось, чтобы Клорви прижался к нему, но тот подошёл к бадье и влез в остывшую воду. — Предлагаю отмыться после того, что было, — произнёс таким будничным тоном, будто ещё совсем недавно не испытывал страсть, не прижимался к Нагреду, намекая, чтобы тот входил в него как можно глубже. — Погоди, дай набраться сил, — тот поднял голову, — но я бы не стал торопиться, а повторил ещё раз. — Вода совсем остынет, — холодно произнёс Клорви и дотронулся до оставленной в порыве страсти метки. — Но у нас мало возможности уединиться, — возразил Нагред. Клорви — страстный, он уже доказал это — и на тебе, превратился в кусок льда. «Какой же ты во время течки?» — озадачился он. Увы, ему это ещё нескоро предстояло узнать. Сначала следовало выстроить дом, где можно растить детей.