Проклятие

- Ирма, сделайте мне, пожалуйста, чашку эспрессо. – произнес Уильям Т. Спирс в телефон. - Хорошо, мистер Т. Спирс. – ответила девушка. Через десять минут на столе начальника Третьего Лондонского Департамента шинигами уже стояла небольшая чашечка с ароматным кофе, а сам вышеупомянутый жнец с едва заметными темными кругами под глазами удовлетворенно вздохнул и поблагодарил секретаршу за спасительный напиток. Он снова всю ночь не спал. Уже в который раз… За окном во всю цвело лето, но для Уильяма больше не существовало ни времен года, ни солнца, ни цветов. Той осенью, 17 ноября, мир умер для него вместе с Греллем. Спирс молча сидел в своем кресле, пил ароматный кофе, запершись в кабинете, и как всегда устремив невидящий взгляд в окно. - Твое проклятие сбылось, Грелль. – тихо прошептал жнец. И был прав – он уже начинал понемногу сходить с ума. Он постоянно носил при себе дневник Сатклиффа, как будто боясь, что кто-то отнимет у него последнюю память об алом солнце – его единственное сокровище. Каждую ночь ему снился один и тот же сон, в котором Грелль приходил к нему, иногда среди прохожих ему мерещилось его лицо или голос. А однажды Уильям заметил в толпе девушку в алом плаще, после чего как безумец бросился к ней, испугав бедняжку едва не до потери сознания. Спирс понимал, что это уже паранойя и дальше будет только хуже. Никакие успокоительные и снотворные больше не помогали. Жнец взял чашку с кофе и подошел к окну своего кабинета. Сегодняшняя ночь не стала исключением – он снова приходил к нему. *** Уильяму снилась луна. Она сегодня была особенно яркой и ее свет лился через закрытое окно, падая на подоконник. Но вдруг ее заслонила небольшая туча, и на мгновенье пространство окутал мрак. Но это продлилось недолго, и спустя всего пару секунд холодный свет снова залил все вокруг. Но окно уже почему-то было открытым, а на подоконнике за легкой занавеской виднелся чей-то силуэт с длинными развевающимися волосами. Уильям, лежащий в своей постели, вздрогнул от неожиданности. Тем временем фигура помедлила миг, изящным движением отодвинула занавеску и спрыгнула на пол, медленным шагом направляясь к постели Спирса, который вдруг с ужасом осознал, что не может даже пошевелиться, и теперь широко открытыми глазами смотрел на своего ночного гостя. Грелль медленно подошел к кровати и присел на ее край с нежной улыбкой, тронувшей уста. Ни слова не говоря он провел ладонью по лицу Уильяма, с нежностью глядя на него, и наконец тихо произнес, немного запинаясь, будто слова давались ему с трудом: - Я… люблю тебя, Уильям Т. Спирс… Мне… больше нечем, но… я все равно… люблю. А Уильям лишь лежал, не в силах пошевелиться и что-то сказать, имея возможность лишь смотреть. Наверное, в этот момент его взгляд выражал такую неизбывную боль и муку, что Грелль с глубоким сожалением взглянул на темноволосого жнеца, произнеся: - Как жаль, Уилли, как жаль… Ведь у нас все могло быть по-другому. Внезапно аловолосый отдернул руку от лица Спирса и непонимающе посмотрел на нее – та была вся в крови. - Кровь… - задумчиво. - Чья она, Уилли?.. Ты помнишь? – Грелль пристально посмотрел Уильяму в глаза. И этот взгляд выворачивал наизнанку всю душу, все ее глубины, о которых не подозревал даже сам владелец. На этом моменте темноволосый шинигами всегда просыпался от собственного крика, но сегодня… В последний момент, прежде чем Грелль ушел в ночь, Уилл успел на мгновенье поймать тонкое запястье. Эти сны всегда были до боли реалистичными, вот и сейчас Т. Спирс сидел на своей кровати, все еще чувствуя ладонь Грелля на лице и его запястье в своей руке. Некоторое время Уильям даже не мог понять - приснилось ему это, или же произошло на самом деле… Но он как всегда быстро взял себя в руки, накинул халат и, предварительно сварив себе кофе, принялся за работу. Он заранее знал, что не будет спать, потому взял домой целую стопку документации, которую всю было необходимо перебрать, переправить и сложить – ведь нужно же как-то коротать очередную длинную, одинокую ночь, и этот вариант нравился Т. Спирсу больше всех остальных. Он прекрасно понимал, что работа помогает ему забыться и не сойти с ума раньше времени. Хотя он уже обезумел… *** Небо затянули тучи, и на землю упали первые тяжелые дождевые капли. Но Уильям, погрузившись в собственные мысли и воспоминания, не замечал ничего вокруг. Только во взгляде отражалось море неизбывной тоски, да рука сильнее сжалась, на переплете небольшой книжечки без названия.