Проклятие

За окном кабинета наступили вечерние сумерки. В здании Департамента уже не было почти ни души, все сотрудники давно разошлись кто куда – кто на задания, кто домой, кто просто погулять. Уильям ждал этого вечера как спасения. Он был почти уверен в том, что в конец обезумел, но факт оставался фактом – новоприбывший жнец являлся причиной этому. Что происходит? Это мир перевернулся с ног на голову, или Уиллу просто показалось? С самого утра Т. Спирс размышлял об этом. Не-е-ет… Ирма на самом деле сказала «Грелль Сатклифф», и те стажеры действительно говорили о ком-то с ярко-красными волосами. Слишком много совпадений… Но Уилл все же сомневался, именно поэтому у него на рабочем столе сейчас лежало личное дело нового жнеца, переведенного к ним из Франции. Его биография была вполне обычной. Дата рождения, дата и причина смерти, учеба Академии, дальнейшая работа, в общем, ничего примечательного. Но так было лишь для постороннего зрителя, коим Уильям Т. Спирс не являлся, и потому мог видеть гораздо больше. Например то, что у этого французского Грелля с его Греллем совпадало практически все – важные даты, день поступления в Академию и сроки обучения, до последней буквы повторена история жизни и причина смерти, исключая лишь названия городов и улиц, и точно такая же характеристика. Шинигами стоял у приоткрытого окна и курил, впав в размышления и сопоставления фактов. Благо, почва для этого была плодотворная… Уже ближе к вечеру Уильям осознал одно: все происходящее – закономерность, умело подстроенная кем-то, и если он безумец, то это вовсе не значит, что глупец. Сейчас же темноволосый жнец усиленно перебирал в памяти события прошедших дней, стараясь припомнить каждую мелочь, каждую подробность, которую он мог упустить тогда. Уильям уже сознательно начинал допускать ту мысль, что Грелль жив, хотя тут же понимал невозможность этого. Как?! Если бы этот демон его просто ранил, пусть даже так серьезно, у Сатклиффа еще был бы шанс выжить, но на клинке был яд, в чем не может быть сомнений. Именно здесь на «сцену» выходит Гробовщик. Зачем ему понадобилось тело Грелля? Ответ на этот вопрос Т. Спирс не может найти до сих пор. Все прекрасно знают о том, что мотивы седовласого шинигами всегда необъяснимы и скрыты, наверное, их просто не дано никому постичь… Но зачем ему нужен был Грелль?!.. Неужели… Легендарный жнец большой изобретатель и хитрец. Чего только стоил его грандиозный спектакль с ожившими мертвецами на «Кампании»… Он на многое способен… - Сейчас я разрешу все сомнения. – твердо произнес шинигами в пустоту, после чего затянулся в последний раз, затушил окурок о пепельницу и уверенным шагом вышел прочь. Ноги сами вели его туда, где еще оставалась частичка давно угасшего алого солнца – кабинет Грелля Сатклиффа. «Ты сумасшедший, Уильям.» - мысленно твердил сам себе Спирс, шагая по коридору, и совершенно забыв о том, что в Департаменте уже давным-давно никого нет… Вот и заветная дверь. Похоже, сейчас он познакомится с этим новеньким, и тем самым развеет свои глупые сомнения… Что ж, это наилучший способ. *** Первый рабочий день прошел довольно стандартно, если не считать эпичного столкновения с Рональдом в коридоре и вытекающих из этого последствий. Но от своего бывшего стажера Сатклиффу удалось узнать некоторые подробности. К примеру то, что его кабинет был заперт с самого времени перевода, и все ключи находились у Уильяма Т. Спирса. Это могло наталкивать на самые разнообразные мысли, особенно когда Грелль, войдя в собственный кабинет, обнаружил свои любимые фиалки вполне себе живыми и заполонившими весь подоконник… В этот момент алый жнец заподозрил некоторое несоответствие собственных мыслей действительности. Сомнения царапнули его душу, да только так глубоко, что их владелец даже не смог определить их суть. Также диспетчер узнал о том, что никому, по сути, не были интересны подробности такого резкого и полного его исчезновения. Поначалу в коридорах во время обеденного перерыва и утреннего кофе можно было услышать мимолетные шепоты и слухи на эту тему, но спустя какой-то месяц не стало даже этого. Сам Рональд попытался что-то узнать прямиком у Т. Спирса, но естественно ему никто ничего не стал объяснять, и шинигами оставил попытки докопаться до такого подозрительно резкого ухода наставника. Ах да, еще Уильям стал раза в два нелюдимее и угрюмее. Хотя казалось, куда уж дальше… В последнее время ходили слухи о том, что начальник помешался от полного одиночества, несмотря на то, что вел он себя вполне адекватно. После разговора за чашкой чая с Роном была работа. Много работы – кровавый диспетчер сегодня в полной мере оправдал свое именование… А сейчас Грелль Сатклифф просто стоял у окна в своем кабинете, углубившись в меланхоличные размышления, и устремив взор на потемневшие небеса. Он сегодня почему-то задержался на своем рабочем месте дольше обычного, что само по себе было необычно для аловолосого шинигами. Потихоньку загорались первые звезды… - А к чертям это все! – в сердцах бросил Сатклифф, махнув рукой. – Достало все! С этими словами он резко развернулся на каблуках, и направился к выходу, по дороге захватив пиджак и связку ключей. Первый день позади, что не могло не радовать. *** Т. Спирс стоял в тени коридора, ничем не выдавая собственного присутствия – он хотел просто увидеть этого новоприбывшего шинигами, и тем самым доказать себе то, что его домыслы чистой воды бред. Грелль не может быть жив, это все какая-то насмешка… Как только темноволосый шинигами затаился, дверь кабинета распахнулась, и оттуда показалась стройная фигурка. В тишине коридора раздался щелчок повернувшегося замка, звон брошенных в карман ключей, и стук каблуков по мраморному полу. Вышедший и кабинета жнец неспешно двинулся вдоль коридора, пройдя мимо притаившегося в тени Уильяма, в своей задумчивости даже не заметив его. У Т. Спирса в единый миг подкосились ноги. Он судорожно ухватился за стену, расширенными глазами глядя вслед идущему. Это был Грелль Сатклифф. В глазах резко потемнело, и шинигами никак не мог понять – реальность ли все происходящее, или он бредит, будто в очередном мучительном сне. Грелль, живой и невредимый, настоящий, и он здесь… В следующий миг Уильям ринулся с места за аловолосым шинигами, который все еще неспешно удалялся. - Грелль!.. – этот тихий крик вырвался из самых глубин измученного сердца, и было в нем столько отчаяния и невысказанной горечи, что окликнутый шинигами замер на месте, вздрогнув от неожиданности. Этот голос он узнал бы из сотен тысяч других даже спустя несколько эпох. Ему никогда не забыть его… Сердце Алого Жнеца сжалось, а к горлу подкатил предательский ком. Сердце начало биться часто-часто от волнения и мгновенно накатившей паники. Только бы уйти, сбежать, что угодно! Только не встречаться с тем, кого желал видеть больше всего… Практически инстинктивная мысль, и Сатклифф не оборачиваясь бросился бежать. Но Спирс не мог позволить упустить этот шанс, которым судьба его так внезапно одарила, потому, как только аловолосый шинигами ринулся вперед, он побежал вслед за ним. Короткая погоня, и Уильям настиг Грелля, схватив за запястье и одним резким движением развернув аловолосого к себе. Наконец, в этот миг их глаза встретились. - Грелль… - произнес он дрогнувшим голосом, с нотками неверия от шока. – Неужели… Это на самом деле ты?.. Последний вопрос прозвучал совсем тихо. Уильям смотрел на Алую Смерть практически обезумевшим взглядом. Сатклифф же замер, не в силах пошевелиться то ли от страха, то ли от волнения, и после прозвучавшего вопроса непонимающе взглянул на Спирса. Вот сейчас аловолосый осознал одно – он решительно не понимает, что происходит. Почему Уильям так странно себя ведет? Откуда такая болезненная реакция на его появление? Ведь так не должно быть, ведь он же… Уильям же тем временем все еще неверяще коснулся кончиками пальцев лица Грелля, будто убеждаясь в том, что перед ним не призрак и не видение. И в это мгновение Алый Жнец вспомнил… Перед глазами пронеслись утраченные воспоминания… *** Внезапно Грелль почувствовал, как будто падает куда-то. Или не падает а поднимается… А может быть просто летит… Он не мог наверняка определить. В следующее мгновение тело пронзила адская боль, стало жутко холодно и сыро, в голове мутилось и вдалеке послышался встревоженный голос Уильяма Т. Спирса: - Грелль… Грелль, милый, открой глаза!.. Сатклифф медленно разлепил веки и замутненный, полный боли взор устремился на Спирса. В какой-то момент аловолосому шинигами стало страшно, когда он узнал лицо Уильяма – память о прошедшей ночи была еще слишком жива. Но уже в следующий момент он просто осознал – больше нет смысла чего-то бояться. Он умирает. Это конец. - Уилли?.. – наконец с трудом вымолвил алый шинигами. В тихом срывающемся голосе нельзя было узнать вечно шумного, звонкого диспетчера Сатклиффа. Сейчас он просто смотрел. Смотрел в такие любимые глаза… Жаль, что больше не увидеть их. Какое страшное слово – «никогда»… Уильям крайне бережно и нежно прижал аловолосого к себе, словно бы боясь упустить и потерять. Тот чуть слышно застонал. Тут Т. Спирс очнулся и со всей возможной лаской в голосе зашептал: - Сейчас Грелль, сейчас милый… Нужно срочно перенести тебя в лазарет. Там тебе помогут, ты поправишься, и все будет хорошо. Ты только не уходи, не закрывай глаз! - Не надо, Уилли… Мы оба понимаем, что уже ничего не будет хорошо. Это конец. Тот неверяще смотрел на Сатклиффа, будто не хотел признавать неизбежного. Но уже спустя мгновение его лицо исказила адская мука. Несколько слезинок скатилось по щеке Уильяма, он опустил взгляд и произнес: - Прости… Хотя я никогда и ничем не смогу заслужить твое прощение после всего что сделал с тобой. Прости… Грелль слабо улыбнулся и прикоснулся ладошкой к лицу Уильяма, утирая слезы и поднимая его взгляд на себя. - Давно простил. Я люблю тебя, Уильям Т. Спирс. Мне… больше нечем… Но я все равно люблю… - пошептал Грелль и сознание покинуло его. *** Все его сны – это лишь попытки памяти вернуть утраченные кадры, отображение реальности… В считанные доли секунды Грелль вспомнил то, из-за чего было легко и беспощадно разрушено их с Уильямом будущее, которое вполне могло бы быть, если бы только… Но уже ничего не исправить. Еще тогда, той злополучной осенью еще было возможно что-то исправить, но сейчас… Слишком поздно. Они оба умерли тогда – поздним вечером в той самой подворотне. *** - Уилли… - произнес он, глядя в любимые нефритовые глаза. – Да, это на самом деле я… Уильям же все еще судорожно сжимал в своей руке запястье Грелля, а другой ладонью касался его лица. - Это ты… Как это возможно?.. Я же помню… Я же… - запинаясь, через силу пытался высказать шинигами. Но в следующий момент он опустился на колени, взяв руку Сатклиффа дрожащими ладонями, и произнес, глядя прямо в глаза: - Прости меня. Если когда-нибудь сможешь, прости… Грелль тут же опустился рядом с Уильямом, крепко обнял его, прижавшись, и прошептал: - Уже давно простил, Уилли. Я не мог не простить, ведь я так люблю тебя… - и обнял еще крепче. Шинигами улыбнулся. Впервые за все свое посмертие просто улыбнулся и крепко прижал к себе свое нечаянно обретенное счастье, как будто боясь того, что все происходящее лишь прекрасный сон. - Я больше жизни люблю тебя… - прозвучало из уст Уильяма Т. Спирса в пустынном коридоре Третьего Лондонского Департамента шинигами.