Проклятие

*** Ночь, и только ночь спасает нас в своих объятьях, Окутав душу синей тишиной. Луна и звезды будут в ней сиять нам. Страшась на небе быть настигнутыми тьмой. Ночная тишь окутывает мягко, даруя сердцу сладостный покой. Ему под звездами не будет зябко, оно хранимо ночью и луной.

Сегодняшнюю ночь они провели вместе. В тихой, немногословной беседе, за запертой дверью кабинета Грелля Сатклиффа. Две искалеченные души, наконец нашедшие друг друга. Для Уильяма все было как во сне – никогда он не мог даже предположить, что снова сможет увидеть изумрудную зелень таких любимых глаз, коснуться лица и услышать, как бьется это израненное им самим, но все еще любящее сердце. Сейчас они вдвоем сидят на стареньком диванчике в темном кабинете, и тихо беседуют. Им надо так много сказать друг другу, так много объяснить… Какие странные существа люди. Для того чтобы просто поговорить, им нужно пройти через бесчисленное множество бед, препятствий и несчастий, испытать столько боли… Просто для того, чтобы поговорить... Почему Грелль не мог тогда, пять с половиной лет назад просто прекратить корчить из себя того, кем по определению не являлся? Кого он пытался обмануть, думая, что добьется этим чего-то хорошего? Не себя ли самого? А Уильям… Здесь все и так понятно. Ведь если бы они еще тогда вот так поговорили друг с другом, то всех этих лет черного безумия могло бы не быть. Но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения. 23.45 на часах. - Он мне сказал, что тебе все равно… Что ты… - произнес Грелль и запнулся. Т. Спирс сжал в своих руках ладони Алой Смерти, заглянув ему в глаза, и негромко произнес: - Мне никогда не было все равно. Появившись однажды в моей жизни, ты навеки лишил меня возможности быть равнодушным к тебе. - Уилли, что произошло той осенью? Почему все получилось вот так?.. 1.50 на часах. На небосклоне сияла луна. Небесная Странница легко могла видеть как в ее холодном, серебристом свете сидят, обнявшись, два жнеца. Идеальное сочетание черного и красного, которое, сливаясь, создает нечто новое и прекрасное на полотне картины ночи. - Думаю, я должен вернуть тебе кое-что. – тихо произнес Уильям. Сатклифф, доселе любовавшийся луной, обернулся лицом к Спирсу, и заинтересованно взглянул на него. Тот, не говоря ни слова, вытянул из внутренней стороны пиджака небольшую книжечку и протянул её Греллю. Аловолосый сразу даже не понял что это, и лишь присмотревшись, узнал свой некогда исчезнувший личный дневник. - Я случайно нашел его тогда в твоей квартире, он лежал на столе. Прости, я не должен был читать его, но… - извиняющимся тоном произнес Уильям и отвел взгляд в сторону. - Так ты все знаешь еще с тех пор?.. – удивленно спросил Грелль, наскоро пролистывая страницы. - А я-то думал, почему у меня была выбита входная дверь, но ничего не пропало. Вот ты кто, неизвестный грабитель. – чуть заметно улыбнулся аловолосый, на что Уильям его мягко обнял, уткнувшись носом в алую макушку. Он все еще с трудом верил в то, что происходящее является действительностью, а не игрой его безумия. 4.00 на часах За окном серело, занимался рассвет – благословенное время. Помните ли вы, каков он? Предутренние сумерки… Солнце еще не вырвалось из плена горизонта, но звезды, на светлеющих с каждой минутой небесах, уже почти померкли. Все спит. Лишь слышен шум ветра в ветвях деревьев, убаюкивающий говор листвы. Где-то вдалеке запели первые птицы. Вот, слышна трель жаворонка, нарушающая, но, в то же время, дополняющая священную предрассветную тишь. Усталые, измотанные сильными переживаниями и эмоциями от встречи жнецы мирно спали прямо на том диванчике, где и проговорили всю ночь напролет. Им нужно было многое друг другу сказать… Слишком долго они молчали, и слишком дорого им это молчание обошлось. Внезапно, послышался осторожный щелчок в замочной скважине, дверь кабинета тихонько отворилась, и на пороге показался темный силуэт. Жнецы, утомленные ночной беседой, продолжали мирно спать, никак не отреагировав на странного рассветного гостя, лишь Сатклифф от чего-то поёжился и нахмурил брови во сне, но Уильям прижал его к себе чуть сильнее, и все снова стихло. От этого движения незнакомец на мгновение замер, повернувшись в сторону шинигами, затем бесшумно двинулся вглубь кабинета. - Хи-хи… Партия не окончена. Настоящая игра только начинается, мои милые куколки. – тихо произнес он себе под нос, снова хихикнув. Подойдя к письменному столу, нежданный гость остановился, извлек откуда-то из глубин своего балахона небольшой конверт, положил его на стол, и тихо что-то прошептал над ним, после чего конверт исчез. Незнакомец удовлетворенно улыбнулся, и удалился также бесшумно, как и пришел. 6.20 на часах. Грелль привычно потянулся, при этом чуть мурлыкнув, но в этот же момент обнаружил, что находится в чьих-то объятьях. Память тут же услужливо напомнила ему о последних событиях, и жнец сам себе улыбнулся, обняв Уильяма еще крепче. Но Т. Спирс все также продолжал спать, лишь чуть заметно улыбнувшись во сне. Тепло… Так по-настоящему тепло и хорошо ему еще никогда не было… Впрочем, если поразмыслить и рассудить, то и быть не могло, ведь все то, что Грелль чувствовал сейчас, он мог чувствовать только в объятиях любимого, а так как раньше Уилли никогда его не обнимал, то и чувств таких не было. Но одно можно сказать совершенно точно – аловолосый был счастлив. Вот сейчас именно тот момент, когда он счастлив, и больше ничего не надо. Первый раз в жизни ему было так хорошо. Солнце уже давно залило своим светом маленький кабинетик Сатклиффа. Жнецов приветствовало утро во всей своей жизнерадостной красоте. Алый шинигами, мечтательно улыбаясь, все также лежал на груди у спящего Уильяма и размышлял о чем-то своем, явно не имеющем ничего общего с реальностью, блуждая рассеянным взглядом по кабинету, иногда направляя его за окно… Но в какой-то момент Грелль заметил в обстановке кабинета странное, почти неуловимое изменение, будто бы все было как прежде, но все же по-другому. Это внезапно пришедшее ощущение почему-то встревожило его, заставив уже более внимательно оглядеть пространство вокруг в поисках причины его маленького смятения. Как вдруг Сатклифф зацепился взглядом за что-то белеющее на его письменном столе. Еще вчера вечером на нем ничего не было, и Грелль это отчетливо помнил – он всегда был внимателен к мелочам. Такая мысль встревожила шинигами еще сильнее. «Все мои бумаги лежат в ящике, и я отлично помню, что на самом столе не было ничего, кроме настольной лампы. Что-то здесь не так…» - Сатклифф встревоженно нахмурился, ему почему-то определенно не нравилось происходящее. Крайне аккуратно и осторожно – чтобы ненароком не разбудить – красноволосый шинигами выбрался из объятий Уильяма, и на цыпочках подошел к своему столу, на котором лежал так сильно заинтересовавший его объект, при ближнем рассмотрении оказавшийся обычным, ничем не примечательным конвертом. Сатклифф взял находку в руки, повертел, но так и не нашел никаких опознавательных знаков, ничего, что говорило бы об отправителе или адресате, и это заинтересовало его еще больше. Наконец, природное любопытство взяло верх, и жнец открыл конверт – внутри оказалось письмо… «Здравствуй, Грелль! Да-да, Гробовщик всегда в курсе всех новостей, и твой приезд также не остался для меня секретом. Что же ты так - не зашел, не поздоровался, ничего не сказал?.. Хоть бы весточку какую прислал. Нехорошо это – друзей старых забывать. Заглянул бы ты ко мне на чашечку чая сегодня, уважил бы старика Гробовщика. Ах да, Уильяму не стоит знать о твоем визите ко мне. Совсем не стоит. Мы с тобой тет-а-тет (кажется, так говорят у вас во Франции, верно?) побеседуем за жизнь, выпьем чайку с моими фирменными печеньками, ну ты сам понимаешь. Тем более, думаю, у тебя ко мне есть очень много преинтереснейших вопросов, милый Грелль. Да и мне в свою очередь хотелось бы тебе пару слов сказать. Мы с тобой увидимся в любом случае, хочешь ты того или нет. Только вот лучше все-таки не пренебрегай моим радушным приглашением, мой личный тебе совет. Легендарный.» Сатклифф помрачнел на глазах. Он опустил голову, и его челка, упав при этом на глаза, скрыла тенью половину лица шинигами. Рука с письмом медленно опустилась вниз, а вторая с силой сжала столешницу. В груди возникло жгучее желание зарычать и одним ударом проломить стену, но Грелль сдержался. В таком положении кровавый диспетчер простоял несколько минут, впав в глубокие и не слишком веселые размышления… Уильям, который наконец смог нормально уснуть, все еще пребывал в стране Морфея. Пожалуй, это был первый раз за все пять лет, когда начальник спокойно и крепко спал. Грелль, склонив голову набок, печально взглянул на его такое безмятежное выражение лица… Алый диспетчер не мог не заметить разницы между тем Уилли, которого он знал несколько лет назад, и тем, которого увидел сейчас. Жнецы не стареют, не болеют и не умирают. Но, похоже, Госпожа решила сделать исключение для шинигами по имени Уильям Т. Спирс, по крайней мере, по последнему пункту. С тех пор он, казалось, постарел лет на десять. Темные круги, пролегшие под глазами, выдавали частые бессонные ночи, руки чуть заметно подрагивали и Грелль заметил как судорожно он их сжимал, держа что-либо… Алой Смерти оставалось лишь гадать какой ад пережил Т. Спирс в течении этих лет. - Что с нами сделали, Уилли?.. – совсем тихонько прошептал красноволосый, с печальной горечью и болью глядя на осунувшееся лицо мирно дремлющего Уильяма Т. Спирса.