Доказательство жизни или игрушка из плоти

      Частое тяжелое дыхание и постоянная ноющая боль в голове давали понять ему, что он еще жив и в сознании. Кай медленно брел по Подгороду, удивляясь фейерверку красок и звуков, которыми сегодня пестрил город. Все становилось то серым, то ядовито-зеленым, то ярко-фиолетовым, он не переставал удивляться чудесам. А какие чудные звуки были вокруг: пение птиц, сладкий женский шёпот, звук морского прибоя и все разом. Он добрел до своего жилища и наглухо заперев дверь устало сполз по стене… «Ну все, допрыгался, кролик» — подумал он.       Мужчина пытался отыскать в лесу какие-нибудь полезные растения, но что можно найти в мертвом лесу? Пока он бродил по ночному лесу, то умудрился несколько раз упасть в непонятные котлованы, на дне которых была ледяная вода. Не отыскав ничего полезного он, наконец, пошел в Подгород и тут-то его и накрыло. Кай смутно понимал, что нужно что-то сделать, ведь он серьезно отравлен, но по факту, он бессилен без нужных ингредиентов. Остается верить и надеяться, что организм сможет сам перебороть опасную дозу отравы… А если не сможет? Тогда она непременно воскресит его и он станет её рабом! Эта мысль как тяжелый обух оглушила его и немного отрезвила. Он нашел в себе силы подняться и скидать все дрова в камин, чтобы каменное основание хорошенько прогрелось и еще долгое время могло отдавать тепло. Обложив себя матерчатыми мешками, которые он тайком таскал у мертвецов, и закутавшись в тоненькое одеяло он уселся перед очагом. Немигающим взглядом он смотрел за диким танцем языков пламени, а в душе был страх, леденящий страх смерти, после которого не наступит облегчение.  — Не хочу умирать, — сказал он в пустоту, и свернувшись калачиком на полу, продолжил смотреть за пламенем.       Леди Сильвана вновь скучала, нетерпеливо покачивая элегантным сапожком, пока выслушивала доклады от подчиненных. Её мысли носились где-то далеко и она несвязно отвечала на вопросы, все чаще просто игнорируя их. Наконец, ей надоело терпеть, сколько можно.  — Это все прекрасно, но скажи мне Седрик, — прервала она своего офицера и обратилась к слуге, — как там наш мистер молодой алхимик? Седрик удивленно изогнул бровь: «Не могу знать, моя Госпожа, уже два дня его не видно в Подгороде. Я думал… думал вы избавились от него, когда он уходил на поверхность».       Сильвана вскочила со своего трона, взбешенная до скрипа зубов: «Да что ты знаешь!» — зло сказала госпожа и вихрем устремилась к жилищу человека. Конечно, она хотела проучить его, поставить на место, но не была уверена, правильно ли было так поступать, а самое главное, не умрет ли её игрушка от таких уроков. На душе неприятно заскребли вурдалаки, недовольно скворча от поведения королевы. Оказавшись у нужной двери она быстро забарабанила по дереву стальной перчаткой. Но никто не спешил открывать ей, она затаилась, приблизившись вплотную к двери и начала слушать… Тишина, даже звука потрескивающих дров не слышно, вообще ничего. За несколько сильных ударов она раскурочила несчастную дверь, сорвав её с петель.       Внутри царил мрак и полный бедлан: кровать перевернута на бок, непонятные лоскуты ткани разбросаны повсюду, яблоки, которые приносили ему, валяются раздавленные в кашу на полу. Сильвана внимательнее присмотрелась к большому комку ткани, который жался в углу комнаты, нервно вздрагивая. Она подошла ближе, одним движением сдергивая гору мешков, под которыми сидел Кай.  — Что за… — начала она, но осеклась. Кай испуганными глазами озирался вокруг, сжимая в руках отломанную ножку стола. Он был бледен и больше похож на труп, жизнь последними каплями медленно вытекала из него.  — Т-с-с, — он приложил палец к губам, — я тут сижу и прячусь. Мне еще нужно жить, я не хочу стать рабом… немного еще потерпеть и все закончится…  — Какого черта тут творится! — она повысила голос, привлекая его внимание.  — Не шуми, — он умоляющее посмотрел на неё, — иначе она найдет меня и сделает ходячим трупом.  — Что за чушь! — возмутилась королева, теряя терпение.  — Сильвана… — сухими дрожащими губами прошептал он, — она придет… и заберет меня. Она удивленно изогнула бровь, не сразу сложив фрагменты общей картины. Неужели он так сильно отравился, что впал в горячку или что там бывает с живыми?  — Так, хватит, — она взяла его за руку и попыталась поднять. Но Кай из последних сил начал вырываться и брыкаться, беспорядочно махая отломанной деревяшкой. «Эй, эй, эй! Ну-ка спокойнее, не то пожалеешь!»       Она перехватила его руки и рывком подняла с холодного каменного пола. Без лишних церемоний эльфийка потащила его к кровати, ударом ноги поставив её нормально. Силой уложив мужчину, она крикнула: «Седрик!» — её голос, очень громкий, больше походящий на вой баньши, разлетелся по всему Подгороду, заставив мертвецов чертыхнуться. Она нахмурилась и вновь посмотрела на Кая, который все силился вырваться и сползти с кровати.  — Лежи спокойно, — грозно скомандовала она, — не то я сама тебя сейчас придушу. Она приложила руку к его голове, прижимая к кровати и кажется, это немного усмирило бьющегося в агонии и лихорадке человека. Он был холодный, весь дрожал и вздрагивал.  — Моя Госпожа, — на пороге появился явно запыхавшийся Седрик, — Вы звали меня?  — Да, принеси дрова и побыстрее, — скомандовала она, даже не оторвав взгляд от человека.       Это очень уязвило молодого помощника, но он поджав губы и гордо распрямив спину молча удалился. А она в это время старалась хоть как-то помочь ослабшему организму Кая побороть недуг. Без раздумий она расстегнула свой бархатный плащ с капюшоном, накрывая им мужчину.       Чем дольше она смотрела на него, измученного и ослабшего тем хуже становилось ей самой. Леди Сильвана закрыла глаза, со стыдом осознавая, что сама сотворила с ним такое. Опустив голову, она прикусила губу все больше стыдясь своего дурацкого выпада. О чем она только думала? Конечно же о себе! Эгоистично и наивно полагая, что видя чужие страдания она сможет хотя бы позлорадствовать и насладиться зрелищем, достойным Королевы мертвых. Ну почему, почему она?! Она хотела бы умереть, а еще больше вновь ощутить себя живой. Но как можно вновь стать живой? Некоторые из отрекшихся считают, что это проклятие, болезнь, которая как и другие недуги можно излечить. Связные с дальних границ не раз передавали вести о том, что таурены сочувствуют нежити и хотят помочь. Но ей нужно решение, а не банальные утешения.       Жизнь несправедлива, особенно с ней, она страдает больше любого из живых или мертвых. Витая то в мире живых, то видя перед собой призраков прошлого. Неужели она просит так много? Она посмотрела на лежащего перед собой мужчину и ей стало его жалко, по-настоящему. Сильвана виновато упала перед ним на колени, держась руками за голову. Внутри царил настоящий кошмар из светлых воспоминаний давно ушедшего прошлого и отвратительной нежизни теперь. Внутри неё боролась ярость оскверненной души и молодая эльфийка из Луносвета. Злость укрепляла, а ярость придавала сил двигаться дальше ни смотря ни на что, но что это за движение? Бесконечный водоворот ужаса и крови, разбавленный тьмой и холодом.       Впервые за свою новую жизнь она ощутила горечь и обиду, обиду за свою судьбу. Обычно все её переживания и страдания заканчивались истериками, дикими криками и погромом всего вокруг, она яростно разрывала саму себя изнутри. А сейчас ей было грустно и как-то подозрительно спокойно. Маленькая хрустально чистая слеза одиноко упала на холодную каменную плиту. «Я плачу…» — прошептала она не веря, коснувшись лица дрожащей рукой и стерев влажный след. А слезы сами хлынули потоком, она зарыдала не сдерживаясь, вымывая вместе со слезами ужасные воспоминания прошлого и свою обиду. Несколько минут она просто выплакивалась, чувствуя небывалое облегчение, спокойствие…  — Госпожа, — раздался тихий голос Седрика, — что с Вами? Он стоял на пороге, с тревогой и подозрением наблюдая за Сильваной. Она подняла на него взгляд, пальцами смахивая слезы с уголков глаз.  — Все нормально, — ответила она спокойно.  — Я бы так не сказал, — насторожено сказал Седрик.  — Ты можешь починить? — неожиданно спросила она, кивая на раскуроченную дверь.  — Не думаю, что смогу, я могу прислать мастера…  — Нет, — резко сказала она, — ты сможешь сам. Он ничего не ответил, подойдя к выбитой двери, принялся выправлять съехавший замок и загнутые петли. Спустя десять минут дверь хоть и немного боком, но встала на свое место.  — Что-то еще? — Седрик не на шутку разволновался из-за поведения Сильваны.  — Ты можешь идти, — сказала она, продолжая сидеть на коленях перед кроватью Кая. Седрик поклонился и направился к выходу. «И Седрик, — она окликнула его, — … спасибо». Он удивленно вскинул бровь и согласно кивнув покинул комнату.       Сильвана собственноручно развела огонь в камине, с улыбкой вспоминая времена, когда она будучи разведчицей точно также чиркая огнивом наблюдала как маленький огонек постепенно разгорается в хороший костер, греющий тело и успокаивающий трещанием сухих веток. Подойдя к кровати она вновь присела на колени, и внимательно всмотрелась в напряженное лицо мужчины. Как странно было находится рядом с живым, любая мелочь живой жизни становилась важной и интересной. Она прикоснулась к его щеке, которая совсем недавно была холодной, а сейчас горела огнем. Его то знобило, то бросало в жар, он ворочался и тяжело дышал, жадно глотая воздух. Она подползла ближе к его голове, осторожно заключила его лицо в свои прохладные руки и стала внимательно следить за ним. Постепенно быстро бегающие глаза под закрытыми веками начали успокаиваться, а дыхание стало ровнее и спокойнее. Она не верила собственным глазам, но это помогло, она помогла, сама! И тут её осенило: пока она помогала, пока заботилась о нем, то совсем забыла о своих бедах, она стала нужна хоть кому-то, пусть ненадолго, пусть так странно. Она сама слабая и беззащитная, крохотная эльфийка, которая хочет лишь капельку счастья в беспросветном мире алчности и жестокости.       Сильвана погладила его по щеке, беззлобно улыбаясь собственным по-настоящему светлым мыслям, но сможет ли она кому-то сказать об этом? Откроется ли не раз калеченная и скрытная душа для кого-то чужого, даже для него? Этого она не знала, и тут же злоба и звериный оскал напоминали о себе на задворках сознания. Это трудно, почти невозможно доверить кому-то свои мысли, это так откровенно и честно, как в жизни вообще не бывает.       Он тяжело вздохнул, сухими губами вдыхая воздух, который со свистом устремлялся в легкие. Сейчас было легче, не бросало в жар и не веяло мертвецким холодом, было спокойно. Но очень хотелось пить, хотя бы каплю живительной влаги, хотя бы её влажные губы, сладко раскрывающиеся в хитрой улыбке. Он бредил, но ему казалось, что она где-то рядом, следит за ним и ждет, сама не знает чего: его смерти или излечения. Он слишком устал чтобы что-либо понимать…       Влага… я чувствую воду… что это… сладко-кислое… приятное, вкусное… так хорошо. Кто бы ты ни был, спасибо тебе за целебный нектар…       Она подняла голову, тыльной стороной руки стирая с губ остатки яблочного сока и мякоти. Это, пожалуй, самое странное, что она делала в жизни. Пережевывая яблоко она медленно делилась с ним живительной влагой через… поцелуй. Можно ли было назвать этот процесс поцелуем? Она не задавалась этим вопросом, всецело и полностью увлекшись этим процессом… Получалось у неё кажется вполне сносно, в конце концов недавно она провернула и кое-что покруче. В голову не пришло ничего лучше, как такой вариант, да и признаться, она коварно пользовалась положением, иногда покусывая его горячую губу и просто целуя то нежно, то грубо и сильно… какое извращение. Она наверное сошла с ума, но чувство того, что она не отнимает, а спасает чью-то жизнь будоражило все внутри.       Прервав свои манипуляции она взглянула на него. Уголки губ мужчины приподнялись, брови не хмурились, и весь его вид демонстрировал безмятежность. Королева Мертвых закрыла глаза прислушиваясь к внутреннему пожару: огонь и лед бились между собой, жизнь и смерть, свет и тьма, он и она, сплошные противоположности.