Saudade

Юнги нажимает на кнопку смыва унитаза и устало поднимается на ноги. В маленьком настенном зеркале отражается бледный и измождённый Чонгук: с растрёпанной копной тёмно-каштановых волос, глубокими впалыми кругами под глазами и вконец измятой футболке на ослабшем теле. Мин кривится, глядя на «себя». «Я умудрился подпортить даже этого качка. Талант. Не иначе». Он медленно умывает лицо холодной водой из под крана и опускает дверную ручку, выходя из туалетной комнаты. — Вам лучше? — Пак стоит напротив двери и обеспокоенно смотрит на него. Чимин привёл его с остановки в какое-то кафе, буквально в паре шагов, и, усадив на стул в комнате для персонала, исчез на несколько минут, вернувшись со стаканом некой мутной жидкости в руках. Он заставил Мина выпить до конца эту солоновато-кисло-сладкую дрянь, вкус которой запомнится, кажется, на всю оставшуюся жизнь, отчего Юнги благополучно рвало уже в третий раз. Мин утомленно опускается на один из стульев всё в той же комнате и шумно выдыхает. — Может, вам всё-таки лучше в больницу поехать? — Чимин присел на корточки рядом с ним и заглянул в его лицо. — Не нужно, — Юнги провёл руками по всё еще влажному лицу. — Мне уже лучше. — Тогда давайте я свяжусь с вашими близкими, и вас отвезут домой? — предложил Пак. Юнги усмехнулся его словам, представив, как вновь звонит сам себе в Лондон, и отрицательно покачал головой: «Не нужно, Чимин». — Откуда вы знаете моё имя? — в глазах Пака можно разглядеть маленькие светящиеся искорки любопытства, смешанного с… волнением? Твой бейдж, — Юнги показал на карточку, прикрепленную к полосатой рубашке младшего, — там так написано. Казаться сумасшедшим и доказывать теорию о том, что в одной из виденных им лично версий будущего этот парень и Чонгук вроде как были больше, чем незнакомцы, а после он лично проверил отсутствие пульса на его быстро остывающем теле, хотелось сейчас меньше всего. Пак опустил взгляд на табличку с надписью «Чимин» на своей груди и потерянно улыбнулся: «Действительно… Я и забыл». Младший озадаченно посмотрел на Юнги и поднялся на ноги, пройдя к одному из металлических шкафчиков у стены напротив. Он открыл один из них и, недолго провозившись рядом, вернулся к Юнги, протягивая какую-то серую вещь: «Это мои спортивные штаны. Из-за меня вы упали в лужу и испачкали свои джинсы. Возьмите — они чистые». Мин помахал руками: «Не надо». — Придётся взять, — Чимин уверенней протянул ему штаны, — от вас пахнет далеко не весенней свежестью. Юнги нехотя взял вещь из его рук и поднялся на ноги, отчего его слегка занесло в сторону и он схватился за спинку стоящего рядом стула. Пак попытался помочь, но Мин вновь отрицательно замахал рукой, показывая, что справится сам. Пальцы всё еще плохо слушались, и от этого он довольно долго провозился с пуговицами своих джинсов. Чимин лишь молча наблюдал за его действиями, находясь всё так же поблизости. Мину стало от чего-то неловко под его взглядом, и он уставился на стену, пытаясь не обращать на него внимание. Наконец-то застёжка поддалась, и, наспех стягивая с себя прилипающую ткань, Мин услышал внезапный возглас Чимина: «Ох!» Юнги невольно посмотрел на него и увидел, что младший замер и со слегка округлившимися глазами смотрит на его бёдра. Мин тут же перевёл взгляд вниз. «Блять». У Юнги абсолютно вылетело из головы, что он не надевал под джинсы трусов. Он не считал себя стеснительным, но замерший взгляд Чимина на его члене вызывал некий дискомфорт, и ладони Юнги машинально попытались скрыть наготу. От этого движения на пол полетели щедро пожертвованные младшим штаны, которые Мин всё это время прижимал рукой к телу. Пак вздрогнул, быстро отводя взгляд в сторону, и опустился на корточки, поднимая упавшую вещь. Неожиданно раздался щелчок, и дверь в комнату приоткрылась, чем застала Чимина врасплох, и он неловко покачнулся на носках кроссовок. От этого движения его тут же начало заваливать прямо на ноги Юнги, и тот инстинктивно схватил его за плечи, чтобы их вместе не опрокинуло прямо на пол. Между образовавшимся дверным проёмом показалась уже знакомая рыжеволосая девушка: — Чимин, тебя главный к себе зовё-о… от, это я не вовремя, видимо. Пак обернулся, но дверь тут же захлопнулась за ней следом. Он повернул голову обратно к Юнги, и с его губ сорвался очередной сдавленный вздох, когда взгляд вновь зацепился за свободный для любования и уже неприкрытый ладонями член старшего прямо перед его носом. Щёки Чимина вспыхнули. Быстро отстранившись, он развернулся в сторону выхода, спотыкаясь и скомкано кидая на ходу: «Я скоро вернусь», скрылся за дверью. «Охереть». Юнги оторопело перевёл взгляд с закрывшейся двери на свой пах. «У тебя, друг, сегодня звёздный час. Столько внимания…» Он быстро, насколько позволяла его координация, снял с себя джинсы и надел мягкие серые спортивки, которые ему дал Чимин. Они были коротковаты для него и заканчивались чуть ниже икр, но выбирать не приходилось. Юнги сдавленно усмехнулся, глядя на свои ноги. «Со стороны, поди, сказочно смотрелось: Чимин передо мной на корточках, а я со спущенными штанами прижимаю его к своему члену… И попробуй тут доказать, что это случайность». Он тяжело вздохнул и огляделся. Комната была довольно небольшой и обставлена необходимым минимумом: что-то типа кухонного уголка с холодильником, микроволновкой и кулером, столом, несколькими стульями и шкафчиками сотрудников. Возле одной из стен стоял небольшой мягкий диван, на который Юнги решил ненадолго присесть. Голову всё еще вело в неспешном кружении, и в теле ощущалась заметная и тянущая слабость от его неудавшегося эксперимента с успокоительным. Он устало облокотился на одну из подушек, закрыв глаза. «Как же мне опять вернуться обратно?»

***

*00:16:19:32* … Вы часто испытываете стресс? — Стресс?.. Не знаю. Мне кажется, что я перестал узнавать любые ощущения, кроме усталости. Как будто грань, которая позволяла понять, что я на пределе, стёрлась, и я рефлекторно продолжаю делать то, что должен. И что же именно вы должны делать, по вашему мнению? — Зарабатывать деньги… жить. Зарабатываете, чтобы жить? Или живёте, чтобы зарабатывать? — Думаю, что второе. И на что именно вы зарабатываете, есть какая-то конкретная цель? — Разве она должна быть? Если вы живёте, чтобы зарабатывать, то мне кажется, что это предполагает хотя бы стремление к определенной цифре на вашем банковском счёте. — Я не ставил цели накопить миллиард или что-то в этом роде. Я просто делаю то, что у меня хорошо получается. И, как я понимаю, у вас хорошо получается именно зарабатывать деньги? — Ну, видимо, да. По крайней мере, Хана часто мне это говорит. Хана — это ваша..? — Жена. Значит, она тоже поддерживает ваше стремление — просто делать то, что хорошо получается? — *глухой смешок* Нет, конечно. Она говорит это в запале чаще всего. И фраза вроде как звучит с посылом, что только это я и умею. Вы часто ссоритесь из-за этого? — Это сложно делать часто. У неё остаётся немного времени, если я всё-таки прихожу спать домой. Вы часто спите вне дома? — Скорее, я часто не сплю вне дома. Чем же вы занимаетесь по ночам? — Работаю. И всё? — А что вы ещё думали услышать? *тихий смех* Думаете завёл любовницу? В моих сутках слишком мало времени для этого… в отличие от Ханы. Хотите сказать, что подозреваете, что у вашей жены есть любовник? — Я это знаю. Только без понятия, кто он. Может это лишь ваши догадки? — Это лишь моя внимательность, но, увы, не по отношению к ней, а к бьющим по глазам фактам. И какие же факты навели вас на эту мысль? — Она перестала донимать меня бесконечными сообщениями и звонками. Больше не напрашивается сводить её куда-нибудь на выходных, а просто уходит сама, как она говорит на встречи с подругами, и возвращается довольно поздно. Чаще отмалчивается и подолгу переписывается с кем-то в телефоне. Прекратила устраивать мне дешёвые истерики на пустом месте. Спокойно встречает меня с работы за полночь и даже сидит рядом, пока я ужинаю, а не демонстративно идёт спать. Думаю, что последнее это от чувства вины. Очень похоже, верно? Вы не хотели бы поговорить с ней об этом? — *зевок* Зачем? Если вы всё это заметили, то разве вас это не беспокоит? — Нет. Почему это должно меня беспокоить? Не считаете измену жены чем-то важным? — Не настолько, чтобы начинать беспокоиться об этом. Юнги, вы женились по любви? — Как высокопарно звучит «жениться по любви», не находите? Счастливые и влюблённые делают именно так. — В этом плане — у Ханы всё получилось, а я вот облажался. Вы её не любите? — Из чужих уст звучит хреновей, чем чувствуется. Поэтому вам безразлична её измена. Зачем же тогда вы всё ещё вместе? — Спросите у неё. Я никогда не смогу бросить её первым. Почему? — Потому что мои актёрские способности оказались выше, чем я думал. Если всё время врать себе и другим, то оказывается, что со временем начинаешь и сам верить в то, что говоришь и делаешь. У меня неплохо получалось так жить и запутывать самого себя. Пока вся правда изнутри не начала от усталости бить пятками по рёбрам, и тогда наваждение ушло. И что же оказалось? Я на вершине, но вокруг - руины. Они прячут под собой люк с бездной, что я пытался забыть и скрыть от самого себя всё это время. И если выдернуть хоть один камень из этой кучи, то падать будет быстро и пиздец как больно, шлепком переломив копчик о тот самый люк. Такой трус, как я, не станет делать этого с самим с собой. Хана помогла вам что-то забыть? — Как выяснилось — лишь на время, но тогда… после общения с ней всегда было… как будто она медленно склеивала меня по частям. Не боялась наткнуться на очередную грубость, не обижалась на холодность и невнимательность. Я никогда не думал, что смогу дойти с ней до херни под названием «свадьба», но это как-то произошло само собой. Видимо, сложно было игнорировать, когда тебя любили с такой нежностью, непонятно откуда вообще взявшейся у неё ко мне. У вас был неудачный опыт в отношениях, до этого? — Как-то странно называть это так. А как бы вы это назвали? — Не знаю. Мы чувствовали, понимали, поддерживали, оберегали, ценили друг друга… Как называют такое? Дружба. Любовь. — Наверное, так. Через дефис. Почему же распалась ваша дружба — любовь? — Потому что надоевший мне до лопнувших в глазах капилляров сон об аварии был моей пятнадцатилетней реальностью, а не картинками распалившегося воображения. Мне так и думалось, что вы пришли ко мне не просто из-за ночного кошмара. Насколько сильно вы любили своего погибшего друга? — Настолько, что до сих пор. И это, кажется, как чёрная метка — уже навсегда со мной. Теперь я наконец-то понимаю, что вы имели ввиду, когда говорили, что пытались обмануть самого себя. Поэтому вы женились? Считали, что это поможет? — Считал… но лишь испортил ей жизнь. И сейчас я могу лишь откупаться за содеянное до тех пор, пока она не посчитает, что с неё хватит. А как же вы? Подавлять самого себя, скажу вам, не самое лучшее решение в вашей жизни. Вы не считаете, что с вас уже хватит, и пора начать жить открыто и свободно? — Вы думаете это так просто? Вы даже не пытались, откуда вам знать: просто это или нет? — Не хочется больше портить чью-то жизнь. Если бы была возможность устроить что-то типа демо-версии… Попасть сразу в момент, когда уже всё есть, и посмотреть, насколько у вас получится? — *усмешка* Да, если бы так было можно, то я, возможно, рискнул бы. ... *00:25:49:23*

***

Юнги приложил магнитный ключ к замку и дёрнулся от неожиданно раздавшейся мелодичной трели, сообщающей, что блокировка снята. Он неуверенно опустил дверную ручку и, потянув её на себя, медленно, словно непрошенный гость, открыл входную дверь. Скинув ботинки в прихожей, он сделал несколько шагов по гостиной и обернулся: — Тебе в первую дверь слева… вроде бы. Чимин, зашедший за ним следом, молча кивнул и, разувшись, тут же скрылся за указанной дверью. Мин опустился на диван и, запустив руки в волосы, сжал ими разболевшуюся голову. «Ничего не понимаю. Почему я всё еще здесь?» Около двадцати минут назад он был разбужен Чимином всё в той же комнате для персонала, куда младший привёл его с остановки. Оказалось, что Юнги сам не заметил, как уснул на диване, и проспал там почти шесть часов. Мин был неслабо удивлён — ему еще не приходилось так неожиданно и надолго отключаться. Пак сказал, что уже восемь вечера — его смена в кафе окончена, и он собирается проводить Юнги до дома, потому что тот выглядит всё еще бледно и он переживает, как бы тот не рухнул где-нибудь по пути. Мин машинально кивнул, соглашаясь, в его голове шёл очередной мыслительный процесс, который забирал собой всё внимание. Он всё еще не мог найти объяснение тому, почему проснулся всё в том же две тысячи шестнадцатом. По идее он должен был, на худой конец, вернуться, если не в прошедший две тысячи первый, то хотя бы в свой — две тысячи пятнадцатый. Не произошло же ни того, ни другого. От напряжения разболелась голова. Занятый своими мыслями, отягощенными нарастающим внутри черепной коробки давлением и какими-то безостановочными рассказами младшего, Мин не заметил, как довольно быстро они добрались до дома. Юнги уже хотел прощаться, но Пак попросился в туалет и Мину было как-то неловко отказывать ему. В конце концов он помог ему сегодня, да и они вроде не совсем уже и незнакомцы, хотя помнит об этом, видимо, только он. Легкими массирующими движениями подушечек пальцев по голове Юнги пытается унять давящую боль и собрать хоть какие-то обрывки происходящего воедино. «Получается, что все-таки неважно, где я уснул. Тогда что именно? Может время? Первый раз это произошло в офисе… Сколько тогда было? Около двенадцати, по-моему. И я очутился в 16-м году. Второй раз было уже почти два ночи и меня закинуло в прошлое. Но третий раз был почти сразу же после второго, и я вновь в 2001-м. Нет. Часы здесь не причём, тогда что же?» Мин нервно постукивает ладонью по обивке дивана и задумчиво закусывает губу, когда его блуждающий по комнате взгляд неожиданно цепляется за настенный календарь на противоположной стене. Красный квадрат очерчивает дату «22 мая». Мысль запинается на несколько минут и внезапно по позвоночнику пробегает холодящая волна от пары сошедшихся деталек пазла. «Дата! Первый раз был еще четверг, 21-е. Я уснул 21 мая 2015-го и попал в 22 мая 2016-го. Второй раз было уже за полночь и наступило 22-е. Уснул 22 мая 2015-го оказался в 22 мая 2001-го. Третий раз всё еще было 22 мая и вновь я в 2001-м. В последний раз уборщик сказал, что было 21 мая. И вновь из 21-го я перенёсся в 2016!» Дата! Это зависит от числа!» Юнги радостно заулыбался, и ему показалось, что даже головная боль уменьшилась. «Тогда, что меня возвращало обратно в моё время? Видимо… это было каждый раз после аварии и смерти Хосока. А что было в 16-м?» За стеной, в ванной комнате, послышался приглушённый шум бегущей из крана воды, напоминая о забытом госте. Мин поднял взгляд на закрытую дверь. Тревога поднималась в нём с осознанием очередной разгадки в случившемся временном ребусе. «Чимин! Он ведь тоже в тот вечер…»

***

Чимин легонько похлопал себя по щекам и посмотрел на своё разгоряченное отражение в зеркале. Он не мог поверить в то, что с ним происходило. Сейчас он был в квартире, в которую даже не представлял, что вообще когда-нибудь попадёт. Он провёл рукой по стеклянной поверхности столешницы у раковины, словно в доказательство тому, что отзывающиеся в пальцах прикосновения ему действительно не мерещатся и всё это происходит прямо сейчас. Взгляд вновь поднялся на своё взволнованное лицо. Сейчас нужно собраться и быть уверенней. Ни в коем случае нельзя упустить такую возможность, которую так благосклонно, как редкую монету в ладонь, кинула ему судьба. Чимин уже как год работает в кофейне возле той автобусной остановки, которая сегодня стала неким соединяющим звеном двух половинок абсолютно чужих цепочек. Конечно, он не рассчитывал, что придётся оказывать чуть ли не первую помощь пострадавшему. В его фантазиях всё было несколько иначе, но какая разница как, ведь главное, что наконец-то. Он обратил внимание на Чонгука еще в самый первый раз, когда тот, полгода назад, появился у кассы напротив него, заказывая для себя какой-то кофейный напиток. Чимин, кажется, уже тогда пропал. Высокий шатен с затягивающим взглядом и по-детски скромной, но невероятно сексуальной улыбкой заставил сердце тихонько пискнуть и превратиться в мягкое и сахарное облако, которое приятно защекотало внутри. Он не успел опомниться, как незнакомец, получив свой заказ, быстро исчез за дверью, унося вместе с собой все мысли Чимина. А он так и остался потерянно сжимать в руках чек, на котором остались данные о заказе и…о, божечки! Имя, расплатившегося за него по карте, Чон Чонгука. Следующие несколько недель Чонгук не появлялся ни в одну из его смен в кафе, чем извёл бедную, пошатнувшуюся стабильность внутреннего мира Пака. Грустно протирая окно в один из очередных рабочих дней, он, не веря своим глазам, уставился на то, что было за стеклом. В нескольких метрах возле той самой остановки стоял Чонгук. Который обнимал какого-то светловолосого паренька, перед тем как тот, быстро чмокнув его в губы, зашёл в подъехавший автобус. Чимин чуть ли не прокусил до крови собственную губу. То, что он видел вряд ли походило на отношения близких родственников или друзей. Прикосновения были слишком нежные и взгляды… ну, почему Чонгук так смотрит на какого-то другого, а не на него? Через минуту Чон зашёл в кафе и сделал заказ. Его бархатистый голос и счастливая улыбка на губах коварно подкосили коленки Чимина, затмив собой жгучее чувство после увиденного несколькими мгновениями раннее, и сознание вновь растеклось в карамельные реки, вызывая непроизвольную улыбку в ответ. Он самолично изъявил желание принять участие в увлекательной пытке под названием «выходные смены». Теперь каждый раз в конце недели Чимин наблюдал одну и ту же картину: блондин, Чонгук, объятия, поцелуй, автобус. Душу резало на куски, но тут же волшебно исцеляло, когда Чон в очередной раз желал ему «Удачного дня!», забирая свой заказ и пропадая до следующей недели. Рыжеволосая Сона, его коллега и одна из близких подруг, лишь вздыхала, глядя на всё это. Она предложила помочь им «сблизиться», но Пак отказался. Не хотелось портить чьи-то отношения или, того хуже, быть «запасным вариантом», пусть и ценой незаживающих ран на сердце. Сегодня же, видимо, был, если не знак судьбы, то… что же тогда? Чонгук и парень пришли на остановку чуть раньше, чем обычно. Блондин выглядел довольно потерянным, а Чон — крайне недовольным. Он что-то пил из жестяной банки и, кажется, был в своих мыслях. Они некоторое время сидели на остановке, но Пак плохо видел происходящее, они сидели к нему спиной. После же подъехал автобус, но не было никаких объятий и поцелуя в губы, лишь скомканный чмок от светловолосого в щёку, который, кажется, проигнорировали. Буквально несколько минут спустя Чон упал на колени, и Чимин просто на автопилоте вылетел к нему из кафе. Он ужасно перепугался на самом деле, но старался держать себя в руках. Когда Чонгук произнёс его имя, он, кажется, чуть не улетел в другое измерение от неожиданности и счастья, но вовремя спохватился. Ему действительно показалось, что у Чона инфаркт, потому как тот хватался за сердце, но оказалось, что у него передозировка каких-то лекарств. «Неужели он наглотался таблеток с алкоголем из-за того парня? Что между ними произошло?», озвучил он свои предположения Соне, когда Чонгук в очередной раз скрылся в туалете, опустошая желудок. «Даже, если между ними что-то и произошло, то это твой шанс, Чимин», сказала она, «Не тупи и закидывай поводья, пока он не опомнился о своём красавчике — блондине». Ситуация со штанами, кажется, подлила масла в огонь. Пак не предвидел подобного поворота в событиях. Выбегая из подсобки с алеющим лицом, он промчался мимо рыжеволосой, успев краем уха, уловить её: «Что всё? А чего вы так быстро?», и лишь сильнее залился обжигающей краской. Но вернуться пришлось, начальник мягко намекнул, что приводить удачно спасенных, пусть чуть и не умерших, но посторонних людей в комнату для сотрудников — нельзя, и попросил разобраться с ситуацией поскорее. Чимин долго не решался вернуться в комнату к Чону, но всё же взял себя в руки и обнаружил, что Чонгук уснул на диване. Он лежал на небольшой подушке и как-то весь сжался, подгибая ноги ближе к животу. Он спал, но его брови были нахмурены, и всё лицо отражало какое-то волнение. Чимин присел рядом и аккуратно положил ладонь ему на голову, поглаживая мягкие волосы. Чонгук словно расслабился от этих прикосновений, и напряжение на его лице почти сразу же спало. Сердце Пака сделало «ёк» и приказало, накрыв Чона пледом, не сметь будить его, даже если это будет стоить ему жизни или работы, на худой конец. Как ни странно, начальник не стал лить ничьей крови и отчего-то согласился оставить чужака в покое. Может, Чимин научился гипнотизировать своим взглядом? Идя по дороге в сторону дома Чонгука, Пак был настроен более решительно и пытался разговорить его, но Чон будто находился мыслями совсем в другом месте и почти не реагировал на его слова. Чимин вновь вспомнил о светловолосом парне, и уверенность накрыла с головой, заставляя соврать и проникнуть в чужой дом, ощущая себя от чего-то коварным лазутчиком. Сейчас же вся твёрдость духа опять куда-то делась, и он нервно покусывал собственные губы, стоя в незнакомой ванной. От волнения в который раз из носа пошла кровь, капая на белоснежный обод раковины. Чимин, чертыхаясь, оторвал немного туалетной бумаги и, прикладывая её к носу, открыл кран, смывая алые капли с керамики.