Плацебо

       Мир в тот вечер уснул рано, ещё не было и десяти. Сам. Без таблетки. А я, наоборот, вертелся в кровати почти до утра и никак не мог выбросить из головы сегодняшние несколько часов в студии. Мучил себя воспоминаниями, воспроизводил в памяти всё до мельчайших подробностей. Дыхание, движения, поцелуи, затуманенные глаза напротив. В который раз поражался, как он ловко и почти моментально перестроился с разморенного оргазмом мальчишки в шутливого и подвижного фотографа? Я даже не побоялся мысленно назвать его этим словом, потому что лично пересмотрел все отснятые кадры, как только Мир лёг спать. Увиденное меня поразило.        Я никогда не думал, что могу быть таким, каким увидел себя на фото. Я даже не мог представить, что он видит меня таким. Глупо, но я не узнавал сам себя. Горящие глаза, растрёпанные волосы, голая грудь, влажная от испарины, зацелованные губы. А ведь я даже не позировал, просто говорил с ним тогда, рассматривал его, хотел до звёздочек в глазах, а он сам сумел поймать нужные моменты.       Мир тогда фотографировал меня довольно долго. Что-то спрашивал, а я отвечал невпопад. Улыбался, а я залипал на его улыбки и ямочки на щеках. Он вёл себя так естественно, что я начал побаиваться, что мне просто всё почудилось. Хотя, стоящий колом член, говорил совсем о другом и жутко отвлекал, не давая сосредоточиться.       И, как только я начинал понемногу успокаиваться, Мир как будто бы специально подходил к самому дивану и, гипнотизируя меня глазами, просовывал свою острую коленку между моих ног. Снимал вблизи, только лицо, сосредоточенно делая вид, что его нога рядом с моим членом нужна ему только для опоры. А у меня было такое чувство, как будто из меня выжимают весь кислород. Раза два я чуть позорно не кончил в штаны от таких издевательств над моим организмом. Не знаю, понимал ли он, как действует на меня, скорей всего, что да — понимал. И тогда напрашивался вопрос, зачем он это делал? Играл? Дразнил? Мстил? Соблазнял? Вариантов было много, но с ответом на этот вопрос я так и не определился. Это было сумасшествие, в которое он с лёгкостью втянул меня.       В какой-то момент я просто не выдержал и, оставив его одного в студии, закрылся в небольшом душе. Мне даже не пришлось напрягаться. Пара-тройка движений, и я уже кусаю губы и, зажмурив до боли глаза, выпускаю из лёгких сжавшийся воздух, оставляя на пластиковой стенке белесые разводы.       И он прекрасно знал, что я там делал, потому что, когда я вышел, то увидел это в его глазах. Но Мир просто смолчал. Не было едких комментариев, не было вообще ничего. Его запал прошёл так же быстро, как и возник. Теперь он выглядел уставшим и сонным. Обычным измотанным подростком. Но было поздно, я уже знал, каким он может быть. Я запомнил каждую секунду. И, именно поэтому, я не мог уснуть.       И только когда в окна заглянули первые лучи, я устало прикрыл глаза и даже сам не понял, как задремал. Проснулся так же неожиданно. Даже сквозь закрытые веки чувствуется, как нещадно слепит полуденное солнце.       Всё ещё не открывая глаз, протягиваю руку на подушку рядом и обнаруживаю пустоту. Первое что накатывает — это страх. В голове уже складывается картинка — вчера вечером я просто бросил ключи на полку в прихожей. Я устал, вымотался, мои нервы были на пределе и я просто забыл спрятать их. Мир тогда первым ушёл на кухню, делая вид, что ничего не произошло, заварил нам чаю, сделал горячие бутерброды. Болтал без умолку обо всём и ни о чём конкретно. Рассказывал про какие-то телепередачи, которые смотрел недавно, а я даже не спросил его, когда это «недавно» было. Только смотрел на него. Хотел его. Я не мог быть таким спокойным, как он. Меня выкручивало, мне хотелось притянуть его за руку, спрятать лицо у него на груди, провести губами по коже на втянутом животе. Ключи… Если мне повезёт, он вернётся…  — Перестань себя накручивать…       Вздрагиваю от спокойного тихого голоса рядом с собой. Улыбаюсь, не открывая глаз, и облегчённо выдыхаю. Неужели у меня все волнения на лице были написаны?  — Выспался? — на ощупь двигаю рукой и обхватываю его голую, острую коленку.  — Даже слишком, — слышу в голосе смешинки и, ещё не видя его лица, знаю, что он улыбается. — Можно тебя спросить кое-что? Моргаю, пытаясь привыкнуть к свету.  — Не смотри. Опять послушно закрываю глаза и даже кладу свою раскрытую ладонь поверх век.  — Мне так будет проще спросить, — начинает оправдываться, а я готов хоть голову под кровать засунуть, если ему так надо. — Почему ты вчера не взял меня?       Улыбка тут же сползает с моего лица, потому что голос, которым он задал этот вопрос, неприятно подрагивает, как будто его обладатель глотает слёзы. Молчу, обдумывая, как по деликатнее объяснить ему, что вчера я думал только о нём и том, чтобы хорошо было ему.  — Я же видел, ты хотел. Так почему нет?  — Мир… Ты когда-нибудь спал с парнями? С мужчинами?  — Нет конечно! — слышу нотки возмущения.  — Это не так просто, как ты думаешь, особенно первый раз. И больно, — пытаюсь закончить на шутливой ноте. — И пыльный диван в заваленной мешками студии — это не лучший вариант.  — Считаешь меня изнеженной девчонкой?  — Нет. Думаю, ты очень нетерпеливый парень, который хочет всё и сразу.  — Разве это плохо?  — Иногда это неразумно.  — Допустим… Но сейчас мы не в студии… — его голос немного дрожит на последнем слове, как будто бы Мир очень волнуется.  — Ты хочешь попробовать ещё раз? — сглатываю образовавшийся в горле ком и крепче сжимаю веки.  — Ты не хочешь?.. Если нет, так и скажи, я пойму.  — Мир… — блять, ну почему с ним иногда так сложно?  — Брезгуешь?  — Что?! — от нелепости его предположения меня аж подкидывает на кровати. — Что за глупости ты говоришь?  — Тогда, в чём проблема?! — повышает голос и тут же сам себя останавливает. — Прости, сам не знаю, что на меня нашло.  — Мир, я вчера тебя чем-то обидел? Только честно? — на ощупь нахожу его ладонь и притягиваю парня к себе на плечо, перепады его настроения мне не нравятся.  — Ты спрятался в душе и решил свою проблему сам.  — Тебя это задело? — вдыхаю запах его волос и чувствую себя Машкой, которая просиживала с Миром часами, похоже её место психолога теперь придётся занять мне.  — Немного. Я решил, что тебе противно.  — Я был похож на человека, которому противно?  — Я не знаю! — вскидывается, но я притягиваю его обратно. — Я же раньше никогда… Ну ты понял…  — Значит, все твои издевательства над моим бедным телом вчера были обычным соблазнением? — хмыкаю, когда он от смущения прячет лицо у меня на шее.  — Что-то вроде…       Вспоминаю его расстроенное лицо, когда я вышел из душа. Я-то решил, что парень просто вымотался, а тут вот в чём проблема.  — Можно я… — тихо шепчет мне где-то за ухом.  — Можно, — соглашаюсь тут же, даже не зная, что он просит.  — Ты только не смотри. Хорошо?  — Не буду. Клянусь! — улыбаюсь в мягкие локоны. Приподнимается и, судя по шумному дыханию, садится рядом на кровать.  — Надеюсь, ты не думаешь, что у меня никогда в жизни не было секса? — почти невесомо дотрагивается до моей скулы пальцами и ведёт вниз, трогает шею, ключицы.  — Даже в мыслях такого не было, — пытаюсь сдержать улыбку, судя по тому, как он вчера целовал меня и что он вытворял в моих руках, секс у него точно был и не раз.  — Просто мне парни не нравились никогда. Только девочки. — Его пальцы задевают край покрывала и тянут его вниз.  — А сейчас? — замираю в ожидании ответа.  — Сейчас мне нравишься ты… Это странно? Покрывало сползает по телу всё ниже, заставляя кожу покрываться мурашками.  — Мир, ты спрашиваешь у гея, странно ли симпатизировать парням? — не выдерживаю и улыбаюсь, тут же втягивая воздух, когда его пальцы проходятся по моему животу.  — Ну да… Хотя, ты наверное прав. Просто это как-то странно. — Чувствую его дыхание на своём плече, а потом мимолётный поцелуй в ключицу. — С Эмилем я бы не целовался, например, хотя он тоже красивый… Вчера в парке я даже специально рассматривал парней и… мужчин.  — И? — тёплые губы скользят ниже, там, где в грудную клетку ломится сердце, целуют там.  — Я бы с ними не целовался, — смеётся и вдруг залезает сверху и садится мне на бёдра, хорошо хоть покрывало зависло на том же уровне.  — Не поверишь, но я этому рад. Не хотелось бы, чтобы ты целовался ещё с кем-то.  — Ты издеваешься? — упирается ладонями мне в грудь. — У тебя сейчас такое лицо, как будто бы ты заржать готов.  — Прости.  — Нет-нет. Прощением тут не отделаешься! — наклоняется к моему лицу и водит носом по щеке. — Ты же не против?  — Конечно нет… — а сам пытаюсь вспомнить, есть ли у меня в доме презервативы и тут же сам себя останавливаю. Сумасшедший, если ты его хочешь до чёртиков — это не значит, что пацану хватит смелости довести всё до конца.       Лёгкий смешок мне в шею, и губы Мира прихватывают кожу, втягивают, слегка перекатывают между зубами, ещё не больно, но уже на грани. Как будто бы специально проезжается своим пахом мне вниз по животу и по выпуклости, которая явно чувствуется даже через бельё и покрывало. Целует рядом с соском, цепляет его зубами, и у меня мурашки ползут по телу. Медленно спускается ниже, выцеловывая и покусывая почти каждый сантиметр кожи, а у меня круги перед глазами пляшут, до такой степени хочется подмять его под себя и забрать инициативу в свои руки. На уровне пупка замирает и немного приподнимается.  — Дверь…  — Что? — не понимаю о чём он.  — У тебя звонит телефон и стучат в дверь.  — Какого чёрта? — глаза приходится открыть, чтобы тут же увидеть покрасневшего и засмущавшегося Мира с блестящими глазами и стояком в трусах. Оказывается, не один я тут страдаю.       Глухо слышится вибрация телефона, а в дверь действительно стучат. Слегка приподнявшись, придерживаю за талию парня, всё ещё сидящего на мне, и выуживаю с пола телефон, благо рядом с кроватью валялся. Эмиль?! Неужели у двери тоже он?  — Да?! — рявкаю не совсем довольно, возбуждение и не думает проходить, ещё и пацан уселся прямо на…  — Ты дома?!  — И тебе привет, друг, — смотрю на часы, почти два дня.  — Какого чёрта, Егор? Открывай уже.  — Это срочно? — смотрю на Мира, который пытается прикрыть свой стояк краем покрывала.  — Очень. Откроешь?  — Дай мне минут пять… — уже мысленно настраиваюсь на ледяной душ.  — Ты что там делаешь?  — Господи, ты можешь просто подождать пять минут?! — вжимаюсь лбом в бледную грудь парня, притягивая его ближе.  — Только не говори, что ты там… Сбрасываю вызов и обхватываю Мира двумя руками, глажу напряжённую спину.  — Прости… — целую его в плечо и, немного отстранив, заглядываю в расстроенные, зелёные глаза.  — Может действительно что-то важное, — передёргивает плечами и пытается улыбнуться. — Иди. Я тогда поваляюсь ещё немного. — И стекая с меня начинает укутываться. Блять! Если Эмиль пришёл с какой-то чепухой, я ему вломлю по первое число прямо на пороге.       Про душ приходиться забыть, потому что телефон начинает трезвонить опять. Начиная закипать, плетусь в коридор, как был в одних боксерах и, щёлкнув замками, открываю дверь. Кстати, ключи нашлись там же, куда я их вчера положил.  — Время видел? — тут же переступает порог и закрывает за собой дверь. — Что так долго?  — Ну как смог. — Осматриваю его с ног до головы, вроде нормально выглядит, не бледный, не напуганный.  — Упс… — взгляд Эмиля всего на секунду цепляет мой, всё ещё напряжённый пах, и в карих глазах зажигаются искорки. — А я вовремя.  — Скорее, наоборот, — делаю кислое лицо и плетусь на кухню, он топает за мной.  — А вот тут ты ошибаешься, Егор, — и вытаскивает из кармана джинсов сложенный вчетверо лист бумаги. — Это касается твоего найдёныша.  — Что там? — смотрю, как он расправляет листок, а внутри всё холодеет.  — Распечатка. Не поверишь, случайно наткнулся на сайте одном… Вернее не я, а мой программист.  — Случайно? — вспоминаю папку с анализами, которую не хотел брать в руки. Сейчас то же чувство, только в разы сильнее. — Врёшь?  — Блин… — он досадливо трёт переносицу и открывает форточку. Закуривает. — Ну хорошо. Не случайно. Решил проверить паренька твоего, ты же не телишься.  — Проверил?  — Угу… — нервно стряхивает пепел в пепельницу. — Мир где?  — В комнате. Спит, — и я очень надеюсь, что если он и не спит, то хотя бы не додумается выйти, потому что этот лист на столе явно по его душу.  — Посмотри, — кивает на стол, где на белой бумаге ровными рядами написано несколько строк, а снизу некачественное, но всё же узнаваемое фото.       Подхожу ближе, но в руки лист так и не беру, читаю прямо так. С каждым прочитанным словом понимаю — я слишком глупо позволил себе вообразить, что Мир теперь мой.