Месть - блюдо холодное

      Прошла длинная неделя, которая приблизила тот самый день, когда их план должен осуществиться. Ребята волновались больше Чангюна, ведь в последний момент пришел на репетицию ректор, сказав, что там будут люди из известной компании. Эта новость взбудоражила не только половину однокурсников, но и эту четверку, решившую во чтобы то ни стало показать свои навыки.       Чангюн тоже хотел отличиться, ведь как говорил его истинный, для новичка он делает отличные подачи, всегда попадает в такт и на ходу может рифмовать, что не всем начинающим рэперам дано. Тем более стоит отметить, что Им Чангюн — омега. Это действительно поражало весь курс. Даже преподаватели были немного шокированы поведением Има.       Также к ним присоединились несколько других ребят второкурсников, которых привел Хосок, сказав, что они идеально подходят для их общей песни. Это была парочка, состоящая из буйного альфы Минхека и спокойного омеги Хенвона, а также не менее серьезного Шону, что стал «лидером» этой команды. Под наставления самого старшего, они добились нереальных высот. Каждый тянул ноту, подавал идеальную подачу, а также мимика, про которую нельзя было забывать в этой песне.       Все упорно трудились, желая показать себя с лучшей стороны.       Но с каждым днем волнение приходило все больше. Юноша очень боялся, ведь на фестивале должны встретиться родители и, по сути, помириться. Ребята всегда подбадривали его, Чжухон каждый вечер провожал омегу до дома его дедушек, ждал очередного поцелуя и только тогда, когда черноволосый закрывал за собой дверь, довольно удалялся.       Так они и проводили свои дни, пока не настал самый главный, очень важный для всех студентов день. С самого утра первокурсники находились на улице, расставляли палатки с разными вкусностями, ведь к ним приедут гости, ректор не раз упоминал об этом. А второкурсники готовили сцену, проверяли по несколько раз каждый микрофон, настраивали динамики и немного придуривались, когда к ним подходил один из преподавателей. Этот альфа очень волновался, как поняли студенты, по-доброму прикалываясь над ним.       Веселое утро быстро перетекало в день, ребята уже разобрались со всем и на данный момент сидели в одном из залов, бурно обсуждая предстоящие выступления. Кто-то уже готовился, хвастаясь своими навыками, а эта семерка сидела в самом последнем ряду, отодвинувшись ото всех.  — Кихен, возьми ноту выше, — просит его Шону, вчитываясь в текст на листочке, прекрасно слыша, как младший выполняет его просьбу. — Да, так звучит гораздо лучше.       Рыжеволосый коротко кивает, улыбаясь все шире и шире, прекрасно из-под челки видя, как его лучший друг сидел вплотную с красноволосым альфой, что зачитывал одну из его строчек, не теряя зрительного контакта с омегой. Чжухон лучше всех понимал, каково сейчас его истинному. Он так же волновался вместе с Гюном, прекрасно понимая, что на душе у его омеги. Альфа прекрасно помнил те моменты, когда сам показывал своим родителям, чего он стоит. Ли кое-что не рассказал омеге, ведь отец не сразу принял его решение, все-таки в те дни это казалось таким абсурдным…  — Эй, Кихен-а, ты во мне дырку прожжешь, — недовольно протягивает обладатель черных волос, потянув лучшего друга за плечо. — Все хорошо?  — Вы так мило смотритесь, — на автомате выдает рыжик, не переставая улыбаться. — Так бы и затискал!  — Вроде бы как обычно, — задумчиво отвечает ему Гюн, прекрасно ощущая, как Чжухон приобнял его за плечо.  — Вы ведь знаете, что можете рассказать своим детям поразительную историю! — с воодушевлением в глазах гордо произносит омега. — История вашей любви~  — Я не буду говорить нашему ребенку, что поцеловал его отца в клубе, когда был в стельку пьян, — холодным тоном отрезает юноша, вспоминая тот крышесносный поцелуй на сцене.  — Так ты хочешь, чтобы у нас был ребенок? — напрямую задал вопрос альфа.       Щеки Има вмиг покраснели, и тот поспешил уткнуться в подставленное плечо своего альфы, нервно выдыхая в него. Он все еще стеснялся того, что они теперь вместе, однако стало гораздо лучше. Большую часть времени они проводили с друзьями, но в воздухе начало витать некое подобие любви. Черноволосому нравился такой расклад, собственно, как и Чжухону, что поддерживал омегу в любой ситуации.  — Если вы закончили, — неожиданно перед ними появился светловолосый бета, — то идите к сцене, скоро начинаем.       Всего одно предложение, а столько эмоций заиграло на лице Чангюна.       А Чжухон, первый увидевший это волнение, аккуратно прижал к себе своего любимого омегу, наклоняясь к покрасневшему ушку, сразу же опаляя своим горячим дыханием. Чангюн вмиг дергается, желая вырваться из мертвой хватки, вот только замедляется, полностью растворившись в теплых объятиях своего парня.  — Все будет хорошо, верь мне.

***

      Кихен медленно брел по дорожке вперед, ища своего истинного. Вонхо потерялся где-то в толпе, напоследок предупредив, что нужна помощь на сцене, оставляя рыжика одного. Студент уже купил некоторые сладости, довольствуясь их вкусом и идя дальше, осматриваясь по сторонам. Так много народу, что легко заблудиться даже в собственном университете. Кажется, этот праздник многое значил для остальных ребят, каждый старается выжать из себя этот «максимум», чтобы сегодняшние гости остались довольными.       Скоро рыжику придется проделать тоже самое, но сейчас его волновало другое. Неожиданно мимо него прошел отец Чангюна, что легонько задев его, поспешил извиниться и вновь уткнуться в свой телефон. И, словно в сказке, омега видит вдалеке знакомую макушку папы младшенького, широко улыбаясь такой судьбе. Они же все-таки истинные, даже в ссоре стараются быть как можно ближе друг к другу. Эту новость омега должен поскорее доставить макнэ, чтобы морально подготовить его.       Он спешит ближе к сцене, где выступал очередной номер. Много людей уже успело столпиться, ведь им было гораздо интереснее посмотреть на студентов, чем просто прогуляться вокруг университета. Шарм второкурсников действительно привлекал много школьников, которые уже прямо сейчас намеревались поступить к ним.       А вот за стеной началась та еще суета. Кто-то из альф потерял свой единственный медиатор, а до их выступления оставались считанные минуты. Паника не прекращалась до сих пор, Кихен прибежал прямо во время криков организаторов. Но ему это было не настолько важно, как поиски Чангюна. Слава богу, его лучший друг помогал поискам, из-за чего искать пришлось не долго. Быстро добежав до него и схватив его за руку, старший омега ловко разворачивает черноволосого к себе лицом, немедля.  — Твои родители тут! Пойдем, пока есть время.       Чангюн немного испугано кивает, протягивая руку вперед, почти сразу разжимая кулачок.  — Я медиатор нашел…

***

      На самом деле Ендже приехал ради того, чтобы посмотреть на своего сына, не более. Вот только его планы вмиг поменялись, когда он увидел других детей, что выступали на небольшой сцене, полностью отдаваясь музыке. Каждое новое выступление заставляло публику ликовать, многие снимали ребят на видео, кричали от радости, но больше всего молча радовались. Скорее всего, молчаливые люди — родители. Каждый улыбался в тот момент, когда выходил именно его ребенок, показывая настоящую сущность. Светловолосому родителю хотелось как можно скорее увидеть своего сынишку, чтобы тоже порадоваться за него. Наконец-то он сможет это сделать, никто не смеет ему помешать.       Прошло около получаса, когда выступления становились тише, умиротворенее. Все это время Им Ендже стоял твердо на месте, продолжая ожидать Чангюна. К счастью, их номер должен начаться через пять минут, поэтому он быстро позволил себе купить горячего кофе и вернуться к выходу ребят. К удивлению омеги, вышел не только истинный сына, но и остальные, неизвестные ему студенты.       Получив желанные микрофоны, первый начал Чангюн, невольно взглянув на любимого папу, получая ответный взгляд.  — На самом деле, я должен был выступать в другом номере тоже, — немного запнувшись, поясняет омега, — но я решил, что этого будет достаточно. Может быть, это не понравится многим, но я готов этим заниматься до конца своей жизни. Прости, отец.       И отойдя, темноволосый прикрывает в ожидании глаза, неожиданно чувствуя спокойствие. Сейчас ему было не так страшно, как до выступления. Все волнение ушло на второй, а может даже на третий план, оставив только легкость на душе этого юноши. Рядом с ним были его настоящие друзья, любимый человек, и все они поддерживают младшего в этом. И сейчас, открыв глаза, он слышит ту музыку, что являлось наполовину его творением.       Люди все замолкни, проникнувшись этой мелодией. Они покачивались в разные стороны, попадая в такт песни, наслаждались голосами, довольно улыбаясь. Кажется, Ендже был единственный, кто просто стоял на месте и не верил своим глазам. Его сын выступал на сцене вместе с другими, и на лице не было привычного раздражения, прикрытой маской безразличия. Чангюн отдавал целого себя, наслаждаясь процессом.       В какой-то момент, папа почувствовал очередной наплыв вины, из-за чего пришлось отпустить взгляд вниз, прямо на свои же ноги. Плакать очень хотелось, но Им держался из последних сил, желая поскорее оказаться рядом со своим сыном. Если бы он раньше заметил его желание, то сейчас бы Ендже находился здесь вместе с любимым мужем.  — Боже, какой я ужасный родитель, — с грустной улыбкой выдавливает из себя омега, продолжая винить себя.  — Не вини себя, — неожиданно над ухом слышится родной голос, заставляя омежку невольно дернуться назад, прижаться спиной к горячей груди любимого мужа. — Это я во всем виноват.  — Дорогой, — даже не оборачиваясь, шепчет светловолосый омега, ощущая на своих бедрах родные руки альфы.  — Прошу тебя, дай мне шанс исправиться, — тихо произносит мужчина, уткнувшись носом в предплечье законного мужа. — Я клянусь, что не буду влиять на будущее нашего сына.  — Точно? — срывая голос, уточняет омежка, в объятиях поворачиваясь к альфе лицом. — Обещаешь, что перестанешь делать ему больно?  — Обещаю, — коротко отвечает он, положив руку на макушку возлюбленного, сразу же прижимая его к себе, надеясь, что Чангюн не заметит слез на лице своего папы.       А черноволосый видел все это, в душе радуясь. Наконец вся боль, что преследовала его с ранних лет вмиг улетучилась, стоило лишь отцу кивнуть. И на душе стало легко, больше не было неприятной боли, что въелась в сердце омежки, с каждым днем все сильнее и сильнее проникая вовнутрь.       И стоило лишь понять, что отец верит в него, как по телу прошелся табун мурашек, вызывая слезы на глазах молодого человека.

***

      Чангюн быстро добежал до спортивного зала, где увидел своего истинного. Тот стоял к нему спиной, разговаривая с очень знакомым человеком. Парню хватило доли секунды, чтобы увидеть в нем кумира своего возлюбленного. Однако сейчас это неважно, нужно было скорее рассказать Чжухону о том, что с ним хочет поговорить его отец. Да и просто хотелось наконец все прояснить.  — Чжухон! — негромко произносит омега, разрывая их разговор. — Нам нужно срочно поговорить! Отец принял меня!..  — Это хорошо, — отмечает красноволосый, как-то грустно смотря на черноволосого.  — Пойдем скорее, нас ждут, — просит его юноша, схватив за рукав ветровки.       Вот только Ли стоял на месте, словно примерз к полу, не смея двигаться. Стало немного не по себе, ведь тот самый Донрим тоже с горечью смотрел на омегу, не начиная разговор. По сути, они сами должны все прояснить.  — Что такое? — не выдержав тишины, задается вопросом Им. — Между вами что-то произошло?  — Чангюн, послушай меня внимательно, — тихо начинает красноволосый, сделав неровный шаг в сторону своей пары, сразу же распахивая руки, чтобы поскорее заключить омегу в теплые объятия.  — Г-говори уже.       Черноволосый словно чувствовал, здесь что-то не так. Взгляд альфы еще до разговора стал потухшим, похоже это был не конец проблемам. Чжухон не выдержав, продолжил говорить:  — Мне… Мне придется уехать.  — Боже, не пугай меня так! — ударив его в спину, процедил Гюн. — На сколько?       Донрим, что все это стоял в тишине, наконец заговорил.  — На два года. Чжухон уедет стажироваться на два года в Америку.