outcasts

— Какого хрена? — буквально визжит Эдди, когда Стэн стреляет из пистолета вверх, отчего у него закладывает уши. Он тяжело дышит под маской, рука тянется вверх, чтобы открыть лицо, но ее перехватывает Беверли. — Совсем с ума сошел? Не снимай маску, пока мы не вернемся в фургон. Эдди не понимает, что происходит. Точнее нет, он понимает, что они грабят заправку. Оправившись от шока, он оглядывается вокруг: покупатели лежат на полу, Ричи, Билл, Майк и Беверли обчищают магазинные полки, распихивая провизию по своим рюкзакам и карманам, а Стэн стоит перед продавцом, держа его на прицеле пистолета, пока тот вываливает на прилавок все деньги из кассы. Эдди, как идиот, стоит посреди этой вакханалии, пока к нему не подбегает, судя по маске медвежонка, Ричи. — Ты чего стоишь? Бери быстрее все, что надо. — Я не собираюсь участвовать в грабеже! — Поздно, ты уже это делаешь. Мы ограбим этот магазин в любом случае, так что просто воспользуйся ситуацией. — Не… Эдди не успевает договорить, к ним подлетает Стэн в маске Санта Клауса и кричит: — Оставь его, этот идиот вызвал полицию, — он указывает на продавца. — Надо валить. Ричи хватает за локоть Эдди, который, кажется, забыл, как двигаться, по пути успевает стащить с прилавка пару пачек сигарет и выбегает на улицу. За спиной Эдди слышит звон битого стекла и оборачивается, чтобы увидеть Билла с битой в руках и дыру в том месте, где раньше была витрина. Всей компанией ребята забираются в кузов фургона, Билл занимает пассажирское место впереди, рядом с Беном, который уже заправился и завел двигатель, ожидая команды. — Валим, валим, валим! — кричит Беверли, от переизбытка эмоций и адреналина дубася Бена по плечу. Он тут же вдавливает педаль газа в пол, и фургон с визгом срывается с места. Эдди замечает, что с ними кого-то нет. Он оглядывается, чтобы увидеть, как за фургоном бежит Майк и в последние секунды перед тем, как они выезжают на дорогу, успевает запрыгнуть в фургон, схватившись за руку Ричи. Двери за ним захлопываются, и становится темнее — свет исходит лишь от небольших пыльных окон. Пару секунд в кузове тихо, слышно лишь тяжелое дыхание ребят, а Эдди, вдобавок ко всему, слышит гулкие удары собственного сердца и шумящую в ушах кровь. Внезапно все начинают громко смеяться и стягивают маски с лиц. — Вот это был рейд! — восторженно кричит Беверли, и парни поддерживают ее воями и криками. — Черт, я хотела прихватить коробку киндеров, но не успела — этот придурок вызвал копов. — Держи, — Майк достает из рюкзака целую коробку шоколадных яиц, и Беверли с визгом кидается ему на шею. К Эдди, наконец, возвращается дар речи. Он стягивает маску с лица и почти кричит: — Вы только что ограбили магазин и радуетесь этому?! Все в кузове притихают. — Да брось, — первым подает голос Ричи. — У него все застраховано. — Это не оправдание! Вы угрожали человеку пистолетом! Мало того, вы еще втянули и меня в это! — Ага, чтобы у тебя не было соблазна сдать нас в полицию. А пистолет стреляет холостыми патронами. — Боже мой, — Эдди хватается за голову. — Только я начал думать, что вы нормальные, как вы тут же грабите магазин, делая при этом меня одним из соучастников. — Малыш Эдди разочаровался в жизни, смотрите, — тянет Стэн жалобным голосом. — Легко, наверное, малышу Эдди было жить, когда на столе всегда была еда, а мамочка каждую неделю отсыпала деньги на карманные расходы? Легко выступать, понятия не имея, что такое отсутствие собственного дома и уверенности в том, что завтра ты не помрешь от голода, холода или ножа под ребрами. Каждый из нас прошел через все это, прежде чем стать теми, кто мы есть сейчас. И никто не хочет возвращаться к этому. Так вот, малыш Эдди, не смей даже вякать в нашу сторону, пока не поймешь, что такое выживание на самом деле. Стэн заканчивает, кинув последний уничтожающий взгляд, а Эдди еще долго испуганно молчит, не зная, что сказать. Он успел уже тысячу раз пожалеть о том, что сбежал из дома, но какой смысл сокрушаться об этом сейчас? Постепенно в кузове снова становится шумно, ребята достают из рюкзака добычу и делят ее между собой. Когда взгляд Эдди падает на пачку чипсов, желудок издает протяжный вой. — Держи, — к нему пододвигается Ричи, протягивая пару протеиновых батончиков и банку Доктора Пеппера. Эдди показательно отворачивается. — Да брось. Своим протестом ты никому ничего не докажешь, а только себе хуже сделаешь. Тебе надо поесть. Эдди думает о том, что это, наверное, и есть первый пункт выживания — засунуть свои принципы и гордость куда подальше. Поэтому, пересилив себя, он принимает у Ричи еду, буркнув «спасибо». Когда голод утихомиривается, Эдди начинает ощущать усталость. Фургон покачивается на кочках, а из магнитолы негромко доносятся мотивы песен Дэвида Боуи, и это делает свое дело: у Эдди начинают закрываться глаза, а вскоре он и вовсе проваливается в сон. Проснувшись, он не сразу понимает, где находится. Вокруг темно, его тело затекло от неудобного сна, а рядом кто-то лежит. Когда глаза привыкают к свету, Эдди понимает, что это Стэн. Он пытается подняться на ноги, чтобы размять затекшие конечности, но все еще сонный мозг поздно вспоминает про низкую крышу фургона, и Эдди с грохотом ударяется об нее головой. — Долго же ты проспал, — доносится с водительского сиденья голос Ричи. — Сколько времени? — Третий час ночи. Сам не понимая зачем, Эдди осторожно переползает через спящие тела и перелезает на переднее пассажирское сиденье, рядом с Ричи. Он курит в приоткрытое окно, а на приборной панели лежат использованные банки из-под Red Bull-a. — То, что сказал Стэн, — начинает Эдди шепотом, когда набирается смелости, — заставило меня задуматься. Как вы все пришли к этому? Ричи недолго молчит. Докуривает одну сигарету, выбрасывает окурок в окно и поджигает вторую. — Биллу было тринадцать, когда его младшего братика жестоко убил какой-то псих. Он и до этого здорово заикался, но после… просто перестал говорить, будто замкнулся в себе. Для родителей он словно превратился в призрака, всем стало плевать на него. В доме все начало напоминать об убитом Джорджи, так что в один день, когда ему было четырнадцать, Билли просто собрал вещи и ушел. Он почти уверен, что родители не сразу хватились его. На встречу проезжает машина, ослепляя Эдди и Ричи ярким светом фар. Ричи продолжает. — Отец Стэна — раввин в местной синагоге. Он постоянно ограничивал Стэна, давил на него, чтобы тот пошел по его стопам. О том, что каждый человек должен сам находить себе путь к вере, и слушать не хотел. Последней каплей стало то, что Стэн признался ему, что он гей. Тогда отец выгнал его из дома, надеясь, что тот испугается, одумается и вернется на его условиях. Но Стэн просто ушел с концами. На улице он встретил Билла, который к тому времени уже год скитался, и они оба посчитали, что вместе им выжить будет легче. За спиной раздается шуршание, Эдди испуганно оборачивается, но видит, что это всего лишь Беверли перевернулась на другой бок. — Беверли насиловал ее собственный отец. — Эдди открывает рот в ужасе. — Бена и Майка унижали и избивали в школе за лишний вес и цвет кожи. Дома их не ожидала никакая поддержка. Родители Майка умерли, а дедушке не было до него никакого дела. Мать Бена сама была не против лишний раз упрекнуть его. Так что они тоже однажды послали все, собрали вещи и ушли на улицу. Стэн и Билл подобрали Бена на улице, когда он, как и ты, наткнулся на банду Бауэрса. Майку дали убежище, когда тот прятался от копов. Беверли попала к нам последней. Она пробралась на склад, чтобы обчистить наши запасы, но Майк вовремя схватил ее за руку. Девчонок не бьют, решили мы, и предложили присоединиться к нам. — А ты? — спрашивает Эдди, когда понимает, что Ричи закончил и продолжать не собирается. — А что я? — Почему ты оказался на улице? Ричи долго раздумывает, и Эдди думает, что тот его сейчас пошлет, но он, наконец, открывает рот: — У меня типичная история. Отец ушел, мать алкоголичка, вечные избиения и побои, и вот я на улице, — он говорит это все непринужденным тоном, но Эдди понимает по его глазам, какую боль ему причиняют воспоминания об этом. — Мы здесь все собрались не от легкой жизни, Эдди-Спагетти. Общество нас послало куда подальше, так почему же мы должны заботиться о нем? Ричи криво ухмыляется, а у Эдди внезапно зарождается непонятное чувство в груди, похожее на сочувствие и жалость. До рассвета они едут в полном молчании.