Глава 27. Дурак и дважды дурак
23 декабря 2017 г., 11:05
На туалетном столике, среди множества бутылочек с духами и всякими безделицами, стоял массивный ларец из светлого дерева. На откинутой резной крышке выструганные линии складывались в высокий утёс с замком, возвышающийся над морем. Внутри же этого сундучка было множество ракушек.
Серсея с задумчивым видом достала одну из них. Большую, желтоватую, с длинными выступами и коричневыми полосками. Ухоженные тонкие пальцы почти с нежностью гладили плавные изгибы. Когда-то давным-давно её брат отважно нырял с утёса. Не страшась высоты, минуя скалы. Он вновь и вновь отдавался солёным волнам, смеясь и играя. И приносил ей ракушки.
Кто-то гулко постучал в дверь. Как будто металл по дереву.
– Входи, – бросила королева, уже догадываясь, кто это. Она убрала ракушку на место и плотно закрыла крышку ларца.
– Я хочу знать, что происходит, – с порога начал её брат-близнец. – Почему наш отец сидит в темнице? Почему я последним узнаю, что твой сын приговорил его к казни?
– Мой сын? – с выражением произнесла она, даже не удосужившись посмотреть на него.
– Не начинай, – предупреждающе сказал он, проходя ближе. – Когда ты планировала мне всё рассказать?
– Утром, – бесцветным голосом ответила королева, продолжая сидеть с безразличным видом за столиком. Она взяла в руки пузатую баночку с нюхательной солью. Бока её отливали перламутром.
Джейме вырвал баночку и с тихим звяканьем резко поставил её обратно на стол.
– Рассказывай. Быстро, – велел он, нависнув над ней.
– Что ты хочешь услышать? Что отец в очередной раз отнёсся к нам, как к бездушным марионеткам? Ему плевать на любого из нас. Неугодных он просто готов убрать.
– О чём ты?
Она подняла своё лицо к его. Между ними было не больше фута.
– Он хотел отравить Джоффри. Чтобы его место занял Томмен. Которым крутить было бы куда удобнее.
Джейме отпрянул от неё.
– Ты бредишь. Отец никогда бы на это не пошёл.
– Я все видела и слышала. Собственными глазами и ушами.
– И поспешила отправить его на плаху?
– Мой отец или мой сын? – Она взвилась со своего места, как пружина. – Для меня выбор очевиден. Я не жалею ни о чём и поступила бы так снова!
Джейме с неверием смотрел в полные ярости глаза сестры.
– Ланнистер не должен идти против Ланнистера.
По лицу её пробежала досадливая гримаса.
– Мне иногда казалось, что вся семья держится на этой осточертевшей всем фразе. Вот только первым порвал эту черту отец.
– Ты тоже переступила этот порог, – с нажимом произнёс он. – Сколько ещё раз мы нарушим этот наказ, коль больше ничто нас не держит?
– Тысячи, – с особой горечью она уронила это слово.
Словно совладав, наконец, с собой, Серсея выше вздёрнула голову, приняв гордый и надменный вид. Глаза её обдали брата холодом.
– Ты всё ещё не простил меня, верно? Ненавидишь теперь?
– Это ты всех ненавидишь. Ничего уже не видишь за этой взявшейся из ниоткуда злобой.
В дверь тихо постучали. Лицо Джейме напряглось.
– Боги, почему я люблю женщину, полную ненависти? – выпалил он и порывисто притянул к себе сестру, безжалостно целуя.
Кто-то снова постучал в дверь.
Серсея зашипела, как кошка, пытаясь оттолкнуть брата. Но он лишь грубее сжал её тело сквозь платье и начал рвать шнуровку корсажа.
– Отпусти, – выдохнула она, пытаясь отвернуть голову.
– Никогда, – рыкнул он ей в шею, начиная задирать многочисленные юбки.
Стук настойчиво повторился.
– Убирайтесь! – крикнула Серсея, грубо притягивая голову брата за волосы. И уже сама впечаталась в его губы своими.
***
Тирион, прислонившись к шершавой стене, буравил отца взглядом. Тайвин отвечал тем же, молча созерцая младшего отпрыска. – Ничего не хочешь мне сказать? – полумуж первый нарушил тишину. – Пришёл поглумиться над отцом в последний раз? – Это будут твои последние слова? Не очень-то оригинально. – Оставь эффектные фразочки шутам и жонглёрам. – Складка у рта Тайвина стала чётче. Губы сложились в прямую, сухую линию. – Ты всегда сравнивал меня с шутом… Называл дураком, – протянул Тирион. – Хотя бы сейчас, зная, что твой последний час близок, скажи честно. Будь у тебя бастард, ты относился бы к нему лучше, чем ко мне? Тайвин смотрел в разномастные глаза сына. Правый своей противоестественной чернотой безжалостно будил воспоминания, которые было не забыть. – Говорил. И повторю. Ты дурак, Тирион.***
Много лет назад. Тайвин Ланнистер, грузно опершись руками на стол, вперил свой взор в лежащего перед ним младенца. Душу мужчины рвали острые когти чего-то тёмного, пугающего, рвущегося из груди, ломая рёбра. Он никогда не думал, что можно настолько ненавидеть. Желать не одной смерти, а тысячи – для одного. Если бы было это возможно, он обрушил бы все муки Пекла на того, кто разрушил его мир, а потом сам бы спустился за ним в преисподнюю, чтобы не дать расслабиться даже там. Но тот человек был далеко. Тайвин, тёмный лицом, дрожа от ярости, смотрел в правый, ярко-фиолетовый глаз ребёнка. Такой же, как у всех Таргариенов. Мужчина вновь и вновь то хватался за рукоять кинжала на поясе, то уверял себя, что сейчас вынесет этого уродца из замка и швырнёт на скалы. Пускай вороньё и море убьют его позор. Он представлял раз тридцать, а то и сорок, как лезвие пронзит маленькое тельце, посмевшее лишить его всего. Левый же был зелёным. С тем характерным оттенком, присущим всем Ланнистерам. Один в один, как у той, что никогда бы не простила ему этот поступок. «С такими глазами ему не жить», – подумал мужчина, снова переведя взор на правый – слишком узнаваемый. А потом повернув голову к трясущемуся от страха мейстеру. Он уже и забыл про него. – Есть способ изменить цвет? – хрипло спросил Тайвин. Собственный голос казался чужим, деревянным. – Милорд, понимаете… – замялся старик. – Да или нет?! – нетерпеливо рыкнул лорд. – Я могу сварить одно зелье. – Готовь. Немедленно. Тайвин не замечал его мышиной возни. Вспомнил о нём, лишь когда мейстер посеменил к нему с бутылочкой с мутной жидкостью в руке. – Дитя слишком слабое. Процедура слишком болезненная. Он может умереть. – Не выживет – не Ланнистер, – жёстко сказал Тайвин. Мейстер кивнул и медленно наклонил бутылочку, тонкой струйкой направляя зелье. Младенец истошно запищал. Тщедушное тельце судорожно забилось, удерживаемое руками лорда. Мужчина крепко держал ребёнка и напряжённо вглядывался в раскрасневшееся от плача сморщенное личико. Когда он оттянул пальцем веко, полное слёз, радужка была уже угольно-чёрной. Почти сливаясь со зрачком. – Выживет, – прошептал одними губами мужчина, горько чувствуя одновременно сожаление и облегчение разом. – Могу я идти, милорд? – на свою беду подал голос мейстер. Тайвин повернул к нему голову. Старик был единственным, кто знает про зелье. И про настоящий цвет глаз. – Можешь, – коротко ответил лорд. Рука его незаметно легла на «Пламень». Мейстер облегчённо вздохнул. И сразу же осел на пол. Тайвин резким движением перерезал ему глотку кинжалом. – Но недалеко, – договорил он уже трупу. Младенец всё ещё заливался громким плачем. Мужчина сдёрнул с себя плащ в родовых цветах, обернул в него ребёнка и вышел за дверь. Встретившаяся ему служанка посмотрела на хозяина с каким-то суеверным ужасом. Только сейчас Тайвин почувствовал липкую влагу на лице и раздражённо вытер её рукой. Ладонь окрасились кровью незадачливого свидетеля. – В комнате – убрать. Ребёнка – кормилице. Найдите лучшую. Он, всё-таки, Ланнистер. – Милорд, – едва выговорила служанка, когда хозяин передал ей свою ношу и уже развернулся уходить. – Ваш брат уже позаботился, чтобы кормилицу нашли… Вам принести ребёнка потом? Когда его накормят. – Я не хочу его видеть, – раздражённо бросил лорд и удалился прочь.***
– Говорил. И повторю. Ты дурак, Тирион. Лицо сына стало напряжённым. – Осторожнее. Иногда многое может зависеть и от простого дурака. – Думай что хочешь. У меня нет бастардов. Тайвин скользнул глазами по полу, местами прикрытому гнилой соломой. – Наслаждаешься, видя меня здесь? Тебе всегда нравилось меня позорить. – Если я дурак, то ты дурак дважды. – Тирион окинул взором каменную клетушку. – Здесь не так уж и плохо. Это камера значительно лучше той, в которую меня бросили в Орлином гнезде. – Я развязал из-за тебя войну, если помнишь. – Ты сделал это только для того, чтобы никто не усомнился в твоей безжалостности. – Это разговор глухого с немым. Дай хоть умереть спокойно! Я не желаю тратить последние часы на подобные дискуссии! – Ты умрёшь, – со странным спокойствием ответил полумуж. – Но не сегодня. Глаза Тайвина дёрнулись в сторону сына. – И кто же спасёт меня от подобной участи? Неужто ты? – Ты хотел бы увидеть кое-кого другого, верно? – Тирион усмехнулся. – Могу тебя утешить. Джейме сейчас старается отвлечь мою милую сестрицу. Ради тебя. Не думал, что твоя жизнь будет зависеть от пороков детей? – Что за мерзость ты несёшь? – Не делай вид, что тебе не известно про их связь. Маленький спектакль с разоблачением Серсеи, что ты демонстративно устроил перед её братом, говорит о многом. Пускай хоть раз Джейме сделает это с сестрой на благо семьи. – Бес осклабился в наглой улыбке. – Тебя стоило идти спасать только ради этого выражения лица. – Придушу, – процедил Тайвин, поднимаясь с пола. – Вот и поговорили. Дурак, дважды дурак и двое похотливых близнецов. Славная у нас семейка! Тирион тряхнул связкой ключей и отпер решётку.
