Дотянуться до тебя.

- Любимый мой, прошу, не уходи... - Уилл...Уильям... - сжать мокрую от слез подушку руками. Ворочаться с боку на бок и каждый раз от крика просыпаться. Каждый раз глотать таблетки на ночь. Ночью спать одному ложиться. На холодную подушку без твоего поцелуя и горячей кожи. Без тебя. Дыхание тяжелое и учащенное, зрачки расширены, а губы сухие и горячие. - Уилл... - опять град слез. - Пожалуйста, останься, умоляю. - Любимый, не могу, прости На рассвете вернусь, обещаю. Широкие плечи, узкие бедра… видно, как перекатываются мускулы у него на животе. Он потрясающий. - Я уже ненавижу рассвет, Что тебя у меня забирает. Не останешься, знаю ответ. Только что-то в груди замирает... Вот он стоит у окна, держась руками за подоконник и так редко смеясь. Его рубашка распахнута и из-под нее отчетливо виднеются контуры дракона. Потертый ремень держит черные джинсы на бедрах. Он такой красивый. Он протягивает ко мне руки, чуть улыбаясь краешками губ. - Спирс... - царапать ногтями простыню. Кричать в голос. - Вернись. Пожалуйста!! Я устал плакать. Вернись ко мне, чертов шинигами. Мой шинигами. - Вновь приду на закате, ты жди Я так устал ждать, зная, что ты не вернешься. Просто не вернешься. Никогда не вернешься. А сейчас я тебя оставляю. Дай прижаться к твоей груди. Мой Спирс. Родной. Такой теплый, хороший. Настоящий. Мой. Только мой. Ненавижу рассвет, проклинаю! Вдохнуть запах твоих волос, На щеке ощутить дыханье. Ты же знаешь ответ на вопрос. Обнять. Прижать. Уткнуться в твои короткие волосы, так сильно пахнувшие свободой и немного дождем. Ерошить их первозданную строгость, рассматривать седые прядки. Я вижу тебя сквозь стекло больничной палаты. Белый потолок, белые стены, белые простыни. И даже сам Уильям – какой-то белый. И среди черных, как смоль, волос, прячется редкая седина… - Возвращайся поскорее... - тихо прижаться ладонью к стеклу. Погладить, будто-то тебя по щеке и тонким губам. Слышать, как тихо пищит какой-то датчик, видеть сквозь стекло, как бьется его сердце. Равномерно и спокойно. Стучит. Качает кровь, работает. Только проснись, только живи. Только открой глаза. Обдай меня холодной лавиной твоих зеленых глаз. Колкостью слов. Встань на ноги. Пройдись. Поправь рукава идеально белой рубашки. Покажи свою татуировку на запястье. Выкури первую за этот год сигарету. Поправь очки, так близко стоящим секатором. Ухмыльнись, по хрусти костяшками пальцев и с карандашом в пальцах просмотри стопку отчетов. Давай, Уильям, держись. Ты сильный, твое сердце справится. Хотя, ты уже третий год в коме, ты сильный. Ухожу, поцелуй на прощанье. Прижмешься к губам, облизнешь верхнюю и исчезнешь белым дымом. Растаешь как мираж, виденье. - Эта боль, она жить мне мешает, От заката живу до рассвета. Знал бы ты, как тебя не хватает Ты — мой воздух, простишь ли за это. Много лет. Ты был моим кислородом, моим глотком воды и ветром с Альп. Я тебя не могу отпустить, Хоть во сне тебя не потеряю. Это как дышать — тебя любить. Всегда буду любить. Даже, если найду другого, по-настоящему буду любить только тебя. Лишь завтра приди, умоляю. P.S: Знаю, что когда-то отпущу, Знаю, что я сам себя терзаю, Но сейчас без тебя не могу. Я безумно без тебя скучаю. Вновь во сне растает облик твой, Но буду ждать я твоего возврата, Чтоб видеть, слышать голос твой. Мы долго говорим, сидя на холодном полу. Что-то обсуждаем, так легко и свободно. Будто ты жив и вот ты рядом со мной. Лежишь, по-хозяйски обняв рукой, прижав к себе. Хотя бы от рассвета до заката. Громкий писк. Подпрыгиваю, задремав, бегу к стеклу. По монитору датчика бежит длинная непрерывная полоса. - Спирс... - тихо, сквозь зубы. Сползти по стене на пол, поджать под себя ноги, обняв руками, и тихо из стороны в сторону раскачиваться. Выть, как подбитый пес. - Уильям...Уилл!! Услышать, как сердце, так четко бившее секунды назад, остановилось.