Дотянуться до тебя.

Пой же, пой, на проклятой гитаре... (С. Есенин) Сидеть в наполненной тишиной комнате иногда бывает полезно. Помогает разобраться в себе, в своих чувствах, дать волю мыслям и взять в руки давно молчавшую гитару. Давняя подруга, молчала со времен Академии. Старое темное дерево, пахнущее лаком. Царапинки. Кое-где стертый лак. Погладить кончиками пальцев струны. Струны дрогнули,  но поддались и выдали звук. Сесть на пол, взять гитару, прижаться спиной к стене. Уильям давно не пел. Вот так вот один в тишине. Как тогда в кабинете.  Пой же, пой, на проклятой гитаре Пальцы пляшут твои в полукруг Стихи Есенина прекрасно ложились на музыку. Дергая струны, он поддался воспоминаниям. Давно забытым, но дорогим. Он любил его. По-настоящему любил.  Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Другом он называл вот эту вот гитару. Она пела под его пальцами. Струны дрожали, разрезая звуком уши.  Не гляди на ее запястья И с плечей ее льющийся шелк. Да, эти волосы были прекрасны. Длинные, красивые, алые. Как льющаяся кровь. Цвет насыщенный, а сами мягкие и холодные. Как дорогой шелк. Трогать их, прижиматься к ним щекой и губами одно удовольствие. Пропускать прядки сквозь пальцы, как воду. Как песок времени.  Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Ага, ну да, леди. Истинная. Красивая. Губы подкрашены, глаза подведены, аккуратные пальцы с длинными коготками. Эта леди умела царапаться, шипеть, как злая кошка. По татуированной спине пробежала мелкая дрожь. Там остались маленькие шрамы от его пальцев. Но он не леди. Он смерть. Моя личная смерть.  Я не знал, что любовь - зараза, Я не знал, что любовь - чума. Я никогда так не любил, как его. Именно моего подчиненного, тогда с Академии. Он научил меня опять любить. Научил улыбаться. Смеяться. И быть похожим на счастливого человека.  Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. В то время я был хулиганом. Капитаном своего корабля. Неудержимый, злой, красивый, мог разбивать кулаки по любому поводу. А потом я вырос. Просто потом я увидел его.  Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. То прошлое, оно не вернется. Нельзя войти в одну реку дважды. Хотя, может, стоит вернуть?  Пусть целует она другого, Молодая, красивая дрянь. Михаэлис...именно он. Этот красивый демон. Грелль все уши мне прожужжал про него. А я ревновал. Дурак.  Все плохое забывается.  Ах, постой. Я ее не ругаю. Ах, постой. Я ее не кляну. Я его помню. Просто помню. Не собираюсь проклинать его. Пусть, все как будет. Захочет, найдет меня.  Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Я играю и пою про того себя. Каким был раньше. Тем Уиллом, которому не быть.  Льется дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да, после и до него, я любил, но не по-настоящему. Просто для себя. Чтоб сделать вид, что я счастлив без него. А вечером пил, курил и вспоминал его. Того родного Грелля. Тот родной и только его запах свободы. Ветра. Тонкий запах крови.  Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Я перестал ревновать его. Просто забыл. Поставил на первое место любимую работу, музыку и кошек. Стал чаще играть в карты с Гробовщиком. Больше с ним общаться. Он помогал не сойти с ума. Пить чай из мензурки, разговаривать с ним, как-то коротать свое бесконечное время.  Наша жизнь - простыня да кровать. Наша жизнь - поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер... Не умру я, мой друг, никогда. Я бессмертен. Жить вечно, любить тебя, но не собираясь тебя возвращать. .