Король умер

Вместе с умиротворением мысли о Поттере вызывали странные чувства, главным из которых почему-то была острая, щемящая тоска. Драко перебирал, как драгоценные камни, воспоминания о ярких счастливых днях первых лет в Хогвартсе, когда возрождение Темного Лорда и война казались чем-то совершенно невероятным и не имеющим к нему никакого отношения. Жизнь простиралась перед Малфоем подобно красной ковровой дорожке, жизнь предоставляла ему столько возможностей, столько вариантов выбора... Снова и снова Драко пытался понять, в какой момент он допустил ошибку. В какой момент его мир начал стремительно падать в пропасть, и ничего уже нельзя было исправить или изменить? Больше всего это было похоже на снежный ком. Драко всегда был уверен в своих поступках. Он принимал решения, которые считал верными или которые были единственно возможными. Он знал, что поступает правильно. Всегда. Что ж, вероятно, он ошибался. Вероятно, если бы он вел себя по другому, то не сжимался бы сейчас в комок в углу кровати, погруженный в воспоминания о Поттере. С самого начала все пошло не так... *** Драко Малфой всегда знал, что должен подружиться с Гарри Поттером. Благодаря практическому складу ума Драко с детства понимал, что Гарри Поттер - не просто Мальчик-Который-Выжил, полулегендарный персонаж, история которого скоро будет рассказываться детям вместо сказки на ночь. Для юного Малфоя Гарри всегда был обыкновенным мальчиком, имеющим, впрочем, кое-что, чего у обыкновенных мальчиков сроду не водилось - славу, а значит, влияние. Несомненно, Поттер был важной фигурой в волшебном мире - может быть, даже самой важной, по крайней мере, на данный момент. Он заслуживал внимания Драко. Поэтому, узнав, что Мальчик-Который-Выжил едет в школу вместе с ним, юный Малфой отправился знакомиться, захватив с собой вечных своих спутников - Кребба и Гойла. Каково же было его изумление, когда Поттером оказался щупленький оборванный мальчик из магазина Мадам Малкин! Драко подумал, что должно быть, ошибся и собирался уже выйти из купе, когда его взгляд упал на лоб мальчишки. Шрам - знаменитый шрам в виде молнии - был старательно прикрыт лохматыми волосами - но все равно заметен. - Это правда? - потрясенно выдохнул Драко. - По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно? - Верно, - подтвердил его собеседник. Драко приказал себе собраться, прекратить наконец пялиться на шрам и начать вести себя как положено Малфою. - Это Кребб, а это Гойл, - представил он друзей. - А я Малфой, Драко Малфой. Из угла купе раздался полузадушенный смешок. Драко неодобрительно покосился на рыжеволосого долговязого мальчишку, поглощавшего шоколадных лягушек. - Мое имя кажется тебе смешным, не так ли? Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснусчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители. Он был поражен. Что, спрашивается, делает Гарри Поттер в обществе Уизли? Неужели никто не потрудился объяснить ему, с кем стоит общаться, а кого следует избегать? Хотя, если учесть, что он появился на Диагон-аллее в обществе этого... как его там... Хагрида... - Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда лучше всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться, - он приветливо улыбнулся и протянул Поттеру руку. И тогда это произошло. Гарри Поттер проигнорировал его руку. Гарри Поттер проигнорировал его предложение дружить и искреннее желание помочь. - Спасибо, но я полагаю, что сам могу понять, кто чего достоин. У Драко потемнело в глазах. От острой, как нож, обиды хотелось расплакаться или накричать на Поттера. Но он напомнил себе, что ни в коем случае не должен этого делать. В конце концов, он же Малфой. - На твоем месте я был бы поосторожнее, Поттер. Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо, - он бездумно повторял слова отца, тогда еще даже не слишком понимая их смысл. Возможно ему не следовало этого делать, ведь отец всегда говорил об этом шепотом. Но Драко кипел от негодования и не мог остановиться. - Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли и этого Хагрида, тебе же будет хуже, - припечатал он. Он же был прав, разве нет? Поттер и Уизли одновременно поднялись со своих сидений. - Повтори, что ты сказал, - потребовал Уизли. - О, вы собираетесь с нами драться, не так ли, - ухмыльнулся Драко, памятуя о стоящих за спиной огромных Креббе и Гойле. - Да, если ты немедленно отсюда не уберешься, - смело заявил Поттер. И тогда, взглянув в его огромные зеленые глаза, казавшиеся еще больше через стекла очков, Драко впервые испытал это чувство. Восхищение. Поттер действительно собирался драться, даже несмотря на то, что Кребб мог уложить его одной левой. Поттер собирался драться, чтобы защитить своего друга. Драко отчаянно захотелось, чтобы вот точно также Поттер заступался бы за него. - О, мы совсем не собираемся уходить, правда, ребята? - усмехнулся он через силу. - К тому же мы проголодались, а у вас тут куча еды. Гойл потянулся к лежащим на одном из сидений шоколадным лягушкам, и тут Уизли, видимо, окончательно озверев, кинулся на него. Драко скривился - рыжий напоминал оголодавшего ободранного пса, у которого попытались отобрать кость. Отвратительно зрелище. И вдруг на руке Гойла повисла крыса. Малфой вздрогнул и сразу же вышел из купе. Вероятно, это было похоже на отступление, но он ничего не мог с собой поделать. Он ненавидел крыс. Драко понял, что с этого момента они с Поттером оказались по разную сторону баррикад. Он никогда больше не попытается наладить отношения с Мальчиком-Который-Выжил - ему просто не позволит малфоевская гордость. Возможно, они еще могли бы нормально общаться, если бы Золотой мальчик сделал первый шаг и извинился. Но по Поттеру не было заметно, что он собирается извиняться. Значит, ничего не поделаешь. Драко невидящим взглядом уставился в окно. Ему было действительно ужасно жаль, что он не сможет дружить с Поттером. Но что он мог сделать? *** По мере того, как приближалось тридцать первое июля, Драко погружался в самую черную депрессию в своей жизни. Тридцать первого июля Поттер станет совершеннолетним волшебником... вот только наслаждаться этим статусом ему не придется. Защита, подаренная ему его матерью, рухнет, и Поттер будет убит. И тогда мир рухнет. Драко отстраненно задумывался над тем, увидит ли он зеленоглазого гриффиндорца еще хоть раз. Поскольку Темный Лорд оказал Малфоям сомнительную честь, сделав Имение своей резиденцией, то, вероятно, Поттера доставят сюда, и тогда, возможно, удастся увидеться с ним. Драко и сам не понимал, хочет он этого или нет. Он знал, что ничем не сможет помочь Золотому Мальчику и даже сказать ему ничего не сможет. Да если бы даже и мог - что бы он ему сказал? Порой юный Малфой задумывался, интересно, а верит ли Гарри в то, что сможет победить Темного Лорда? Ему казалось, что гриффиндорец должен верить, хотя сам Драко не верил в это ни на грош. Да, возможно, Поттер несколько раз сталкивался с Господином, каждый раз ухитряясь уйти живым, и теперь тешит себя беспочвенными надеждами. Но Драко наблюдал Темного Лорда почти каждый день, видел его силу и мощь, и ему совершенно не верилось в то, что есть на свете кто-то, кто сможет справиться с этим. Хотя тогда, раньше, в школе, ему казалось, что Поттер может все. Тридцатого июля Драко весь день просидел в своей комнате, бессмысленно глядя в стену. Завтра Поттер будет убит. Завтра благословенные воспоминания о Поттере, успокаивающие и умиротворяющие, потеряют свою силу. Завтра эти драгоценные воспоминания обернутся болью еще большей, чем все, что пришлось Драко испытать прежде. Не говоря уже о том, что завтра рухнет последняя надежда волшебного мира. За час до наступления тридцать первого Драко пришло в голову кое-что еще, несравнимо более ужасное. Он вдруг осознал, что, помимо всего прочего, ведь Поттер умрет. Поттер, которого он так и не смог обыграть в квиддич. Поттер, который ни черта не смыслил в зельях. Поттер, который запинался, пытаясь придумать достойный ответ на его язвительные реплики. Улыбающийся Поттер. Злящийся Поттер. Вечно растрепанный Поттер. Поттер... И эта мысль словно сломала невидимый барьер внутри слизеринца, и он заплакал - впервые со времен того случая в туалете плаксы Миртл. Он плакал и плакал и шептал в пустоту что-то о том, как бы он хотел сделать все по другому. Он мог бы дружить с Поттером. Он мог бы называть его Гарри. Он мог бы... Но уже не сможет. И он снова плакал. А потом оказалось, что Поттер опять как-то выкрутился. Как всегда. *** Как почти все дети из чистокровных семей, к моменту поступления в школу Драко неплохо летал. Может быть, даже лучше, чем просто неплохо. Самому Малфою, конечно, казалось, что он летает великолепно. Поттер, при всей своей всеволшебной славе, должен был быть полным нулем в полетах. А Лонгботтом... Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Несмотря на свое чистокровное воспитание, Лонгботтом был нулем практически во всем. Почти сквибом. Не было ничего удивительного в том, что этот тюфяк свалился с метлы. Драко был возмущен. Неужели чертов Логботтом не мог хоть немного потренироваться дома, чтобы не позорить чистокровных волшебников перед всеми этими полукровками и маглорожденными, которых в школе пруд пруди? Логботтом был ходячим недоразумением, и Драко подумал, что ему вообще не следовало бы приезжать в школу. - О, смотрите, - внезапно обратил внимание он. - Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка. Он поднял напоминалку с земли. Напоминалка, ну надо же! Можно подумать, она чем-то поможет! "Позор", - думал Драко. "Мерлин, какое позорище". - Отдай ее мне, Малфой, - раздался тихий голос. О, ну разумеется. Поттер, защитник всех убогих. Драко усмехнулся с каким-то отчаянным, злым весельем. - Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Лонгботтом потом достал ее оттуда - например, на дерево. - Дай сюда! - заорал гриффиндорец, но Малфой только ухмыльнулся, вскочил на метлу и легко взмыл в воздух. - А ты отбери ее у меня! Съел, Поттер? И в этот же момент Поттер с какой-то непринужденной дикой грацией оттолкнулся от земли и взлетел. Драко замер. Поттер не должен был уметь летать. Он же ни разу в жизни не сидел на метле. Он не мог... В следующий момент все эти нелепые мысли были вытеснены одной, самой верной и одновременно самой неожиданной - Поттер же на самом деле не умеет, он же... Чудовищным усилием воли Драко подавил возглас: "Что ты делаешь, идиот, ты же свалишься, тебе никакая мадам Помфри потом не поможет!" Но Поттер не собирался падать. Он чуть отклонился назад и поднялся еще выше, а Малфой смотрел-смотрел не отрываясь, как ветер ерошит непослушные черные волосы, как солнце отражается в стеклах круглых очков, как сумасшедшая счастливая улыбка расплывается на лице глупого гриффиндорца... - Дай сюда! Или я собью тебя с метлы! Драко моргнул, возвращаясь в реальность. - Да ну? И в следующий момент идиот Поттер устремился прямо на него. Малфой еле сумел увернуться, в голове билась единственная, такая неуместная сейчас мысль: Поттер не сможет затормозить... не успеет выровнять метлу... разобьется... Впрочем, аплодисменты гриффиндорцев доказывали, что Чудо-Мальчик блестяще справился со всеми этими задачами. Поттер, по видимому, окончательно осмелев, продолжал угрожать и требовать Лонгботтомское имущество, а ситуация в целом становилась до крайности нелепой... Наверное, не стоило и затевать всей этой истории с напоминалкой... -Так поймай, если сможешь! - раздраженно прокричал Малфой и метнул стеклянный шар высоко в небо. Он не мог даже предположить, что Поттер на самом деле окажется таким идиотом и попробует поймать... Как завороженный, он смотрел, как гриффиндорец вошел в почти отвесное пике. Волнения не было, как и зависти - он знал, что гриффиндорец справится, и знал, что сам он, Малфой, никогда не сможет такого повторить - даже если будет сутками тренироваться. И, глядя как Гарри мягко скатился на траву, сжимая напоминалку в руке, Драко снова почувствовал восхищение. Увидев профессора МакГонагалл, он заставил себя ликующе улыбнуться, хотя на самом деле ему до ужаса хотелось закричать: "Да постойте же, он не виноват! Посмотрите, как он летает, что еще может иметь значение?" Но его крики не понадобились. Вопреки угрозам мадам Хуч, Поттер не только не был отчислен из Хогвартса, но и стал ловцом - самым молодым ловцом за последнее столетие, как неустанно твердили все вокруг. *** Драко бездумно пялился в стену и отстраненно удивлялся про себя - откуда, спрашивается, у него столько воспоминаний о Поттере? Ведь у него же были свои дела в Хогвартсе, разве нет? Даже если не брать в расчет два последних безумных года... Малфой поморщился. Нет, он не собирается об этом вспоминать... И все же, в те счастливые первые года в школе... ведь у него же были свои дела. Он постоянно был занят. Он учился. Он тренировался. Он завоевывал авторитет среди слизеринцев - и завоевал его - отчасти из-за имени отца, отчасти благодаря личному обаянию. У него даже случилось что-то наподобие "личной жизни" - хотя вспоминать о Панси тоже не хотелось... Но факт остается фактом - он постоянно был занят. Тогда почему ему кажется, что все время, проведенное в Хогвартсе он посвятил исключительно просмотру увлекательной пьесы под названием "жизнь Гарри Поттера"? Герой тоже был очень занят, в основном разрываясь между спасением мира и квиддичем. Другие занятия, кажется, мало его увлекали, но Темный Лорд проявлял активность, на взгляд Драко, не так уж и часто, поэтому временами Золотой Мальчик начинал откровенно скучать. И Драко Малфой из кожи вон вылезал, чтобы его развлечь. Почему-то тогда, пять лет назад, Драко показалось, что существует только один достойный способ отомстить Поттеру за отвергнутое предложение дружбы - а именно, доставлять Герою как можно больше неприятностей. О, сейчас бы он поступил не так, совсем не так. Сейчас бы он надел на себя маску холодного безразличия, чуть приправленного презрением, маску, которая так хорошо удавалась его отцу, и никогда не получалась у самого Драко. А ведь не надо было смеяться над Поттером. Не надо было задевать его при каждом удобном случае. Не надо было даже издеваться над его глупыми друзьями, нет... Надо было показать гриффиндорцу, что он недостоин общения с Малфоями, надо было сделать вид, что на свете вообще не существует Мальчика-Который-Выжил, надо было... Драко судорожно вздохнул, сдерживая злые слезы. Какие дурацкие, глупые мысли из прежней жизни, где все это еще имело значение. Имя Малфоев... чистокровность... преданность отцовским идеям... А потом, когда он получил задание и понял, что не сможет его выполнить - оказалось, он остался один на один с этой непосильной задачей. Люциус был в Азкабане, Снейп - то ли предал Лорда, то ли подставил отца, обратиться к друзьям... Да откуда у Малфоя возьмутся друзья - такие вот друзья, как у Поттера, или такие, как сам Поттер, которым действительно можно довериться, которые поймут, которые помогут, которые в лепешку разобьются, но вытащат... даже с того света вытащат, а не получится - умрут рядом... Не бывает у Малфоев таких друзей. Имя больше не помогало, чистокровность не грела, идеи рассыпались под тяжестью обрушившейся на Драко реальности. И важно было не забыть сохранять невозмутимый вид, загонять все эмоции внутрь, и делиться своими переживаниями можно было только с привидением. Малфой фыркнул. Это было бы смешно, если бы не было так грустно... С Поттером никогда бы такого не случилось. В какие бы передряги ни попадал Поттер - рядом с ним всегда оказывалась куча людей, готовых помочь ему, поддержать его, переложить ношу с его плеч на свои. Драко никогда не забывал об этом. Все шесть лет, проведенные в Хогвартсе, он посвятил исключительно действиям, направленным против Поттера - и в течение всех этих шести лет он наблюдал за жизнью Золотого Мальчика и его друзей. Они смеялись. Даже когда происходило что-то неприятное - они были вместе, и от этого жизнь, наверно, становилась существенно проще. Когда случалось что-то совсем уж плохое - они и не думали притворяться, что им все равно. Им не нужно было надевать на себя маски безразличия и отстраненности. Они могли не скрывать друг от друга своих чувств. Они просто были друг у друга. Когда Поттер выигрывал в квиддич или в конце каждого учебного года приносил своему факультету сотню-другую очков - все гриффиндорцы приветствовали его как Героя и бросались обнимать. А у Поттера - Малфой специально наблюдал - у Поттера в такие моменты делалось очень странное, удивленное выражение лица - словно он не понимает, за что ему такое счастье. И тогда Драко снова - в который раз - чувствовал безграничное восхищение. Его называли Принцем Слизерина - за родовое имя, за положение в обществе, за хитрость и изворотливость. Но Поттер был некоронованным королем не только Гриффиндора, не только Хогвартса - всего волшебного мира. И, если быть совсем уж честным с самим собой, - не только и не столько за то, что являлся Мальчиком-Который-Выжил. Он просто... был достоин этого звания. *** Звук открывающейся двери вырвал Драко из воспоминаний. Вошли без стука - как всегда. Это вызывало глухое раздражение, пока он с горечью не вспоминал о том, что его комната ему больше не принадлежит. Ни его комната, ни его дом, ни его жизнь. Драко Малфой сам принадлежал Лорду, весь с потрохами - вероятно, Имение было последним, о чем стоило волноваться. Кто-то подошел к его кровати, но Драко даже головы не повернул. Если бы он нужен был Лорду, был бы вызов. Он уже знает, как это бывает - чертова Метка пылает огнем. Но это не Лорд. Кто-то пришел к нему, но, кто бы это ни был, лучше ему убраться. Возможно, если притвориться, что он без сознания после недавних показательных пыток магглов...? - Драко, - юный Малфой вздрогнул и все же повернулся к вошедшему, коим являлся Северус Снейп собственной персоной. - Вам что-то нужно... сэр? Он так и не смог определиться, как он теперь относится к бывшему декану. Вероятно, немалую роль в этом сыграло то обстоятельство, что Снейп регулярно появлялся в его кошмарах. Конечно, Драко понимал, что профессор пытался помочь ему, но его не оставляла мысль о том, что, убив Дамблдора, Снейп отрезал Малфоям последний путь к спасению. Сомнительному спасению, конечно... Но, по крайней мере, не смотреть ежедневно в красные глаза и не наблюдать, как корчатся от пыток магглы и нечистокровные волшебники... Драко потряс головой, отгоняя неприятные воспоминания. - Вы что-то хотели? - Только еще раз спросить тебя, в надежде получить на этот раз честный ответ, - черные глаза профессора блеснули. - Что произошло в Больничном Крыле между тобой и Поттером?