Король умер

В этом году все было не таким, как прежде. Шесть лет подряд Драко провожала в Хогвартс мать. Он встречался со слизеринцами задолго до отправления Хогвартс-Экспресса. Они обменивались летними впечатлениями и строили планы на грядущий год, давая возможность родителям пообщаться между собой. Затем прибывал поезд, огромные Крэбб и Гойл помогали Драко с багажом, и представление "чистокровные семейства провожают отпрысков в школу" наконец заканчивалось. В этом году все было по-другому. Драко появился на платформе девять и три четверти прямо перед отправлением поезда и в одиночестве. Войдя в Хогвартс-Экспресс, он моментально наткнулся на группу каких-то гриффиндорских младшекурсников и заставил себя ухмыльнуться. На самом деле, он был не слишком уверен в собственном выражении лица. Прошедшей ночью ему даже пришлось потренироваться перед зеркалом - проклятущий "триумф" никак не желал отображаться на его лице. Но малышня отреагировала предсказуемо - половина гриффиндорцев тут же ретировалась, и только самые смелые сверлили Драко мрачными взглядами. Что ж, по крайней мере, это действует. Он медленно шел по коридору, чувствуя, как с каждым шагом его лицо каменеет и превращается в маску под названием "выражение безграничного триумфа по поводу нашей победы и величайшего презрения к проигравшим". Уже подходя к купе, в котором обычно ехали слизеринцы, он вспомнил, что, в числе прочего, сегодня будет нарушена еще одна традиция. В этом году он не будет разыскивать Поттера в Хогвартс-Экспрессе, просто потому что в этом году Поттера в Хогвартс-Экспрессе нет. Драко зашел в купе и обессиленно привалился спиной к двери, чувствуя, как с лица сползает идиотская ухмылка. Все здесь. Кребб, Гойл, Паркинсон, Забини. Слава Мерлину, все здесь. Слизеринцы тоже были другими. Они не смеялись, и не шутили, и не бросились приветствовать его, когда он вошел, только замерли и впились в него взглядами. Они выглядели немного настороженными, слегка испуганными и... повзрослевшими. Ах да, они же все этим летом приняли Метку. Драко вдруг понял, что решительно не знает, что им сказать. Нужно ли изображать проклятущий "триумф" и при своих тоже? После секундного размышления он решил, что не нужно. То есть, может быть, и нужно, но он просто не сможет. Они поймут. Должны понять. В конце концов, слизеринцы не из тех, кто склонен бурно выражать свои эмоции. Драко вздохнул и оторвался наконец от стены. Приветственно кивнул каждому, пробираясь на свое любимое место у окна. - Драко! - Послушай, Драко... Черт, он так и знал! Так и знал, Мерлиновы подштанники! Сейчас начнутся бесконечные расспросы и разговоры, а он так устал. Он так устал только от прохода по поезду с маской радости на лице, и он заранее чувствовал себя уставшим из-за предстоящего вечера в Хогвартсе. Из-за предстоящего года в Хогвартсе. Из-за всей своей чертовой жизни... - Господа, - Драко лениво обвел слизеринцев взглядом. - Должен признаться, я сейчас несколько не в форме в связи с некоторыми обстоятельствами, - "да, вы же должны понять эти обстоятельства - ежедневные пытки магглов, унижение родителей, Темный Лорд в Малфой-Мэноре..." - Думаю, у нас еще будет время для разговоров? Только бы они перестали так на него пялиться! Только бы, во имя Мерлина, им не пришло в голову о чем-то его спрашивать! Только бы они поняли... Кажется, поняли. Умолкли на какое-то время, а потом завели тихий разговор между собой. Драко утомленно вздохнул и прислонился пылающим лбом к холодному оконному стеклу. Стоило бы прислушаться к беседе, наверное - никогда не будет лишним знать, какие настроения царят среди слизеринцев. Но, Мерлин, он так устал... Если бы все было по-прежнему, он не сидел бы сейчас один, безучастно вглядываясь в мелькающие за окном пейзажи. Если бы все было по-прежнему, он бы активно участвовал в разговоре. Нет, не просто участвовал. Он был бы душой этого разговора. Они бы беседовали на интересующие его темы, и обсуждали волнующие его вопросы, и... "Нет", - внезапно понял Драко. Нет. Если бы все было по-прежнему, они бы сейчас занимались совсем другим. Сейчас как раз наступал бы тот момент, которого Драко ожидал целое лето. Самое подходящее время, чтобы прогуляться по поезду в компании Крэбба и Гойла и заглянуть в купе к Поттеру сотоварищи. А теперь это не имеет смысла, потому что Поттера нет. И друзей его - тоже нет. Уизли, по слухам, был болен обсыпным лишаем, но Драко ни секунды в это не верил. Нужно было плохо знать рыжего оборванца, чтобы допустить мысль о том, что он не последует хоть на край света за своим ненаглядным Поттером. И грязнокровка, разумеется, тоже с ними. Ее вообще сложно представить отдельно от Поттера и Уизли... Уизли. Драко на мгновение приободрился, сообразив, что Мелкая Уизли, вероятно, едет в Хогвартс, дабы не возбуждать лишних подозрений в сторону своей семейки. Возможно, стоит заглянуть к ней? Хотя нет. Издеваться на Мелкой Уизли не хотелось, потому что... Не хотелось. Возможно, он просто слишком устал? Глубоко вздохнув, Драко привычно погрузился в воспоминания. *** Сначала он ужасно переживал из-за заклинания. Конечно, применять Obliviate его учила Беллатрикс, что говорило о многом. Тетушка Белла была мастерицей в заклинаниях, а уж про Obliviate, столь популярный во времена ее молодости, точно знала все. И все же Драко волновался. Что, если он сделал что-то не так? Что, если он стер Поттеру половину памяти? Какие-то еще воспоминания, кроме тех, который гриффиндорцу совершенно, абсолютно не нужны... Что, если Поттер поймет, что с ним что-то не так? Обратится к Дамблдору, а уж старик, конечно же, сможет вытащить нужные воспоминания... Драко вздрагивал от каждого шороха и поминутно ожидал вызова к директору. Но, видимо, Поттер достаточно привык к странностям в своей голове, и обращал на них не слишком много внимания. Потому что время шло, и ничего не происходило. Тогда пришло успокоение - он все сделал правильно. Он же все сделал правильно, разве нет? Размышляя о причинах своего отказа от Дамблдоровской опеки, Драко раз за разом приходил к одному и тому же выводу - он все сделал правильно. Хотя тогда, в пустом Больничном Крыле, принимая решение, он и не думал ни о каких причинах и следствиях. Он просто понял, почувствовал всей душой, что не может позволить Поттеру снять эту ношу с его плеч. В конце концов, это его ноша. Конечно, Поттер всегда рвался всех спасать. Помочь любому страждущему. Протянуть руку любому утопающему. Малфой ни секунды не сомневался, что гриффиндорец сдержал бы свое обещание. Что он постарался бы - постарался изо всех сил - защитить и Драко и его мать. Но... Возможно, все дело было в трусости. Не так-то просто решиться поменять сторону. Отречься от всех идей, в которые он верил на протяжении всей своей жизни - неважно, каким страшным и неприглядным оказалось воплощение этих идей. Нелегко отказаться от всего, что вдалбливали ему в голову чуть ли не с рождения. А отказаться бы пришлось, потому что - Драко ни секунды в этом не сомневался - Дамблдор не потерпел бы в своих рядах сомневающихся и не позволил бы ему соблюсти нейтралитет. Малфой мог вообразить свое предполагаемое будущее. О, он мог практически в деталях представить себе, как все могло бы быть. Сначала был бы Поттер, с горящими глазами врывающийся в кабинет Дамблдора и рассказывающий старику о неудавшемся убийстве и о несчастных Малфоях. Ну, или об одном несчастном Малфое... За этим последовал бы неизбежный вызов к директору. Дамблдор, улыбающийся, предлагающий ему - Драко скривился - какие-нибудь сладости вроде лимонных долек... И, конечно, заводящий патетичную и бессмысленную речь о добре и зле, о силе любви, о том, как замечательно, что он обратился за помощью... Речь, призванную создать у Драко все то же устойчивое впечатление - "теперь все будет хорошо". Но, если он в чем-то и был абсолютно уверен, так это в том, что за любое "хорошо" нужно платить. Возможно, ему бы предложили стать шпионом, и, разумеется ему пришлось бы согласиться. Драко невесело улыбался. Что ж, в таком случае он просто получил бы вместо одного невыполнимого задания другое - столь же невыполнимое. Потому что он не смог бы быть шпионом. Для шпионажа ему не хватило бы ни характера ни смелости. И он бы все равно погиб. Просто он не создан для всего этого. Он не готов воевать, он не в состоянии всерьез противостоять кому-либо, вероятнее всего, он вообще не способен делать что-то хоть сколько нибудь полезное. Потому что он никчемный, ни на что не годный неудачник. Неудачник. Никчемный. Слова, прежде обжигавшие его словно огнем, теперь не приносили с собой ничего - ни боли, ни возмущения. Драко смирился. Ну нет у него ни отцовской выдержки, ни Поттеровской безрассудной смелости, ни Дамблдоровской расчетливости и хитрости. Ничего не поделаешь. Никчемный. Неудачник. Драко потряс головой, отгоняя неприятные мысли. Возможно, Дамблдор, со свойственной ему проницательностью, понял бы, что Драко совершенно не годится на роль шпиона. Вопрос о том, с какой стати светлой стороне защищать двух абсолютно бесполезных Малфоев, оставался открытым. Но, может быть, мнение Поттера сыграло бы определенную роль, и светлые постарались бы обеспечить некоторую - весьма сомнительную, конечно, - безопасность Драко и его семье. Стоп. Какой семье? Только матери. Его отец так и оставался бы в Азкабане. Конечно, в случае победы Лорда, он вышел бы оттуда - и сразу же узнал бы, что в его отсутствие его трусливый сын успел сменить сторону. Какие издевательства и наказания от Господина ожидали бы отца в таком случае, Драко не хотел даже представлять. Ну, а в совершенно невероятном случае победы светлой стороны отец оставался бы в тюрьме еще долго. Вероятно, пожизненно. Даже доброты Поттера не хватило бы на то, чтобы вытаскивать из Азкабана Люциуса Малфоя. Ну а их с матерью жизнь в стане Дамблдора? Наверняка ведь бесконечные издевки, нескончаемые подозрения и неприкрытая ненависть... Какое унижение... Драко поморщился. Перед такими перспективами пасовал даже вечный Малфоевский принцип "выжить любой ценой". Нет, нет. Это не жизнь. Лучше смерть, чем это. Так что он все сделал правильно. Он не принимал опрометчивых решений. Он не предал свою семью. И пусть на нем до сих пор висит это проклятущее задание, все равно, он все сделал правильно. Вот только воспоминания о Поттере в Больничном Крыле настойчиво лезли в голову. И самым важным был даже не потрясающий оргазм, испытанный в объятиях грифиндорца, и не целомудренный нежный прощальный поцелуй, нет. Самым важным было знание: он обратился к Поттеру за помощью, и Золотой Мальчик не оттолкнул его. Он понял. Почувствовал. Хотел помочь... Сначала мысли об этом грели, потом стали устойчиво отдавать горечью, и, наконец, сделались совсем невыносимыми. К тому же, нельзя было, чтобы об этих воспоминаниях хоть кто-то узнал. И Драко предусмотрительно решил вообще об этом не думать. *** Он провалялся в Больничном Крыле еще неделю, непрерывно размышляя о чертовом задании и постепенно отвлекаясь от воспоминаний о Поттере. Но Поттер напомнил о себе сам, причем самым неожиданным образом. В тот самый день, когда Драко наконец выпустили из Больничного Крыла, по школе пронеслась сенсационная новость: неприступная, казалось бы, крепость по имени Гарри Поттер была взята измором. Многолетние усилия Мелкой Уизли увенчались успехом, и Поттер сдался на милость победителя. Они были вместе. Драко казалось, что он повсюду натыкается на сладкую парочку. В Большом Зале они сидели рядом. По коридорам ходили, держась за руки. А свободное время коротали у озера, валяясь в обнимку на постеленных на землю мантиях. Поттер выглядел... довольным. Да что там, он выглядел невероятно счастливым. Это заставляло Драко вспоминать собственные слова, о том, что у него нет ни времени ни сил на какие-либо отношения, потому что над ним висит треклятое задание. Но Поттер же собирался убить Господина, разве нет? Однако это обстоятельство, похоже, не останавливало гриффиндорца. Ему хватало и времени и сил на отношения с Мелкой Уизли и - что, в сущности, гораздо важнее - на то, чтобы чувствовать себя счастливым. Что же касается нее... Скрепя сердце, Драко готов был признать, что посвящал львиную долю времени в Хогвартсе наблюдению за Поттером и размышлениям - о том же Поттере. Но он не мог даже вообразить, что когда-либо интересовался сестрицей Уизела. Тогда откуда же он столько всего о ней знает? Маленькая рыжая девчонка, из-за которой случился весь тот сыр-бор на втором курсе, и которая превратилась потом в довольно раскрепощенную особу, меняющую парней как перчатки. Она была... веселой. Да, пожалуй, чаще всего Драко видел ее улыбающейся. Или смеющейся. У нее был очень милый смех - громкий и искренний, так непохожий на жеманное хихиканье Панси. Пожалуй, она была несколько распущенной. В меру, ровно настолько, чтобы приковать к себе внимание, чтобы заставить мужчину до ужаса заинтересоваться - что скрывается под ее мантией или ладными маггловскими одежками? Иногда - например, во время походов в Хогсмид с очередным кавалером - она бывала - и Драко не мог подобрать другого слова - дьявольски привлекательна. Он видел ее однажды в Трех Метлах, с одним из ее гриффиндорских ухажеров. Только что она смеялась над какой-то его шуточкой, а потом внезапно словно серьезно о чем-то задумалась. Длинные рыжие волосы упали на лицо, скрывая лихорадочный блеск глаз. Она отстраненно смотрела в окно, потягивая сливочное пиво, а потом вдруг взглянула прямо на него, на Драко. Прошлась взглядом по его телу - внимательно, изучающе, оценивающе. Взглянула ему в глаза - долго, пронзительно, тяжело. Улыбнулась, разрывая зрительный контакт. "Ведьма, как есть ведьма". Но потом наваждение исчезло, она вернулась в Хогвартс и снова стала просто Мелкой Уизли, младшей сестрой самого верного прихвостня Золотого Мальчика. Смеялась на обедах в Большом Зале, пропадала в закоулках замка со своими ухажерами и бросала влюбленные взгляды на Поттера. А теперь они были вместе. Глядя на них, Драко почти не чувствовал ни зависти ни ревности. Только легкое недоумение - зачем Поттеру понадобилось так долго отнекиваться? И, да, еще восхищение. Они были не просто красивой парой. Они выглядели вместе так... правильно, так... естественно... Порой Драко посещали странные мысли. Возможно, это все же была зависть. Он думал о том, что Мелкая Уизли знает о Поттере гораздо больше, чем он, потому что годы пристального наблюдения не могут заменить личного общения. Он думал, что она в любой момент может запустить руки в непослушные темные волосы, может долго смотреть в умопомрачительные зеленые глаза и знать, всегда знать, что Поттер - здесь, рядом. С ней. А порой он думал, что Поттеру все же досталась потрясающая девушка. Да, Мелкая Уизли была одной из этой мерзкой семейки рыжих оборванцев, да, она была предательницей чистокровных, но она была так очаровательна. И - так же, как Поттер, она была такой... настоящей, такой живой... *** Самым странным, думал Драко, было то, что на первый взгляд ничего не изменилось. Все было так же как прежде. Хогвартс-Экспресс. Повозки, запряженные фестралами - да, теперь он их видел. Церемония Распределения. Ему все это казалось какой-то несмешной пародией. Нелепым фарсом. Почему-то он думал, что в этом году все должно быть другим, и старательно создаваемая видимость того, что все как прежде, неимоверно раздражала. Как оказалось, не только он придерживался такого мнения. Первый сюрприз ожидал его во время Церемонии Распределения, когда МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную волшебную шляпу. Шляпа молчала. Драко удивленно моргнул. Он предполагал, что Шляпа разразится очередной длиннющей песенкой о наступивших трудных временах и не преминет высказать свое авторитетное мнение по поводу нового директора. Но Шляпа молчала. После пары минут гнетущей тишины МакГонагалл тяжело вздохнула и глухо произнесла: - Что ж, давайте начнем распределение. Драко чуть слышно хихикнул. Что, если Шляпа решила объявить полный бойкот и даже не собирается никого никуда распределять? Однако уже через минуту первый юный волшебник был отправлен в Слизерин. Все снова пошло как обычно. К тому моменту, как распределение наконец закончилось, Драко совершенно измучился. Он решительно не знал, куда себя деть. У него не было ни малейшего желания разговаривать со слизеринцами. Он мельком взглянул в сторону преподавателей и тут же отвернулся. Он не хотел смотреть на Снейпа, сидящего во главе стола - на директорском месте. Он просто не мог. За прошедшие шесть лет ему слишком врезался в память образ седовласого старика, приветственно улыбающегося ученикам. В сторону гриффиндорского стола он даже не взглянул - и так мог представить себе пустые места там, где раньше сидело знаменитое трио. Стало неожиданно больно, и он напомнил себе, что впереди еще целый год. Как он переживет целый год, если не справляется уже в первый день. Возможно, потом он привыкнет? Снейпу, представленному в новой должности директора, предсказуемо не апплодировал никто, кроме слизеринцев. Впрочем, зельевар вряд ли расстроился из-за откровенной неприязни к своей персоне. Драко поморщился и тут же, опомнившись, изобразил на лице торжествующую улыбку. Пришлось все же обвести взглядом зал - нужно же, чтобы каждый увидел его проклятущий триумф. Снейп произнес в меру длинную речь, в которой особое внимание уделил завуалированным угрозам. Драко не слушал - ему при новом порядке не грозили никакие наказания. А от голоса Снейпа и возникающих летних воспоминаний и вовсе хотелось лезть на стену. Мелкая Уизли сидела за гриффиндорским столом, на том самом месте, куда пересела в прошлом году, начав встречаться с Поттером. Только вот Поттера теперь не было... Временами она кидала грустные взгляды на пустующее место рядом с собой, потом морщилась и снова принималась слушать Снейпа. Черт, она действительно внимательно слушала Снейпа. "Готовится", - понял Драко. "Пытается понять,чего стоит ожидать". - ... Мистер Кэрроу - новый преподаватель Защиты от Темных Искусств... мисс Кэрроу в этом году будет преподавать маггловедение... - донеслось до Драко. Мелкая Уизли сверкнула глазами и, кажется, чуть не задохнулась от ярости. Кэрроу, ну конечно. Она должна о них знать. Пожиратели, ближний круг. Даже Драко при упоминании о них испытывал отвращение, смешанное с некоторым страхом. Гриффиндорцам с Кэрроу будет нелегко. Минутный приступ ярости прошел. Она беспомощно опустила плечики и вся как-то съежилась. Драко подумал, что из-за пушистой копны рыжих волос она выглядит еще более хрупкой и беззащитной. Но, черт, она ведь не собирается расплакаться прямо здесь? Слава Мерлину, Лонгботтом уже пробирался к ней с другой стороны стола. Сел на место, прежде занимаемое Поттером - Драко поморщился. Лонгботтом обнял Мелкую Уизли за плечи, пробормотал что-то - вероятно, что-нибудь успокаивающее. Ладно, вместе они, наверно, разберутся. Если не будут слишком нарываться. Хорошо, что она не одна. Он наблюдал, как Мелкая Уизли кивает в ответ на слова Лонгботтома. Поднимает голову, расправляет плечи. Обводит глазами зал, во взгляде - явное неповиновение и готовность к бунту. Ох, нет, они, кажется, будут нарываться... Драко вздрогнул, когда понял, что она смотрит прямо на него. Всего секунду. Она брезгливо поморщилась и отвела взгляд. - Драко, милый... С тобой все хорошо? - Панси, чтоб ее... - Да, да... - рассеянно пробормотал он, наблюдая, как Мелкая Уизли и Лонгботтом выходят из Большого Зала, проигнорировав появившуюся на столах еду. - Я не голоден, - раздраженно сказал он Панси, пытавшейся наполнить его тарелку. - Я пойду спать.