О проблемах похудения и влюбленности

Чимин любил вкусную еду, и она отвечала взаимностью. Прекрасно провести вечер с жареной хрустящей курочкой или лапшой с подливкой, иногда отвлекаясь на шоу по телеку, было залогом крепкого и здорового сна. Никаких комплексов, только полная уверенность в себе, потому что пухлые щечки это мило. Так мама говорила, а поводов не доверять маме у парня нет. Чимин не собирается гнаться за выдуманными идеалами красоты, приводить себя в мнимые безупречные параметры только потому, что кто-то считает это красивым. Кто-то, но не он, поэтому Чимин хватает дополнительный сырный шарик и с довольной улыбкой идет в направлении стола, где его ждет Тэхен. Милые пухлые детишки, с которых смеются в младшей школе, в подростковом возрасте вытягиваются, избавляясь от детской полноты, мягкого животика и вторых (а иногда и третьих) подбородков. Такое случилось с Тэхеном, но, опять же, не с Чимином. Они так и познакомились, в неофициальном клубе пухляшей, сразу потянулись друг к дружке и уже через день стали лучшими друзьями. Тэхена привлекала светлая аура Чимина, как он всегда говорил, его заразительный смех и стопроцентный оптимизм. Чимина же притягивала незаурядность Тэхена, его умение придумывать что-то из ряда вон выходящее, как, например, приклеить блесточки и золотые звездочки на школьный пиджак. К Тэхену хотелось тянуться, и Чимин был не в силах этому противостоять. Но спустя какое-то время, Тэхен стал терять свои прелестные килограммы, пока все еще упитанный Чимин наблюдал, как худоба отбирает у него лучшего друга. Форма его лица обрела четкие очертания, появились скулы на когда-то персиковых щеках, и одежду он стал покупать на несколько размеров меньше. Но друга не бросил. Так они и пронесли эти крепкие отношения через года — Тэхен в своих сильных, с изящными и длинными пальцами, руках, а Чимин в толстеньких, коротких, но цепких пальчиках. Возможно, они разные, но никто не смеет говорить, что Чимин — некрасивая подружка. Это далеко не так, природа не обделила Пака яркой улыбкой, маленьким носиком, который выглядел ну совсем уж мило на кругленьком личике и блестящими глазами. Но было одно "но". Ким похорошел и нашел себе парня. Теперь накачанный самец разбавляет их компанию на обедах, постоянно вгоняя Пака в краску от своих шуток и подколов. Но парень терпит, потому что Тэхен любит Чонгука. А Чимин не готов терять друга из-за горы мышц, сидящей напротив. Чимин приветственно фекает, пока ставит поднос и садится напротив парочки. Чонгук как раз показывал Тэхену свои бицепсы, трицепсы, в общем, то, что и всегда. Чимин не обращает внимания и сразу принимается за пищу, учеба отнимает много сил и энергии. Тэхен смотрит, как его друг орудует палочками и умиляется, потому что тот слишком милый для этого мира. — Ты поправился? — нарушает почти идеальную атмосферу за столиком Чонгук, которую иногда Чимин скрашивал своим чавканьем. Тэхен бьет его по плечу, хотя хотелось ударить не туда. Чимин же замирает с кусочком мяса на полпути ко рту, облизывает жирные губы и кладет еду обратно в тарелку. Это неприятно слышать. Да, он полноват, но себя не запускает, ни к чему такие вопросы. В глазах Чонгука читается насмешка, он явно наслаждается растерянным лицом Чимина. Пак отводит взгляд в сторону и краснеет. — Нет... Возможно, Джин-хен в последнее время перестарался с ужинами, но я не чувствую, что потолстел. Чимин опускает левую руку на живот, проверяет себя на наличие дополнительных складок, но не находит ничего непривычного. Голос звучит настолько тонко, что вот-вот захрипит, а пухлые пальцы сильнее впиваются в металлические палочки. Чонгук сидит в белой обтягивающей футболке, сверкая мышцами на всю столовку ярче, чем лампочки, и улыбается. — Я пошутил, расслабься, Чимин. Эта глыба мышц не имеет никакого уважения к старшим. Пак не будет спорить, выглядит Чонгук отлично, его ляжки в узких джинсах привлекают внимание всех девушек, каменный пресс на физкультуре заставляет охать и ахать, и Чимин сам часто засматривается на эти шоколадные плиточки. Но это не значит, что Чонгуку позволено быть противной задницей. — Хен вообще-то, — прокашливается Чимин и снова возвращается к еде. — Прости, хен, — младший выделяет последнее слово, а Чимину хочется залезть под стол из-за испытующего взгляда темных глаз. Тэхен спасает ситуацию, понимая, что Чимин неприятно себя чувствует. — Чонгукки, тебе не пора на тренировку? — Тэхен скалится своей лучшей улыбкой и быстро бегает зрачками, намекая тому смыться. Благо, Чон выкачал не все мозги и быстро понимает, напоследок смачно целуя Тэхена в губы. Аппетит это никак не портит, за все время выработался иммунитет к такого рода противным зрелищам. Как только Чонгук уходит, Тэхен убирает свою улыбку, становясь серьезным. Чимину это уже не нравится, последний раз он видел такое лицо после трагической гибели золотой рыбки. Не хочется думать, что случилось снова что-то ужасное. Он не переживет еще одну смерть. — Чимин, ты не хочешь записаться в спортзал? — Тэхен немало удивляет таким вопросом, и маленькая рисинка в горле Чимина вдруг начинает дико мешать. Пак давится, тянет ручки к соку, но Тэ перехватывает его, отнимая последний шанс Чимина на спастись. — Я серьезно. Тебе не нужно худеть, просто приведешь себя чуть-чуть в форму. Тэхен отпивает немного сока и ждет ответа. Каждая волосинка на голове Чимина возмущена таким поведением, но Чимин держится стойко. Он проглатывает наконец рисинку и улыбается. Это разочарование подобно тому, когда ты ожидаешь пирожок с джемом, а он оказывается с рыбой. Протухшей такой, с запахом измены и преданной дружбы. — Тэхен, ты сейчас говоришь, что тебя не устраивает такой друг, как я? Чимин не прекращает улыбаться, но это до больного отвратительно, когда твой лучший и единственный друг говорит такое. Он же всегда любил Чимина таким, какой он есть. С остатками пиццы на лице, кетчупом в уголке губ, с жирными пальчиками от чипсов, которые лезут щекотать. Он променял все на стройность? — Нет, ты не так понял. Я беспокоюсь за твое здоровье. У тебя будет тренер, он расскажет, как разделить рацион, какие упражнения делать... — Единственное упражнение, которое я хочу сделать — это отжимание на твоем стройном трупе. Тэхен кривится от визуализации этой картинки у себя в голове, пока Чимин быстро хватает свою сумку и поднимается. — Чимин, постой, не уходи! — Тэхен кричит вслед парню, но все, что он получил в ответ — это пухлый средний палец, который скрылся только за дверью. Чимин знает, что полнота приносит неудобства. Не походить на пляже в любимых плавках, чтобы без взглядов со стороны, обтягивающим футболкам и вообще чему-либо обтягивающему — нет, поэтому в шкафу только оверсайзовые свитшоты, рубашки и прочее. В кафешках, когда берешь двойную порцию сиропа, в глазах парня на кассе можно прочитать "тебе и так хватит". Но Чимину комфортно. И это самое главное. Пак сидит с ведерком мороженого на диване, хнычет под грустную мелодраму и вытирает салфеткой слезы и остатки лакомства с лица. Джин-хен на ночной смене в больнице, и Чимину в сто раз грустнее и одиноко без глупых шуток старшего брата. Завтра выходной, и они с Тэхеном собирались сходить по магазинам, но после того разговора желание пропало, так что Чимин сидит до поздней ночи, пока не засыпает, откинувшись на спинку дивана. Утром ужасно болит шея, а дверной звонок создает еще и головную боль. Чимин потягивается, разминает окоченевшие мышцы ото сна в неудобной позе, и убирает от себя пустое ведерко. Меньше всего ему сейчас хочется узнать, кто там так яростно названивает в дверь, но противный звук врезается в сонное сознание, и Чимин сдается. За дверью оказывается Тэхен, кто бы сомневался. Он привычно заходит в дом, и направляется сразу в комнату Чимина, молча открывает его шкаф и достает одежду. — Что ты делаешь? — Чимин стоит в дверях, сложив руки на груди и наблюдает, как Тэхен копошится в его вещах. Иногда Ким ведет себя до жуткого странно, и если бы Пак не знал его столько лет, то точно бы обходил стороной. В голове этого человека полнейший хаос, который каким-то образом создает порядок, образовывает жизнь Тэхена. Хаос — его стихия. Одежда валяется на полу, а Ким на ней, подложив руки за голову. Он прикрыл глаза, слушая, как шуршит одежда, которую надевает Пак. Чимин пыхтит, пытаясь влезть в джинсы, которые купил около года назад и надевал всего несколько раз. Он закидывает ноги в воздух, приподнимает поясницу и со всех сил старается всунуть себя в эти джинсовые удавки. Тэхен слышит тяжелое дыхание друга, лениво открывает глаза и поворачивает голову. — Все еще считаешь, что тебе не нужна помощь? — Чимин не отвечает, он втягивает живот, старается не дышать и, высунув язык, тужится зацепить пуговку в петельку. Тэхен гудит, как паровоз, и встает, тянет Пака за ноги к себе и смотрит в лицо. Чимин растерян, он без понятия, что сейчас предпримет Тэхен, но тот лишь хватает его за щеки и говорит: — Я люблю тебя, и не хочу, чтобы ты худел, но, Чимин, тебе необходимо подумать о своем здоровье. И Чимин соглашается под напором такого искреннего беспокойства в голосе и глазах, наполненных заботой. Его маленькая толстенькая лодочка разбивается о рельефные скалы с громким треском.

//\\//\\//\\

В раздевалке пахнет потом, грязными кроссовками и хлоркой. А дома пахнет выпечкой и шоколадом, думает Чим, пока обувает старые кроссовки. Воздух спертый, очень душно и уже хочется отсюда уйти. Но Чимин обещал, себе и Тэхену, да и не хочется выглядеть глупо перед Чонгуком. Он договорился со своим знакомым, чтобы тот позаботился о Чимине. Назад дороги нет, и Чимин тихонько открывает дверь в зал, потирая потную ладошку о спортивные шорты. В большом зале множество беговых дорожек, где бегают стройные девушки, тренажеров, за которыми качают мышцы мужчины, в два раза больше пухлого Чимина. Мысль о том, что его тренер тоже похож на перекачанный помидор, пугает до чертиков. Пак медленно проходит в зал, прикрывает дверь за спиной, но с места не сдвигается, растерянно осматриваясь вокруг. В зале аура тестостерона, перекачанных ягодиц и бицепсов, все это оседает каменным грузом на Чимине, и ему становится невыносимо тяжело. Он инстинктивно ищет самого безобидного человека здесь, к которому будет не так страшно подойти. Чимин замечает худощавого парня, что уткнулся в телефон, и вид у него вполне доверительный. Пак делает осторожные шаги в его сторону, боясь оглядываться, будто он гуляет по опасным джунглям, где вокруг него кровожадные хищники, готовые в любой момент напасть и съесть такой лакомый кусочек, как Чимин. В горле пересыхает и Пак сглатывает, когда оказывается в двух метрах от незнакомца. Парень не замечает тени на себе, что создает Чимин, продолжает тыкать худым пальцем по экрану и только когда Чимин прокашливается, поднимает тяжелый и усталый взгляд на него. Пак в миг жалеет, что положился на внешний вид, потому что сейчас этот парень выглядел более жутко, чем качки в зале. Одно выражение лица высказывает недовольство вселенского масштаба и шутки Чонгука кажутся не такими уж обидными. Ну назовет разочек сосиской переваренной, подумаешь. Только бы убежать подальше от этого взгляда, который стреляет льдинками в Чимина, и вызывает табун маленьких, но ощутимых мурашек. — Че надо? — хрипит он, когда тишина натягивается между ними как канат, на котором повис Чимин на физкультуре, пока сдавал нормативы. Зрелище смехотворное, лучше не вспоминать. — Я тут первый раз и... Я ищу Мин Юнги, он мой тренер, — Чимин старается улыбнуться, но это похоже больше на гримасу боли. Брюнет напротив него встает, его взгляд оценивающе сканирует Чимина с ног до головы. Выглядит это будто Чимин — не очень свежий копченый кусок мяса в мясном отделе, а парень — придирчивый покупатель. — Ясненько, Пак Чимин, — он игнорирует полное непонимание на лице пухляша и жестом зазывает наклониться к нему. Когда Чимин повинуется, незнакомец облизывает губы и томно шепчет: — Я Мин Юнги, добро пожаловать в ад, жирная задница. Зови меня хен. Если присмотреться, можно увидеть как капилляры в глазах Чимина лопаются от напряжения. Юнги довольно скалится, пальцем зовет за собой и Пак под стук сердца в ушах ступает по ковролину, хотя, кажется, сейчас там лава. Мин Юнги ни разу не выглядит как крутой тренер, а скорее как крот, который случайно вылез из своей норы. Кожа его не просто светлая, а белая, будто с солнцем он не знаком вовсе. Спортивный костюм висит на худом теле, а ноги похожи на палочки для еды — острые и тонкие. Не похож он на того грозного тренера, о котором так долго трещал Чонгук. Со своими костями вместо рук вряд ли он подымет самую маленькую гирьку в этом зале. Юнги становится возле зеркала на всю стену, в отражении наблюдая, как обреченно плетется сзади Пак. Чимин становится лицом к тренеру и нервничает как школьница, почему-то. — Сейчас сделаем маленькую разминку, а там посмотрим, — Мин сопровождает слова размахами рук по кругу, намекая Чимину повторять. Пак отзеркаливает движения и слышит, как все его тело хрустит, словно чипсы. От этой мысли захотелось кушать, и живот парня недовольно заурчал, но он отогнал посторонние мысли, потому что Юнги уже тянет руки к полу, разминая спину. Чимин тоже нагибается, но кончиками пальцев едва достает кроссовок и пыхтит. Юнги поднимает взгляд и закатывает глаза, видя как этот пирожок со всех сил хочет опустить руки еще ниже. Это выглядит забавно, даже мило, поэтому в голове Юнги идея помочь выглядит не такой уж и плохой, он ведь тренер, все-таки. Мин становится сзади Чимина, прикасаясь бедрами к заднице второго и легонько начинает нажимать ладонью на спину. Поза, в которой находятся парни, похоже, смущает только Пака, потому что чувствовать булками, поднятыми кверху, твердые бедра Юнги, немного смущает. Чимин кряхтит, пот льется с висков по лбу, и он не осиливает нагрузку, сваливаясь вперед. В процессе падения, нечаянно, он задевает ногой тренера, и тот, неловко раскинув руками в воздухе, плюхается аккурат на толстую тушку Чимина. Удар лбом в пушистую макушку, а главное интимное касание пахом в аппетитную задницу недоспортсмена заставляют старшего побыстрее подняться, потому что странный отклик внизу живота от этого движения, наконец вгоняют и толстошкурого тренера в краску. В процессе этого Мин жмякает мягкую попу младшего, от чего ускоряется и возвращается на ноги со скоростью света, пока Чимин лежит на полу, скрыв щеки в ладонях. Юнги приводит дыхание в порядок, и когда Чимин снова стоит в исходном положении, молча показывает Паку следующее упражнение. Он пытается не смотреть в его сторону, потому что щеки пылают еще продолжительное время, кто бы мог подумать. Единственное, что делает Юнги, так это легкие взгляды в отражении зеркала на Чимина, в желании проверить, все ли парень делает правильно. Спустя несколько неловких минут, Юнги сообщает, что с разминкой покончено, и молча направляется в другой конец зала. — Вот, садись, — Юнги останавливается возле непонятного тренажера и рукой указывает на сидушку. Чимин следит за направлением худой ладони и принимает решение довериться. Молча усаживает пятую точку на мягкую обивку и во все глаза потерянно глядит на Юнги. Милейшая овечка, ей-богу. — Не знаешь, что делать? — без слов понимает Мин и присаживается на корточки перед Чимином. Он хватает своими костлявыми пальцами икры Пака, расставляет в разные стороны, а щеки Чимина в миг краснеют от данной ситуации. Юнги находится настолько близко к его паху, что это безумно смущает парня, у которого отношения были разве что с картинками в интернете. Рыжий поворачивает голову в сторону, фокусируется на стене и пытается думать о чем-то совсем безобидном, например, о еде. Чимин вообще часто думает о еде, это здоровски отвлекает. А Юнги тем временем ведет ладонями вверх, сжимает пухлые ляжки, собирая правильную позу для занятия на тренажере из тела Чимина как конструктор. — Сегодня мы посмотрим, что ты можешь, потом я сделаю для тебя индивидуальный график. Бери в руки рычажки и медленно тяни на себя. Чимин обхватывает черные ручки, как и сказал тренер, пытается потянуть на себя, но сил не хватает, максимум, что он носил тяжелого в жизни — коробки с пиццами да ведерки с мороженным. — Ладно, давай помогу, — Юнги сдается, наблюдая, как набухают вены на лбу младшего, как он краснеет, тужась тянуть. Он кладет свои широкие ладони на чиминовы, полностью закрывая их, и помогает сделать первое движение. Чимин же офигевает, потому что Юнги не додумался стать сзади, и теперь он почти упирается грудью Чимину в лицо. От старшего пахнет пОтом, что совсем естественно, но еще Чимин улавливает приятный аромат парфюма. Возможно, в сочетании с природным запахом тренера, это смешивается в головокружительную смесь, и Чимин отключает мозг, вдыхая глубже. Пак полностью расслабляется, сила в руках пропадает и этот факт подмечает Юнги. Он опускает голову, сталкиваясь подбородком с лбом Чимина, и дышит ему на волосы. — Ты чего? Я за тебя этого делать не буду. Чимин краснеет пуще прежнего, от напряжения и этой близости в горле пересохло, и он изо всех сил пытается сказать фразу тверже: — Может, на сегодня хватит? — он устремляет невинный взгляд на розовощекого Юнги и думает, что тот сейчас ему влепит. Мин облизывает тонкие губы и пронзительно смотрит в глаза. Совершенно невозможно предположить, что у него в голове. Но Юнги только одобрительно машет головой, мягко убирает руки Чимина с ручек тренажера и отходит, вытирая пот со лба. — Я буду ждать тебя здесь в пять вечера, в понедельник, среду и четверг. Чонгук говорил, что ты любитель пончиков, раз даже фигурой пытаешься быть похожим на них, — Чимин фыркает, и складывает руки на груди. Интересно, что еще этот гаденыш наговорил о нем? — теперь и я вижу, что тебе есть над чем поработать. Юнги дует на челку и неожиданно улыбается. Пак смотрит на сие чудо природы, не понимая чем заслужил такую яркую улыбку, но не проходит и пяти секунд, как та пропадает. — И че сидим? Живо поднял булки и трусцой к раздевалке. Чтобы я больше не видел, как ты ходишь, только бег. Представь, что бежишь за бургером. Чимин снова фыркает, незачем ему представлять, он и так в состоянии пробежаться трусцой. Пак встает с тренажера, кланяется Мину и легонько пружинит через зал, встряхивая весь жирок на теле. Ему немного стыдно, что такой красивый тренер (а Юнги действительно обворожительный) выслушал столько гадостей о нем от Чонгука. Правда, эту соплю стоит поблагодарить за прелестного Юнги, что Чимин и сделает, молча у себя в голове. Чону необязательно чувствовать еще большее превосходство. Юнги наблюдает как пухлая тушка скрывается за дверью и хмыкает, проводя ладонью по красным щекам. Этот милый щеночек и вправду комок смущения, Чонгук не соврал.

//\\//\\//\\

Пак обнимает кровать, широко расправив руки, проводит носом по покрывалу и закрывает глаза. Все тело ломит, и страшно подумать, что это только первое занятие, и кроме разминки он ничего не сделал. А еще скользкие и смущающие мысли о тренере не покидают бедную рыжую головку Чимина. Если сначала Юнги показался страшным, то спустя какое-то время Чимин смог рассмотреть все прелести кирпичного лица хена, его холодных глаз и словно инеем покрытой кожи. Ему бы впору актером быть, моделью или кем-то, кем можно любоваться. Весь вечер морская звездочка Чимин валяется на самой середине кровати, звездочка Чимин прирос к ней и нет никакого желания покидать просторы мягкой постели. Но неугомонный краб Тэхен своими противными клешнями барабанит в дверь, мутит воду и вообще задолбал. — У тебя крепатура в первый день? Что так долго не открывал? — Тэхен вплывает в дом, хлопает дверью и шурудит пакетами. Чимин реагирует на этот звук как мать на плач ребенка, и тут же ведет носиком, вынюхивая содержимое. — Ты принес своему другу вкусняшку? Отлично, потому что хен в последнее время пропадает на работе, — Чимин прихлопывает ладошками, тянется к пакетам, улыбаясь. — О да, тебе понравится, сладкий, — Ким идет на кухню, и Чимин бежит следом. Он с обеда ничего не ел, а с этой тренировкой проголодался как зверь. Все время в голове одни вкусные, но вредные лакомства. Тэхен приземляет пакеты на стол, отбивает барабанную дробь, а у Чимина уже слюнки текут, представляя, как сейчас покажется кусочек его любимого шоколадного торта. Слюнка затекает обратно, потому что вместо сладости Тэхен вынимает зеленую гадость и вертит ею перед носом друга. Сельдерей — синоним предательства. — Где тортик? Чимин шмыгает носом, для него это ощутимая трагедия. Не получить вкусненького в конце дня все равно что запороть этот день. Никакого толку. — В прошлом, Чиминни, теперь это твой тортик. Пак хватается пальчиками за овощное нечто и кривится. Не вызывает аппетита, только сожаление к тем, кто это ест. Тэхен продолжает наносить раны в бедное сердце Чимина каждым предметом, который появляется на столе. Яблоки, брокколи, помидоры, кефир, каша какая-то, дальше Чимин смотреть не захотел, он просто отвернулся, чтобы не потерять сознание от осквернения его кухни. Он соглашался на тренировки, а не медленное самоубийство, еще и с пытками. — Мы ведь были друзьями, Тэ, что я тебе сделал, что ты меня так ненавидишь? — жалобно тянет рыжий, пока Тэхен раскладывает весь этот ужас по полкам. — Наоборот, это проявление сильнейшей любви, Чиминни. Теперь ты будешь правильно питаться и станешь еще красивее, — Ким суетится, не замечая как Чимин уходит в комнату, чтобы снова превратиться в звездочку. — Будешь уходить, забудь адрес, пожалуйста, не хочу тебя больше видеть, предатель! — кричит Пак из-под одеяла, на что получает заливистый смех Тэхена. Все в этом мире заслуживают тортика. Так почему Чимин не заслужил?

//\\//\\//\\

Глаза Чонгука приобретают правильную круглую форму, когда Чимин присаживается за столик почти с пустым подносом. На нем стоит упаковка салата без заправки, сок и маленькая булочка. Все-таки отказаться от выпечки страшнее всего на свете. — Тебя обокрали? Нет денег на еду? — удивленно спрашивает Чон, и Чимину непреодолимо хочется вывернуть этот противный салат на лицо не менее противного Чонгука. — Заткнись и не беси меня. Чонгук действительно затыкается, заинтересованно наблюдая, как Пак неохотно давится листьями салата. — Чимин, ты сегодня хорошо выглядишь! Так похорошел! Тренировки и диета идут тебе на пользу! — Тэхен, милый Тэхен, знал бы ты, каким неестественным способом Чимин в голове применяет палочки к твоей персоне, молчал бы. — Вчера был первый день, как я занимался. Еще ничего не видно, Тэхен, — уныло отвечает Пак. Он чувствует боль в мышцах, усталость и голод. Ему жаль свой организм, который изо всех сил пытается противостоять такому издевательству. — Но я уже чувствую сдвиги в лучшую сторону! — Лучше бы ты чувствовал, что я тебе сейчас врежу, Ким, — огрызается рыжий. Этот Пак Чимин совсем не тот улыбчивый мальчик, которого так любит Тэхен. Но это пройдет, Ким уверен, Чимин привыкнет, возможно, ему даже понравится. Нужно время, мотивация и поощрения. Для этого Тэхен и есть у друга. — Как тебе Юнги-хен? — отзывается Чонгук. В свое время коротышка-хен помог Чону в его спортивных успехах, поэтому Чонгук ручался за него. — Нормальный, — нейтрально говорит Чимин и пытается не краснеть при воспоминаниях о тонких пальцах у себя на попе. Хватка, все же, у тренера сильная. Чимин ошибался, теперь он уверен, что пусть у Юнги и нет таких мышц, как у Чона, но гирю Мин поднимет. Возможно, весом побольше, чем весь Пак. Гук хмурит брови и убирает руку с бедра своего парня, которое до этого времени поглаживал. Тэхен возмущенно засопел. — В смысле, нормальный? Юнги-хен лучший в своем деле, — Чимин пожимает плечами. Он знает, что Чон начинает злиться, поэтому улыбается, поднимая голову. — Я и не говорил, что он плохой. Но за один раз я не пойму, подходит он мне или нет, — да кого ты, Пак Чимин, обманываешь? Стоит вспомнить улыбку Юнги, как в голове Чимина сразу пропадают все мысли о еде, что уже что-то, да значит. — Постарайся показать себя с лучшей стороны, не хотелось бы, чтобы ты опозорился, — Чонгук возвращает ладонь на горячее бедро Тэхена. — Хен, — тихо добавляет Чимин, но его никто не слышит, кроме листика салата. — Чонни, Чимин же не собачка на выставке, чтобы показывать свои лучшие стороны, — Тэ кладет свою руку на запястье Чона, зная, что тот может закипеть. — Я постараюсь, — кидает Чимин, брезгливо оглядывая лицо младшего. Почему этот ребенок не может относиться к нему с таким же уважением, как к Юнги? Чимин не сделал ему ничего плохого. — Чимин, сегодня мы идем покупать тебе новый спортивный костюм, — Тэхен не предлагает, не спрашивает, он информирует. Уже все решил у себя в голове. — Тэхен, мне завтра снова на тренировку, не хочу никуда идти, — хнычет Пак. — Я хочу отдохнуть, поваляться на диване и посмотреть с Джином кулинарное шоу, раз уж мне нельзя больше это кушать, я хоть полюбуюсь на экране. Действительно, желания идти куда-то не было никакого, оказывается, тренировки выматывают, и Чимин удивляется, что у Чонгука так много свободного времени, он ведь постоянно с Тэхеном. Возможно, Чимин и попросил бы парочку советов у Чонгука, его-то он знает лучше, чем тренера, но реакцию Чона можно предугадать и Пак откидывает эти мысли до следующего раза. В следующей жизни. — Чими-ин, тебе нужно приодеться. Ты же не будешь всегда ходить в одних спортивках! — не сдается Ким. Он уверен, что другу нужно отвлечься, порадовать себя покупкой, раз уж три дня в неделю он будет проводить в спортзале. А там частенько бывают неплохие экземпляры, авось кому понравится милый Чиминни. — Ладно. Спорить с Кимом бесполезно, он все равно не отстанет. Они с Тэхеном проходят мимо тысячного магазина, кажется, перемеряли кучи одежды, и Чимину многое нравится, но главный фэшн-эксперт все варианты отсек. — Тебя это полнит, — серьезно? — Попа кажется еще больше, — куда же больше? — Висит мешком, — так даже лучше. — Цвет уродский, тебе не идет, — КИМ ТЭХЕН! Чимин тормозит посреди торгового центра и говорит, что дальше не пойдет, пока не поест. Они здесь битый час, а желудок урчит и просит еды. Тэхен соглашается, только не говорит, куда тянет за руку, но Чимину все равно, главное — поесть. — Что это? — кривится Пак. — У меня кот был, так он точно такое же производил, но мы это не ели, — он отодвигает от себя стаканчик с зеленой (теперь это нелюбимый цвет Чимина) жижей и кривится еще больше. Тэхен не дал им купить бургер в маке, отказался от рожка мороженого, и даже сырные шарики не разрешил! Вместо этого притаранил непонятную хрень в стаканчике с трубочкой и тычет Чимину. — Это смузи, друг, очень полезная штука. — Значит, на вкус отвратительно, — резюмирует Пак и кладет голову на сложенные руки. Он не поест нормально, пока с ним будет этот надзиратель. — Не гунди, а попробуй, — Ким с удовольствием тянет свою порцию, издавая противные звуки, от которых аппетит пропадает. Сейчас бы кусочек пиццы или пирожного, и Пак облизывается, в мечтах поедая тонны шоколада и других вкусностей. В чувство приводит удар по голове, Тэхен не даст Чимину даже помечтать о нормальной еде. Пак пробует совсем чуть-чуть этого гастрономического извращения и кашляет. На вкус не так отвратительно, как ожидалось, но это все равно не картошка фри. Тэхен показывает большой палец, снова делает глоток и улыбается. Ему этот смузи, сделанный непонятно из чего, хочется вылить продавщице на голову, такой он невкусный. Но ради Чимина это самое малое, что он сделает.

//\\//\\//\\

Среда начинается для Чимина звонком мобильника в сраных пять семнадцать утра. На экране высвечивается незнакомый номер и Чимин сбрасывает. Кто звонит в такую рань, когда нормальные люди спят? Звонок повторяется, Чимин выбивает, потом снова и снова. На четвертый раз Пак злющий поднимает трубку и хрипит: — Кто? — он даже глаза не открывает, настолько лень что-либо делать. — Юнги, твой тренер, — вот тут Чимин просыпается полностью, даже вскакивает и проверяет экран, не приснилось ли ему это. — Звоню твоей жирной жопе сказать, что сегодня у нас пробежка. Первый раз покажу тебе, дальше будешь сам бегать. Тудум. Чимину кажется, что хуже быть не может. Утренние пробежки, здоровое питание, спортзал. Он что, в параллельной дерьмовой вселенной? — Жду тебя в парке возле твоего дома, и когда я говорю, что жду, это значит ты должен быть здесь через пятнадцать минут, ясно? — Ага. С такой скоростью Чимин не собирался еще никогда. Он вывернул весь свой шкаф, пока искал лучший свитшот, чтобы выглядеть презентабельно перед Мином даже ранним утром, надел новые спортивные штаны и кеды. Сердце набатом билось в груди, Чимин действительно переживал и боялся встречи с Юнги. Даже про завтрак забыл! — Привет, — неуверенно говорит Пак, когда подходит к Юнги, который сидит на лавочке и смотрит на наручные часы. — Опоздал на минуту и шесть секунд, — он смотрит на потерянного Чимина и прокашливается. — Десять приседаний и начнем. Чимин не понял. Он опоздал всего на минуту и за это ему нужно приседать? — Да, Чимин, тебе нужно приседать, — Пак не заметил, что озвучил свои мысли вслух и живо покраснел. — Я жду, но ты знаешь, что я не люблю ждать, так что давай. Чимин делает первое приседание и слышит, как Юнги цокает языком. Он молча кладет руки на надплечье, нажимает, чтобы тот присел до упора и тянет назад. — Выпрями спину, вытяни руки вперед, — Чимин слушается, это звучит как приказ, и противоречить желания нет. Он убирает руки с коленок, куда опирался, расправляет спину и (не)ожиданно заваливается назад. Это уже становится традицией. У Юнги реакция хорошая, он ловит Чимина, прижимает головой к своему прессу и шипит недовольно. Чимин держится пальцами за толстовку тренера сильно, полностью обхватывая руками тощее тело, тычется лбом в него и не хочет отпускать. Юнги, впрочем, тоже не спешит. — За что ты мне достался такой, неуклюжий? — смешливо спрашивает тренер и лохматит мягкие волосы юноши. — Прости, хен, — выдыхает в живот Чимин, согревая этим небольшой участок пресса и это так приятно, что Юнги прикрывает глаза на несколько секунд. Чимин хороший, симпатичный, это сложно не заметить. И даже его полнота ему идет, его хочется тискать и обнимать. — Еще девять раз, — Юнги не забыл, что он здесь тренер, вообще-то, а не обжиматься с Чимином пришел. Хотя, это больше нравится. Тяжело пыхтя, Пак все же справляется с десятью приседаниями, устало бросает свое тело на лавочку и хочет умереть. Ему жарко, в легких не хватает воздуха, коленки дрожат, и во всем теле нет сил на то, чтобы пошевелиться. — Даю тебе пять минут на отдых, а потом побежим, — Юнги садится рядом, кладет свою ладонь на коленку младшему, и никто из них не знает, зачем. Это получилось как-то само собой, Юнги не хочет убирать руку, выглядело бы странно, Чим же не прокаженный. У них должны быть хорошие отношения, построенные на доверии и близости, поэтому Пак расслабляется и кладет голову на плечо тренеру. Они сидят так дольше положенного, Чимин просто не хочет вставать, а Юнги не решается потревожить его, тяжесть от его головы на плече совсем не напрягает. Когда они наматывают второй круг вокруг небольшого пруда, у Чимина пот ручьем льется, губы высохли, и волосы на лоб приклеились. Он в полусогнутом положении бежит, хотя, правильнее сказать, еле тащится за бодреньким Юнги, который скачет впереди, высоко поднимая коленки, иногда останавливается, чтобы подождать Пака, но не прекращает движений ни на секунду. Чимин удивляется, откуда в таком маленьком хене столько энергии, он даже не покраснел почти. Юнги бежит спиной вперед, чтобы поглазеть на задыхающегося рыжего, тот держится за бок, но изо всех сил передвигает полными ножками по асфальту. Ему жарко, лицо пылает, легкие горят, и Чимин старается глубоко дышать, но все равно задыхается. Он последним рывком прыгает к тренеру, хватается за его одежду и тянет на себя. Чтобы лицо видеть, чтобы Юнги услышал, потому что громко говорить Пак сейчас не может. — Я сейчас умру, и ты, хен, будешь отвечать перед судом. Я хочу сесть, — он почти плачет, его глаза красные, губы надутые и вообще он такой славный, как ребенок. Капризный, но любимый. — Окей, хватит, — Юнги видит счастливое лицо напротив, убирает мокрые пряди волос с лица и щелкает его по носу. — Устал? Непонятный прилив нежности окутывает Юнги, ему хочется сгрести Чимина в объятия, унести его домой и не отпускать. Они сидят в парке, Юнги не разрешил покупать газировку, поэтому Чимин пьет обычную воду, но все равно он счастлив. Юнги одним присутствием поднимает настроение, и пусть хен почти всегда ворчит, Пак считает его классным. В следующий раз Юнги не тратит много времени на разминку, почти сразу же приглашая Чимина на беговую дорожку, и объясняет это тем, что Пак совершенно не умеет бегать. Его соседкой на пробежке является пышногрудая блондинка, мерно наматывающая километры в привычном темпе. Чимин оглядывает сию особу, пока Юнги молча нажимает кнопочки на панели, и так увлекается, что не успевает сообразить, когда под ногами дорожка начинает двигаться. Пак неуклюже взмахивает руками в воздухе, неудачно пытаясь восстановить равновесие, и чуть не меняет настройки своим носом, только вот Юнги уже просек фишку. Мин плохо скрывает улыбку, удерживает тело Пака от падения и в который раз повторяет: — Не будь растяпой, — Юнги искренне удивляется, как это неловкое создание не калечится каждый день, с его-то везением. Чимин только пыхтит, одаривает тренера взглядом а-ля "хен, заткнись" и подстраивается под ритм, заданный Юнги. Блондинка глупо хихикает, чем раздражает рыжего, но затем он полностью концентрируется на парне. Маленькие ножки ловко справляются с задачей и Юнги рискует поставить скорость повыше. И сначала Чимин держится действительно стойко. — Закрой рот, Чимин, и дыши носом. Ты похож на щенка, что бежит за косточкой, — беззлобно подмечает Мин, опираясь о тренажер. — Давай, скорость ведь черепашья. Чимин пытается последовать совету тренера, но воздуха не хватает, и он жадно глотает его ртом. Юнги смотрит на то, как краснощекий Пак дышит, облизывает розовым языком полные губы, и неосознанно закрывает ему рот. Нагло давит на подбородок холодными пальцами и захлопывает с громким стуком. Он бы еще и губы потрогал, на вид они как подушечки — мягонькие, налитые, как спелые вишни. И Мин хрен знает, откуда такие мысли и желания в голове. Чимин пялится ошарашенно, но теперь дышит носом, а Юнги уменьшает скорость на тренажере — слишком рано он поверил в младшего. Чимин чувствует, как сотрясаются все складки на теле, весь дорогой ему накопленный годами жирок, как начинают болеть ноги от непривычного напряжения. Он бегает не больше пяти минут, Юнги засекает, но Пак выглядит будто в зале градусов пятьдесят точно — весь красный и потный. — Ну же, Чиминни, еще немного, — подбадривает его тренер, даже пытается улыбнуться. Блондинка рядом прокашливается и подает голос: — Простите, тренер, но я слушала и поняла, что тоже неправильно дышу во время бега. Не могли бы мне помочь? Чимин закатывает глаза и хмыкает, он пусть и устал, но заметил, как эта прошмандовка пялилась на его тренера, а вот Юнги так увлекся Чимином, что блондинистое создание совсем его не увлекало. — Вы просто дышите носом глубоко и задействуйте диафрагму, — он даже не отрывает взгляда от груди Пака, где на футболке появляется еле заметное пятно пота. Чимин трудится изо всех сил. — Вот так? — девушка нарочито глубоко вдыхает, выпирая свою грудь вперед, расправляет плечи и ждет ответа. — Ага, — мямлит Юнги, так и не отрываясь от созерцания Пака, который улыбается шире, когда видит, что брюнет совсем не обращает внимания на девушку. — А вот Чимин совсем неправильно делает. Он кладет ладонь на вздымающуюся грудь младшего, медленно ведет вниз к солнечному сплетению, а Чимин надеется, что Юнги не почувствует насколько быстро бьется его сердце, а если и обнаружит, то спишет на бег. — Чиминни, дыши глубоко, — у Чимина, наоборот, в легких пробка, он дыхнуть не может. Ладонь через ткань футболки жжется, поднимая градус еще выше, а брюнет смотрит пристально, и Чимин сказал бы, с нотками восхищения, он знает этот взгляд. Это взгляд Пак Чимина на мясные шарики или токпокки. — Хен, мне сложно дышать, когда ты так близко. Т-ты воздух мой забираешь, отойди, пожалуйста, — Чимин совсем не может успокоиться и реагировать на Юнги адекватно. В последнее время старший словно триггер для чиминового волнения, смятения и прочих чувств влюбленных школьниц, когда при виде оппы ведерко под юбку подставляй. Но рыжему нравится, что ему нравится Юнги, потому что тот умный, часто выдает фразы, над которыми младший долго размышляет. Он красивый, тут не только субъективное мнение Чимина, но и многих девиц, которые вместе с ним залипают на бледные изящные ноги. Еще он шутит много, но рыжий не в юмор, он не может оценить остроумие хена по достоинству. Юнги заботливый. И Пака от этой заботы выкручивает словно апельсин в соковыжималке. — Хочу чувствовать твое дыхание, — еще Юнги смущающий. Рыжий вдыхает глубоко и желает, чтобы руки хена касались его чаще и желательно везде. Когда они заканчивают на беговой дорожке, Юнги дает какое-то время отдохнуть Чимину и присаживается возле него. Пак как ходячая батарея, от него жаром веет на десятки метров и Юнги чувствует, как тает от такой температуры. Недалеко от них какой-то накачанный парень отжимается с невероятной скоростью, играя перекатывающимися мышцами для дам во всем зале. Напряженные и рельефные руки, усыпанные венами, привлекли не только девушек, но и Чимина. Юнги это заметил и громко фыркнул, ему отчего-то стало отвратительно, что Пак глазеет на этого самца. — Хен, а ты так умеешь? — завороженно спрашивает Чимин, как только его рот закрылся от восхищения, не без помощи Юнги. — Красоваться перед текущими девицами? — он получает в плечо маленьким кулачком, так как неосознанно внес в список этих текущих девиц и самого Пака. — Нет, отжиматься умеешь? — теперь рыжий впялил свой взгляд в Юнги. Он не может представить старшего в таком положении, тот кажется хрупким, совсем не способным на ловкие отжимания. Юнги опускается на свои руки и без лишних слов делает первый толчок от пола, не приложив никаких усилий. Чимин пытался считать, но тщетно — постоянно отвлекало красивое лицо тренера и его руки, кожа на которых стала голубоватого оттенка от выпирающих вен. И для Чимина это зрелище намного эстетичнее, чем то, что он наблюдал несколько минут ранее. — А если я сяду тебе на спину, — Пак игриво повел бровями, перекинув ногу за ногу. Он безумно хочет почувствовать, как напрягается тело Юнги под ним, как каждая мышца каменеет, как коротенькие пальчики нащупывают пресс под тонкой футболкой, и Чимину плевать, выдержит Юнги или нет, главное — п о ч у в с т в о в а т ь Юнги. — Попытайся, мелкий, — брюнет нисколечко не испугался этой толстой тушки. Конечно, он не отожмется с Чимином на спине много раз, но и сразу лицом в грязь не упадет. Пак по-детски хлопает в ладошки и подпрыгивает к тренеру, укладывая свою задницу на узкую спину старшего и упираясь в него руками. Юнги без каких-либо проблем опускается и поднимается с весом рыжего на себе, и Чимину кажется этого мало. — А если я лягу на тебя? — Чимин шепчет это на ухо Юнги, а у того руки подрагивают. Вся сила мигом пропала, как только горячий воздух от чиминового дыхания достиг ушной раковины. — Ну давай, — Юнги буквально выдавливает из себя эти слова, и чувствует, как Пак копошится. Грудь младшего полностью ложится ему на спину, ноги он скрещивает на бедрах, а ручками обхватывает тело старшего. Его ладони поглаживают пресс тренера, и Чимин закатывает глаза от удовольствия и сдерживается, чтобы не заурчать. Это такое блаженство, когда пальцами он нащупывает твердость и рельефы кубиков. Эти квадратики приносят больше наслаждения, чем шоколадные. Он прижимается щекой меж лопаток, и Юнги начинает отжиматься, когда чувствует горячее дыхание на коже. Чимин восхищенно охает, ведь старший и правда, кажется, не чувствует тяжести. Поэтому он делает то, что ему хочется в данный момент больше всего — прижимается губами к лопатке Юнги и втягивает воздух у самой ткани футболки, вдыхая его запах. Грудь Мина здоровается с полом с глухим звуком, и Чимин хихикает.

//\\//\\//\\

В пятницу Чимин самостоятельно просыпается в пять утра, лениво потягивается и хочется забить болт на утреннюю пробежку, но телефон пиликает сообщением. Он уже успел добавить сердечко к имени Юнги и это греет сердце, но чуть меньше, чем забота Мина. «Живо поднялся, я жду фотоотчет, как ты гоняешь круги вокруг дома!!» Через минуту приходит еще одно: «Если ты не понял, то это ОБЯЗАТЕЛЬНО!» Чимин прячет улыбку в одеяле, накрываясь им с головой и пищит. Юнги — лучший тренер. Джин копошится на кухне, создает свой очередной кулинарный шедевр, от одного запаха можно слюной подавиться. У Чимина стальная выдержка, у него на завтрак только овсянка, и он против своей воли минует кухню. Рыжий тихонько проходит в надежде, что хен слишком занят и не заметит его, но у того чуйка, он даже не оборачивается, будто на этой широкой спине дополнительная пара глаз, и сладко тянет: — Чиминни, поди сюда, — не отрывается от готовки, стучит посудой и в этой обстановке чувствует себя как рыба в воде. Только когда Чимин садится за стол, Джин отвлекается, присаживается рядом и подпирает рукой подбородок. — Как ты? Как твои тренировки? — Джин отмечает бледность некогда розовых щечек. — Хорошо, я начинаю втягиваться. Теперь не так бурно реагирую на еду, — смешок со стороны Чимина передается Джину и он тоже улыбается. За несколько дней тренировок, Чимин действительно ограничил себя в питании, и неплохо к этому приспособился. Овощи не вызывают такого отвращения, как раньше, а разные вкусности хоть и присутствуют в жизни парня, но в меньшем количестве. Но Чимин знает, что это только парочка дней, даже недели не прошло. Рано или поздно он сорвется и его найдут под кроватью, перепачканным заварным кремом или шоколадом. — Я рад, Чиминни, ты большой умничка. Но меня беспокоит твое настроение, это из-за тренировок? — Джин не может не переживать, это неотключаемая функция в системе «хен-мамочка». Он всегда заботился о Чимине, не только потому что хен, а больше потому, что Чимин был невероятно послушным и умилительным ребенком. Джин по натуре любит все милое и прелестное, каким и является Чим. После смерти родителей так вообще Пак стал главной персоной в жизни старшего и все внимание доставалось ему. Иногда опека хена могла переходить рамки, но Чимин любит брата, как никого другого, разрешая ему некоторые вольности. — Нет, это не связано с тренировками. Точнее... не совсем связано, — Чимин делает паузу, решаясь, сказать Джину о своих чувствах или нет. Все-таки старший брат всегда его понимал, но Юнги и чувства к нему что-то такое, что хочется держать в секрете и никому не рассказывать. — Тогда, что тебя волнует? — Даже не знаю, как сказать, — Чимин опускает взгляд на свитер, мнет пальчиками его края и признается: — Мне нравится Юнги-хен, он мой тренер. Джин молчит, давая полную свободу младшему выговориться. — Я знаю, что он никогда на меня не посмотрит, как на парня, который может понравиться. Он весь такой необычный, красивый, заботливый. Иногда безумно милый, смотрит на меня, будто я значу для него больше, чем он показывает, глаза добрые и взгляд мягкий, как на влюбленных смотрят, — Чимин мотает головой, сам не веря своим словам и грустно улыбается. — Да я даже не знаю, привлекают его парни или нет. В любом случае, мне бы хотелось быть его другом. Слова Джина затрагивают потаенные желания внутри Чимина, которые он и себе-то боялся произнести, не то что вслух. — Не думаешь, что это взаимно? Глаза не врут. Чимин хихикает и осматривает фотографии на холодильнике, прикрепленные магнитиками Джином. На них пухлощекий ребенок, улыбается радостно и держит в руках мороженое. Тогда Чимину было 10. Прошло 11 лет, а ничего не поменялось. — Хен, такие как я не могут понравиться Юнги-хену. — Какие? — Толстые, хен. Знаешь, сколько он красоток в зале повидал? Каждый день крутятся всякие, в коротких шортах и топах, выпячивают грудь вперед и бегают на дорожках специально долго. — Ох, Чиминни, откуда такие мысли? Чимин понимает, что не может нравиться Юнги, это как дважды два. Он даже не знает, гей Мин или нет. Какие тут шансы? Чонгук говорил, что у Юнги была девушка, но он бросил ее, потому что та его доставала. А еще Чонгук говорил, что даже он, как стопроцентный гей, сказал бы, что бывшая Юна была горячей. И даже подзатыльник от Тэ не поменял мнения Чона. Чимин тогда уткнулся в свой обед, который так и не начал, ковырял его, пока Чон и Тэхен ворковали, и размышлял, что раз Юнги бросил красивую девушку из-за того, что та действовала ему на нервы, то Чимин даже не претендент. Иногда он чувствует раздражение Мина, когда просто находится рядом, эти колючки, что выпускает брюнет, сложно не заметить. А о внешности и говорить не стоит, он похоронил свои шансы быть с Юнги под складками на животе. Обед летит в мусорку. Впервые Чимин задумался о том, что недостаточно хорош для кого-то. Он недостаточно хорош для Юнги. — Я просто знаю, хен. В понедельник после универа Чимин без настроения плетется в зал, потому что: 1) Чонгук снова не забыл подшутить над ним в столовой; 2) гори в аду, Ким Тэхен, со своей полезной травой; 3) утром Чимин проспал и не успел позавтракать, поэтому за весь день съел только зеленую байду, которую впихнул ему Тэ. Одно радует — Джин-все-еще-любимый-хен не забыл положить пончики в сумку Паку, поэтому весь день Чимин выжидал момента, когда сможет полакомиться нежнейшими шариками сплошного наслаждения. — Еще и с пудрой, хен, я тебя обожаю! — проговаривает Чимин, отправляя первый шарик в рот. Он закатывает глаза от удовольствия, довольно мычит и облизывается. Ни один кубик на его возможном прессе не стоит этого райского лакомства! Чимин доедает последний кусочек аккурат у входа в зал, вытирает лицо и руки от крошек, и чувствует, что настроение поднялось. Еще бы, когда ты сыт, да еще и сладость пудры окутывает все внутри, от чего пальчики на ногах поджимаются. Сейчас Чимин входит в зал совершенно с другим настроем, он более уверенный и счастливый, выискивая глазами тощую фигуру. Когда Юнги появляется в другом входе в помещение, Пак быстренько приглаживает волосы, делает три глубоких вдоха и идет в сторону тренера. Сейчас уже тренажеры больше не похожи на орудия изощренных пыток, перекачанные парни в майках с глубоким вырезом совсем не пугают Пака — он смотрит только на одного интересующего человека. — Привет, хен, — Чимин машет ладошкой в знак приветствия и улыбается, но не слишком широко, чтобы глаза не превратились в тонкие щелочки. — Привет, — Юнги не такой радостный как Чимин, по крайней мере, внешне этого не показывает. Сегодня он одет в короткие шорты и футболку. Пак смотрит на коленки хена и облизывается, как от пончиков. Юнги выглядит сладким. — Что будем сегодня делать? — неохотно отрывает взгляд от худых ног и заламывает руки Чимин. Мин смотрит на него пристально, жмурится, делая свой вид еще мрачнее и злее. Он подходит ближе, дотрагивается пальцами до губ замершего Пака, проводит по ним, а потом облизывает пальцы, неотрывно следя за лицом младшего, на котором застыло выражение полнейшего непонимания. Причмокивает, выпуская мокрые пальцы изо рта, и ухмыляется. — Пудра, Пак Чимин? Сахарная, — он улыбается, но улыбка совсем не добрая, а предвещающая шторм невиданных масштабов в этой относительно небольшой комнате. — Какая пудра? — удивленно спрашивает Чимин, отходя назад. — Сахарная, я же сказал. — Я не ел пудру, — Пак мотает головой влево-вправо, отступает ближе к выходу, но Юнги тоже на месте не стоит. — Чимин-а, ты умный мальчик, правильно? — он дожидается легкого кивка и продолжает: — Скажи, сколько пончиков ты схомячил, и никто не пострадает. Пак сглатывает, пончики, которые он съел полчаса назад, просятся обратно, и это не к добру. И спокойный вид Юнги тоже не к добру. Чимин хмурит лоб, ощущая как холодная испарина покрывает кожу, он не знает, на что способен Юнги, и проверять не хочется. — Один? — наугад пробует Чимин. — Мы не торгуемся. Или ты говоришь количество убитых тобою калорийных товарищей, или 100 отжиманий. Губы тонкой полоской, почти неподвижные мышцы лица, отдающие строгостью надзирателей в тюрьме, и Чимин снова сдается. В который раз. — Шесть, — звучит как писк котенка и Пак опускает голову. Ему стало стыдно. — Десять раз качаешь пресс за каждый пончик. Голова рыжего до хруста в шейных позвонках взлетает, когда Юнги оглашает приговор. После небольшой разминки Чимин уже чувствует себя выжатой тряпкой, а после такого лежать будет неделю точно. Ну, может быть, Тэхен тогда одумается и перестанет морить лучшего друга голодом. Рыжий понимает свою ошибку, поджимает губы и подходит к коврикам. Юнги провожает его взглядом, видит, какое грустное лицо у младшего, его почти жаль. — Ладно, 30 с тебя хватит. Не хочу брать грех на душу, — ответом ему служат надутые губы и блестящие от влаги глаза. Юнги отмечает, что сегодня парень особенно симпатичный, еще объемные розовые щечки делают Пака мягким на вид и таким же, вероятно, на ощупь. Невинный овечий взгляд тревожит что-то внутри грудной клетки, и Мин трясет головой, отмахиваясь от наваждения. — Юнги-хен, помоги мне, — лепечет Чимин, когда после первой попытки сделать упражнение, вместо того, чтобы поднять корпус, в воздухе оказались ноги. Его физической подготовки явно не хватало для самостоятельного выполнения поставленной задачи. Мин это понимал, поэтому бормоча что-то о неуклюжести Пака, закрепил щиколотки младшего своими ногами. Ступни же Чимина упирались в пах старшего, что причиняло некий дискомфорт. Раньше брюнет никогда не задумывался, что обычные прикосновения, тем более в спортзале, где ты тренер, когда нарушение личного пространства является буквально твоей работой, могут приносить такого рода неудобства. Помочь закрепить правильно руки, положение спины, ног, что необратимо приводит к касаниям других людей. Но никогда это не было таким неловким, а разных ситуаций было навалом. Подошва кроссовок давит на чувствительную часть тела, Юнги закатывает глаза, пока Чимин с каждым наклоном неосознанно двигает ногами. Мин ерзает, упирается на коленки парня, старается как можно больше обездвижить конечности Пака, но все напрасно. Юнги двигается вперед, сажает костлявую задницу на щиколотки рыжего, но это нихрена не помогает. Чимин пыхтит, поднимается и почти упирается носом в лицо тренера, дышит тяжело, глотая ртом воздух. Его губы призывно открыты, или так кажется только Юнги? Пак снова опускается, глотает, разрезая кадыком покрытую потом шею пополам. Мин машинально повторяет за ним, сглатывает громко и не понимает, что с ним. Чимин приближается, улыбается, задыхается от нагрузки, и делает все максимально медленно. Брюнет четко понимает, что реагирует на все не так как должен. Когда рыжий в который раз чуть ли не касается своим носом Юнги, тот не выдерживает и резко вскакивает. — Хватит... Думаю, — он отворачивается, не видит недоуменного лица младшего и смотрит в пол. Руки беспомощно висят вдоль тела как ненужные веревки. — Но, хен, я еще не закончил, — Чимин встает следом, разочарованно гудит, но на самом деле бесконечно рад, ему невыносимо тяжело находиться настолько близко к лицу сладкого хена. Брюнет продолжает стоять спиной к юноше, боится, что если посмотрит, то что-то поменяется. В шортах и так уже намечается восстание, еще чего не хватало. Срочно нужна холодная вода, без горячего Чимина рядом. — Ты пока разомнись, а я пойду умоюсь, что-то мне нехорошо, — уже на ходу договаривает Юнги, стремглав вылетая из зала. Чимин пожимает плечами, не понимая, что случилось, но это даже хорошо. При таком раскладе он приведет мозги в порядок, ведь ощущать дыхание Юнги на своем разгоряченном лице та еще пытка. Легче выдержать неделю без сладостей. Пока Чимин повторял упражнения, что тренер показал ему в первый раз, Юнги протирал дыру в своем отражении. Холодная вода взбодрила, но образ запыхавшегося и вспотевшего Чимина никак не хотел уходить из головы. Этот пухлый недоросток выглядит чертовски сексуально, когда мокрая челка прилипает ко лбу, а красные щеки в дополнение к этим пухлым губам находятся в такой близости, что можно рассмотреть реснички на глазах. В мыслях туман и Чимин, Юнги рычит и проклинает судьбу неизвестно за что. Хотя, почему неизвестно? За Пак гребаного Чимина, полненького паренька, с кучей недостатков, которого Мин видит пятый раз в жизни, который, по сути, ничем не примечательный. Только вот воображение рисует стонущего Чимина, что хватается короткими пальцами за плечи старшего, двигается под ним совсем при других обстоятельствах и все. Финиш, дальше некуда. Но Юнги мальчик пробивной, он найдет куда, поэтому закрывается в кабинке туалета, сжимает возбуждение через тонкую ткань спортивных шорт и открывает рот в немом стоне. Чимин в зале делает мельницу, а Юнги приспускает шорты с бельем, опирается свободной рукой о стену и рычит. Чимин рыжим пятном застилает все перед глазами, и брюнет резко проводит по стволу, обводя головку большим пальцем. Мысль о том, что это рука Чимина сейчас ласкает Юнги, сносит крышу к ебеням, рука остервенело двигается по набухшему возбуждению, а Мин закусывает губу. Чимин делает круговые движения, двигая бедрами вперед, не подозревая, что Юнги тоже двигает бедрами вперед, вбиваясь в свою ладонь, желая Чимина до одури. Мин знает, как довести себя до быстрой разрядки, поэтому интенсивно массирует уретру, сжимает головку и когда Чимин делает растяжку, нагибаясь вниз, одновременно с ним прогибается назад, пачкая руку и стену перед собой. Слышится тихий всхлип. Не будь Юнги собой, ему было бы стыдно. Чимин повторил упражнения несколько раз, когда Юнги вернулся, сверкая красным лицом. — Хен, как себя чувствуешь? — беспокоится Чимин, не прекращая упражняться. Юнги бегает глазами вокруг, улыбается, мол, все окей, не обращай внимания. — Тогда помоги мне, хочу сегодня достать пальцами кроссовок, — счастливо улыбается и смотрит своими глазищами прямо в душу. Что за хрень? Чимин нагибается, оттопыривая задницу, выпячивает ее прямо перед Юнги, и ждет. Ждет, пока Мин пристроится сзади, придерживая за талию одной рукой, а второй надавливая на поясницу. Конечно, Юнги мог бы встать со стороны, так даже лучше видно результат. Но вот она, задница Пак Чимина, несмотря на небольшие лишние килограммы парня, выглядит подозрительно упругой, призывно обтянутая тканью спортивок. Мин подходит, ладонь кладет на бок Чимина и медленно ведет к животу, нащупывая мягкость. Это безумно приятно, оказывается. Вторая ладонь устраивается на спине Пака, и Юнги сдерживает себя изо всех сил, чтобы не коснуться оголенного участка кожи, где свитер задрался. Смуглая кожа выглядит головокружительно, особенно после недавних, еще горячих, воспоминаний. Рот Юнги живо наполнился слюной, будто перед ним находится самый лакомый кусочек тортика, который безумно хочется укусить. Чимин тянется вниз, свитер задирается вверх, с той же скоростью Мин сходит с ума. Кончики пальцев едва касаются мысков носков, но Чимин вне себя от радости, вскакивает неожиданно, забыв, что возле него стоит тренер, и бьет затылком в нос старшему. Из красивых уст льется некрасивый мат, а еще льется кровь, но уже из носа. Чимин вскрикивает, как девчонка, когда видит эту картину, и прикрывает рот ладошками. Он в полной растерянности, не знает что делать, но когда Юнги, задрав голову вверх, чтобы кровь не так сильно шла, направляется к дверям, на которых написано "посторонним вход запрещен", эта табличка — последнее, что видит Пак. Он вбегает хвостиком за старшим и прячет руки за спиной. Юнги достает аптечку, и до Чимина доходит, что тренеру не очень-то удобно делать все одной рукой. Пак подбегает, на ходу проговаривая извинения, достает вату и аккуратно убирает руку Мина от носа. Он вытирает кровь с лица, тычет ее в нос слишком сильно и спешно, что Юнги шипит. Когда кровь больше не пачкает лицо брюнета, Чимин пулей выбегает, а через минуту возвращается с мороженым. — Йа, Пак Чимин, нашел время для перекуса! — негодование со стороны парня заставляет рыжего улыбнуться. Когда он приседает на корточки перед Мином, ему хочется поцеловать такого Юнги. У того вата торчит с ноздрей, в глазах застыли слезы, чисто от боли, он же мужик. Волосы взлохмачены, и Чимин может видеть фарфоровый лоб, но выглядит Юнги все равно прекрасно. — Это тебе, дурак, — смеется Чимин и протягивает лакомство. — Спасибо, конечно, но ты просчитался, — брюнет отворачивается, даже не обращает внимания на неуважение со стороны младшего. Но Чимин за подбородок тянет голову Юнги, улыбается еще шире, забывая, что глаза превращаются в еле видимые щелочки. — Это холодное, для твоего носа. Он прикладывает упаковку к переносице, усаживается на стол, что взгляд Юнги упирается ему в грудь, и шепчет: — Я позабочусь о тебе, хен. Юнги готов ломать нос хоть каждый день, только пусть пухляш всегда держит мороженое для него, подушечками пальцев нежно поглаживая кожу лица. Пусть всегда, пожалуйста.

//\\//\\//\\

Следующие две недели проходят для обоих напряженно. Юнги старается держать себя в руках, сведя тактильный контакт с Чимином к минимуму. Он был как одна эрогенная зона, и когда Чимин нечаянно касался, будь то простые упражнения или обычная неуклюжесть, то Юнги каждый раз дергался, слишком отзывчиво его тело было к рыжему. Чимин же в свою очередь, не избегал Юнги. Нос старшего еще какое-то время был опухшим, но все обошлось, удар не был слишком сильным. Чимин первое время бегал везде за тренером, в любых случаях предлагал свою помощь, даже в туалет увязывался за Юнги. Пока не получил по рукам, которые тянулись расстегнуть ширинку старшего. Юнги шипит, когда ловкие пальцы уже тянут собачку вниз, а член реагирует слишком быстро. Потому что Чимин. — У меня нос болит, а не руки, Чимин, боже. Подожди за дверью, будь добр. Рыжий дуется, он ведь хочет как лучше, но тихо уходит, не подозревая о реальных причинах такого поведения. Юнги научился контролировать частые позывы к быстрой дрочке, которая уже поперек горла. Мин заводится иногда от легкого стона, не несущего за собой никакого подтекста, но воображение не остановить, и Юнги бежит в туалет, ссылаясь на плохой завтрак, уже который день подряд. Чимин беспокоится, но злой взгляд, который посылает брюнет, как только он открывает рот спросить о самочувствии, принуждает заткнуться. Юнги хочется касаться, его хочется обнимать и целовать, но Пак замечает, как тот реагирует на него, и старается не раздражать хена.

//\\//\\//\\

Чонгук водит пальцем по бедру Тэхена через порезы на джинсах, целует его шею и улыбается. Ким прячет покрасневшие щеки в волосах парня и не замечает, как за столик присаживается Чимин. — Я на мели, но ради спасения всех людей в столовке могу одолжить деньги на отель, — Пак имитирует тошноту и закатывает глаза, когда средний палец Чона утыкается ему в нос. — Я как бы хен, — привычно возмущается Чимин, когда Чонгук все же отрывается от шеи Тэхена. — Мне как бы похуй, — Чон тянет противную улыбку до треска в челюсти и обнимает Кима за талию. — Чонгук, будь вежливым, — Тэ выбирается из его рук и уделяет все свое внимание другу. Чимин ходит грустненький в последнее время и даже от сладостей отказывается. — Чиминни, как ты себя чувствуешь? Хочешь сырный шарик? — Тэхен двигает свой поднос Чимину и улыбается. Пак мотает головой и смотрит на стол. Кто-то оставил полумесяц от кофе. — Шуга-хен говорил, что ты неплохо справляешься, — решает подбодрить Чонгук, потому что кислая рожа Чимина убивает все живое вокруг. — Кто? — рыжий даже отрывается от интересной поверхности стола, когда Чонгук говорит совсем непонятную ему, Чимину, фразу. — Шуга. Юнги-хен. Он тебе не говорил, что его называют Шугой? — ответ не нужен, глаза на выкате и раскрытый рот Чимина вполне красноречивы. — Почему Шуга? Как сахар? — отзывается Тэхен, все еще не оставляя попыток впихнуть вкусный шарик Чимину. Он медленно двигает поднос ближе к Паку, чтобы тот вблизи познал все прелести вкусняшки. — Бинго, лапочка, — Чонгук гладит своего парня по волосам, — у Юнги-хена не очень приятный характер, а так хоть что-то сладкое. Чимина кроет именно там, за столом в университетской столовке. У его сладкого хена и имя сладкое. Сырный шарик остается на подносе. У Пака джинсы на размер меньше и небольшие растяжки на боках.

//\\//\\//\\

Чимин сидит на полу, тянется пальчиками к носочкам, пытается заняться хоть чем-то, пока нет Юнги. Он не говорил, что опоздает, поэтому рыжий немного волнуется, но сдерживается, чтобы не позвонить. Чимин приподнимается, на полу сидеть неудобно, все затекает. Без Мина здесь одиноко, страшно, как в первый раз, Чимин боязно оглядывается и разминает мышцы, делая наклоны в разные стороны. Он достает ладошками до пола, когда сзади кто-то прижимается, Чимин сказал бы, что с разгону врезается в него, крепко удерживая за талию. Так всегда делает брюнет, когда Чимин выполняет это упражнение, держит поперек талии, притягивая к себе, и не дает упасть. Чимин привык, ему нравится, поэтому он тянет улыбку, разгибается, накрывая горячие ладони на боках своими, и поворачивается. Не Юнги. — Привет, — улыбка на все лицо, а у Чимина, наоборот. Где Юнги? — Эм… привет, — растерянно выдавливает он, разжимает свои пальцы, что крепко держали юнгиевы. — Я Чон Хосок, работаю здесь тренером. Увидел тебя одного и решил помочь, ты не против? — Я никогда не видел тебя здесь, — Чимина начинают напрягать ладони на его талии, которые не сдвинулись ни на миллиметр. — Работаю обычно в другое время, — он подмигивает недвусмысленно, и Пак поневоле краснеет. — Пак Чимин, — рыжий сам выбирается из хосоковой хватки, поворачивается к нему лицом и протягивает руку. Чон горячо ее пожимает, предлагает свою помощь и «ты выглядишь таким потерянным котенком». Чимин соглашается, Хосок приятный на вид, настойчивый немного, правда. Но тренер он хороший, придерживает Пака, когда нужно, исправляет ошибки, которые сам Чимин не замечал за собой, шутит постоянно и вгоняет парня в краску. — Если бы я знал, что такие красавчики занимаются у нас в это время, давно бы смены поменял, — Хосок умело массажирует плечи рыжего, иногда проводит носом по волосам, но Чимину даже приятно. — Не смущай меня, — возражает Чимин и прикладывает ладошки к щекам. Ему нравится, что его стали замечать другие, кроме друзей и Джина. Хосок очень даже ничего, и Чимин забывает о Юнги на некоторое время. — Ты красивый, Чимин-ши, — шепчет в изгиб шеи Чон, руками спускаясь по груди, вызывая толпы мурашек у Чимина. В отличие от Мина, Хосок горячий, руки у него не ледяные и прикасаться он не боится. — Какая занятная картина, — слышится сверху голос, как гром, тяжелый и громкий. Хосок сразу отпрыгивает от парня, а Чимин замирает. — Вижу, Чимин-а нашел мне замену. — Я не знал, что парень твой, прости, — Хосок в привычной манере начал быстро трещать. — Свали, пожалуйста, — гарчит Юнги сквозь зубы. Он знает Хосока, тот неплохой парень, но иногда может быть как заноза. Чимин продолжает сидеть даже тогда, как Чона и след простыл, а Юнги буравит его взглядом, не проронив и слова. Лучше бы что-то сказал неприятное, как любит. Паку стало стыдно, он не понимает за что, но казалось, что он предал Юнги, изменил ему, что ли. Он ненадолго, но забыл о Мине, отдавшись новому знакомству и общению, такому противоположному во всем с Юнги. — Где ты был? — шепчет на грани слышимости Чимин, совсем тихо, но Мин присаживается рядом и слышит каждый вздох младшего. — Прости, были дела, не думал, что опоздаю, — Юнги смотрит на свои пальцы, прокручивает кольцо на указательном и хмыкает. — Но ты не скучал, как видно. Чимин оживает, подпрыгивает на месте, будто на стул горячие угли насыпали, и корпусом поворачивается к тренеру. — Нет, хен, все не так, я ведь ждал тебя! Переживал, думал, где ты. А тут Хосок и я… Но я все равно ждал тебя, честно-честно! — Чимин наклоняет голову, чтобы посмотреть в глаза старшему, и замечает тень довольной улыбки на его лице, которая, впрочем, быстро исчезает, сменяясь на привычную безразличность. Эмоции хена разве что по голосу и действиям можно понять, лицо у него никак не работает. — Ладно, поверю, но держись от Хосока подальше, окей? Чимин не знает, почему, да и ему плевать. Юнги просит, значит он сделает. Кивает одобрительно, как болванчик, и улыбается, когда Мин берет его за руку. Вечером в раздевалке Чимин стягивает мокрую от пота футболку и бросает ее на пол. Никого нет, и это замечательно, так как можно спокойно переодеться, не переживая о насмешках со стороны перекаченных мужиков, концентрация которых здесь на квадратный метр превышает любое другое место в Сеуле. Чимин достает маленький шоколадный батончик из сумки, кусает и расслабляется. Даже не волнует, что он стоит в одних трусах и сюда в любой момент могут зайти. И пусть его животик пропал, и сейчас он намного стройнее, чем был раньше, напротив остальных парней в тренажерке, он похож на гадкого утенка. Тэхен отмечает очертания скул на лице счастливого Чимина, даже Чонгук сказал, что Пак молодец, вот еще немного и он будет совсем не похож на свинью. Поверьте, это комплимент. Джин сетует на то, что ребеночек, которого он долгие годы откармливал, пропал, щупает бочка Чимина и качает головой, что это не дело совсем. Только Юнги молчит, не хвалит, не замечает изменений в фигуре Пака, который специально сменил безразмерные мешки на более обтягивающие вещи. Юнги плевать. Дверь хлопает, и Чимин успевает укрыться футболкой, замирая посреди раздевалки. Из темноты выходит Хосок, и Пак облегченно выдыхает, хотя даже не заметил, что не дышит. — Напугал, — нервно смеется и собирается обратно надеть футболку, но чужие руки не дают. — Что… ты… Хосок ведет ладонями по груди, сжимает бока и выдыхает в шею. — Ты мне нравишься… — Хосок, мы знакомы всего день, — Чимин хочет убрать ладони, но Хосок пальцами ребра считает, цепляется сильнее. Вбивает Чима в стену, от чего по телу дрожь проходит, и удивляет еще сильнее: — Неправда, я тебя в первый день еще увидел. Твои щечки — самое красивое, что я встречал в своей жизни, Чимин, ты самый красивый парень… — он ведет носом к подбородку, обхватывает губами кожу и мычит. — Подожди, — Пак закидывает голову назад, упирается затылком в стену, тем самым разрешая Чону исследовать шею губами, и все остальное — руками, жесткими пальцами вжимаясь в бронзовую кожу. — Стой, Хосок, — слова идут в разрез с действиями, Чимин кладет ладони на плечи парню и сглатывает. Ему доставляют удовольствие такие нежные касания, но перед глазами лицо Юнги, в ушах — голос Юнги и Чимин тормозит. Отстраняет Хосока от себя, прерывает попытки снова потянуться и машет головой. — Я не хочу. — Да брось, Чимин-а, я по глазам вижу, что ты не против, — Хо настырный, он берет руки Чимина в свои и продолжает начатое. Чимин закрывает глаза, а когда открывает, видит искаженное гримасой разочарования лицо Юнги. Пак моргает часто, ему Мин уже кажется, но видение не исчезает. — Хосок, остановись! — кричит Чимин и Чон отрывается. Следит за взглядом Чимина и хмыкает, когда встречается глазами с Юнги. — Ты забыл, — брюнет кладет плеер и наушники на скамью и собирается уходить. Пак отпихивает Хосока, и успевает схватить Юнги за руку. — Да бля пошли вы, — рычит шатен, пихая плечом Чимина, и выходит из раздевалки, оставляя после себя звенящее напряжение. — Это не то, что… — Да мне плевать. Юнги пытается освободиться, но Чимин тоже кое-чему научился за это время. Он крепко держит бледную руку, пальцами поглаживая запястье, и утыкается лбом в спину. — Я все же хочу объясниться, ты мне не чужой, Юнги. Молчит. — Он мне не нравится, между нами ничего не было бы, Юнги-хен. Юнги, — повторяет парень, когда Мин медленно поворачивается к нему лицом. — Я просил тебя держаться от него на расстоянии, Чимин, — обида плотной паутиной обволакивает, ведь Чимин не послушался, и всего пять минут назад его касался Хосок, где не притрагивался сам Юнги. Это он должен был его целовать, и пусть Мин звучит как собственник, но это он сделал из пухлого очаровательного Чимина уже почти стройного привлекательного Чимина. Где-то там, на запыленных полках сознания Юнги, находится истинная причина такого поведения. Если трезво смотреть на ситуацию, они друг другу никто. Даже не друзья. У Юнги нет основания указывать Чимину, злиться и ревновать. Но он ревнует, особенно ревнует к Хосоку, тот настырный и непробиваемый, своего не упустит. И даже мысль о том, что Чимин отвечает ему, интересуется им, будит в Мине живые эмоции, настоящие, долго скрываемые за семью замками. Теперь Юнги понимает, что Чимин ему небезразличен. Особенно остро это понимание пришло с картиной, на которой Хосок так близко прижимался к Чимину. Брюнет думал, что это обычное сексуальное влечение на фоне долгого отсутствия каких-либо отношений. Ждал, пока его организму дрочка на образ пухлого Чимина осточертеет, и он найдет новый объект. Но оказалось, рыжий Мину нравится, только вопрос в том, нравится ли Юнги Чимину. — Так и будет, обещаю. Это случайность. — Ты хорошо выглядишь, еще немного и не нужно будет ходить в зал, — он уходит. Юнги похвалил. Только это не принесло того удовольствия, которое так Чимин ожидал.

//\\//\\//\\

Тэхен снова приносит невкусную, но полезную еду, снова вваливается в комнату Чимина без спроса, и снова плюхается на его кровать в верхней одежде. У них запланирован вечер кино, но вместо обычных вкусных закусок их ждут полезные и отвратительные. Пока Чим крутится перед зеркалом, рассматривая свои успехи, бьет себя по подтянутому животику и щупает задницу, отмечая, что нужно обновить гардероб, теперь вся одежда на нем висит, Тэхен хватает его телефон по привычке, фоткается, корчит всевозможные рожицы, и залезает в сообщения. Личного пространства для Ким Тэхена не существует, он и душ бы принимал с Чимином, если бы рыжий позволил. Он выкатывает глаза, когда видит контакт с подписью «Юнги ♥», его рот непроизвольно открывается буквой «о» и Ким открывает сообщения. Проверить их не успевает — Чимин поворачивается от зеркала и как только видит свой телефон в наглых руках Кима, сразу же вырывает его. — Зачем брал? — Пак ищет, что Тэхен успел натворить, но не видит ничего существенного. Проверяет галерею — там куча дурацких фото и бьет себя по лбу. — Начинаешь бесить, Тэхен. Ким игнорирует и, пока Чимин удаляет десятки фоток с лицом превосходного Ким Тэхена, переворачивается на живот, поближе к Паку. — Чонни говорил, что Юнги крутой, — он начинает издалека, не решается спросить в лоб. Чимин только пожимает плечами — занят удалением всего наделанного ужаса в своем телефоне. Он еще не понимает, к чему этот разговор. — Хочет на вечеринку его пригласить, — Тэхен внимательно следит за Паком, как тот оживает после фразы, но не подает виду. — Ты не против? — Почему я должен быть против? Это не моя вечеринка, — тон голоса не меняется, но внутри Чимина вулкан, от одного воспоминания Юнги Паку плохорошо. — А как ты относишься к Юнги? — Тэхен ложится головой на колени друга, и забирает телефон, откидывая его в сторону. Чимин не ставит смайликов на имена контактов, Тэ долго выпрашивал у Пака свой смайл, после чего получил какашку. И на том спасибо. — Положительно, — Чим смотрит в потолок, избегая пристального взгляда шатена, боится, что тот заподозрит. — На кровать положительно? — Тэхен приподнимается на локтях и бьет друга по ляжке. — Он тебе нравится? — С чего ты взял? — из рыжего получился бы хороший актер, он так искусно изображает удивление, что на секунду, но поверишь. — Мне можешь соврать ты, но не имя Юнги и сердечко у тебя в телефоне, — Тэхену только трубки курительной не хватает для полного образа детектива. — Ты втюхался в собственного тренера. Кончики ушей предательски краснеют, и Чимин снова кладет ладошки на щечки. — Чонгукки говорил, что Юнги — гей, — говорит Тэхен и не понимает, насколько это важно для ранимого влюбленного Чимина. Его сладкому хену нравятся парни. — А еще Чонгук говорил, что у него девушка была. — Ну и что? — Тэхен произносит это так, будто все понятно, и разжевывать тут нечего. — Он ее бросил, потому что понял — девушки не его. Чимину приятно, он даже немного злорадствует, что та девушка пусть и красивая, но совершенно не во вкусе его тренера. И не спасли ее длинные волосы, тонкая талия и худые ножки. Юнги это не привлекает.

//\\//\\//\\

Впервые они встречаются вне спортзала спустя примерно три месяца после знакомства. Это происходит на вечеринке у Чонгука, где нет ни одного трезвого человека, воздух пропитан сигаретным дымом и запахом алкоголя. Чимин стоит один, потому что Тэхен и Чонгук снова увлеклись друг другом, и Чимину не обидно, просто скучно. Он залпом допивает пиво в стаканчике, стреляет сигарету у незнакомого парня и идет на кухню. Пак обшаривает все шкафчики в поисках спичек или зажигалки, но ничего не находит. Чимин не видит другого выхода, как поджечь сигарету от конфорки, потому что впервые в жизни курить хочется неистово. Юнги шарит глазами по незнакомой толпе, в желудке несколько бутылок пива, и чувствует он себя отлично, если бы скучно так не было. Хочется посидеть в тишине, и он находит относительно тихое место, коим оказывается кухня, медленно закрывает дверь и замирает. Перед ним до боли знакомая задница в привычной позе, только надеты на нее кожаные штаны, а не свободные треники. Рыжий парень слышит смешок сзади и вскакивает от неожиданности, так и не прикурив. — Кого я вижу, Пак Чимин, — язык Юнги заплетается, выпитое дает о себе знать, и плюхается на стул. Слышно стук костей о дерево. Чимин стоит, прикусив сигарету зубами, смотрит ошарашенно в глаза Юнги и молчит. — Не знал, что ты куришь, — Мин проверяет карманы джинсовой куртки, достает зажигалку и протягивает Чимину. Сейчас в голове манная каша и еще немножко Чимин. Почему-то Юнги не ожидал увидеть Пака здесь, казалось, тот не любит такие места, но Мин еще многое не знает о рыжем. Чимин поджигает сигарету, опирается о столешницу и наблюдает за Юнги, который сейчас особенно красив. Его растрепанные волосы просятся, чтобы их зачесали, влажные губы горят, лицо румяное и расслабленное. Нет привычного раздраженного выражения, он часто моргает и улыбается чему-то своему. Он в черных рваных джинсах, острые коленки торчат, словно палки, обтянутые кожей, и, господи, это так красиво, что больно. Чимин со своими ляжками далек от красоты Юнги, но как хочется прикоснуться, чтобы удовлетворить желание, почувствовать ближе, чем на тренировках. Чимин пьяненький, тушит сигарету в вазоне, садится на худые коленки старшего, и Юнги инстинктивно обнимает его за талию, привык, что Чим любит падать. Пак чувствует руки, в данный момент они горячие, и стонет. Юнги такой неземной, с его худобой, костлявыми руками и тонкими пальцами. Он сплошной фетиш для пухлого Пака, как скульптура из белоснежного гипса. Обычно лишенный чувств и прочих эмоций, Мин резко притягивает тело рыжего к себе, сцепляет руки в замок на спине и улыбается. — Где твой животик, Чиминни? — задает глупый вопрос Юнги спустя какое-то время, когда не может прощупать мягкость под свитером. Пак молчит, здесь не нужно ответа, они оба знают его. Ляжки Чимина оказываются по обеим сторонам от брюнета, он с такой силой сжимает Юнги коленями, что тот бурчит, но не отстраняется. Пак хнычет, ерзает необдуманно, и понимает, что выглядело и ощущалось это пОшло только после того, как ему в шею вгрызаются остервенело. В голове происходит революция малых масштабов, где ум борется с желанием, и второе явно в выигрыше. Юнги хаотично стягивает рубашку с парня, следом летит и его куртка с футболкой. Он сдавливает темные соски Чимина, на что тот реагирует оборванными стонами, потому что руки у тренера двигаются быстро, он то гладит грудь, то лапает небольшой животик. — Юнги-и, ты мне нравишься, правда, очень-очень, — тихонько нашептывает рыжий, ладонями сжимает волосы брюнета, стискивая их со всей дури, пока Юнги выцеловывает его ключицы. Голос доходит до Юнги через пелену возбуждения, звучит как шум неработающего радио. Юнги так давно хотел попробовать эту мягкую кожу губами, что сейчас не хочет отвлекаться, но его заставляют, хватают за подбородок и вскидывают голову вверх. — Юнги, ты слышал меня? — ответом служит рассеянный взгляд. Нет, не слышал. —Ты мне нравишься, я думаю, что влюблен в тебя. У Мина голова кружится, будто этими словами ему наркотик по вене пустили, все мысли стираются, заменяясь одной «Пак Чимин влюблен в меня». Это осознание бьет по всему телу в такт сердца с бешеной скоростью. Юнги сглатывает вязкую слюну, громко выдыхает и говорит: — Ты тоже мне нравишь… — Чимин ловит своими губы Юнги и не дает ему договорить, слишком долго он ждал, губы пекло от желания поцеловать. Губы у старшего слаще меда, приятнее самой воздушной сладкой ваты, мягче всех булочек в мире. Он мнет задницей худые ляжки, трется возбуждением о стояк Мина, и стонет в поцелуй, прикусывая нижнюю губу тренера от дикого жжения снизу. Чимин двигается ритмично, имитируя секс, нащупывает руками чужую ширинку и вжикает молнией. Он рвано выдыхает, когда ощупывает достоинство старшего через мокрые боксеры, улыбается в губы и коротко чмокает. — Ты не везде такой худой и тощий, — хмыкает Чимин, замирает на секунду, а потом резво тянет белье вниз, сразу же накрывая рукой. Юнги чувствует прохладу влажной головкой, шумно дышит и на ощупь ищет ширинку рыжего. В голове приятное ничего, он почти не соображает, на все реагирует тело, мозг отключился давно. Все чувства сконцентрировались в одном месте, а когда Чимин сильнее сжимает пухлой ладошкой его член, то впервые за этот вечер с его рта вырывается полноценный стон. Мин шустрее расстегивает и приспускает кожаные штаны Чимина, не ждет, и сразу запускает руку в белье. Член у него аккуратный и небольшой, но Юнги крышу сносит. Чимин до безумного горячий, мокрый и отзывчивый — на каждое легкое движение отвечает тонким голосом на ухо. Пак двигает рукой, расслабленно проходится по всей длине, тогда как Юнги срывается на резкие движения, неосторожно задевает розовую головку, а Чимин держится за тренера, скрещивает ноги у того на спине. Воздух влажный и горячий, тягуче достигает легких, обжигает глотку, каждый раз, когда Пак делает особенно глубокий вдох. Руки у Юнги натренированные, сильные, и, похоже, выдержки у него хоть отбавляй, потому что Чимин уже на грани. Он ощущает настигающий оргазм и хватается за чужую руку на своем члене, отстраняет. — Юнги, я хочу тебя… там… — казалось, в таком положении больше смутиться невозможно, но Чимин покраснел пуще прежнего. Мин издает непонятный звук и берет эти любимые пухлые щеки в ладони, и если он думал, что младший красивый, когда покрасневший дышит тяжело после бега, то сейчас он лучше в тысячи раз. Пак обнимает тренера за шею, а Юнги открывает его рот, проходится пальцами по пухлым губам, мнет их, потому что безумно мягкие и упругие. Он проталкивает три пальца в горячий рот, и Пак с удовольствием облизывает их, по всей длине обводит языком, очерчивая подушечки, и неотрывно смотрит в черные глаза напротив. Когда Юнги чувствует, что для него это слишком, он с влажным звуком вынимает пальцы, заменяя их языком. Он упивается всхлипами Чимина, пока гладит нежную кожу меж половинками и утробно рычит, когда обнаруживает, что Чимин растянут. Мин надавливает на колечко мышц, и оно поддается, палец проходит без проблем. — Я готовился… — хнычет Пак на немой вопрос. Юнги вставляет второй палец и почти сразу же третий, выцеловывая пунцовое лицо Пака вдоль и поперек. Тот жмется доверительно, оттопыривая задницу, чтобы Юнги было удобней, и жалеет, что все происходит благодаря алкоголю. Есть вероятность, что брюнет посчитает это ошибкой. А еще мысль, что вместо него любой другой мог оказаться на этой кухне расстраивает, но Юнги сейчас с ним, и плевать. — Пожалуйста, быстрее, — Мин уверенно двигает пальцами внутри, оглаживает стенки и ищет простату. Видно, что Чимину не очень приятно, он иногда жмурится и закусывает губу, поэтому Юнги меняет угол, вгоняя пальцы с новой силой и не ошибается. Чимин стонет надрывно, закидывая голову назад, просит еще. Он умоляет, хнычет, такой чувствительный и беззащитный. Юнги думает, что готов смотреть на такого Пака вечно, как у того дрожат ресницы, зрачки бегают под веками, и дергается кадык. Чимин нежный, как цветок, ласковый и уязвимый, брюнету хочется защитить его от всего дурного. Скрыть под невидимым стеклом, как охраняют самое ценное и дорогое. Мин массирует железу, но когда Пак неприкрыто насаживается на его пальцы, понимает, что пора. Пальцы исчезают, и Чимин опускает голову, сталкиваясь лбами с Юнги. — Мне нужно спустить брюки, малыш, — сладко шепчет тренер, на что Пак коротко кивает и приподнимается, упираясь в Юнги. У того сумасшедшая скорость, уже через секунду опускает парня обратно, и он попой ударяется о голую кожу Юнги. Это настолько невероятно, что рыжему кажется, будто с каждой манипуляцией между их телами проскакивают заряды, щекоча кожу. Мин кладет руки на половинки, раздвигает их и целует изгиб шеи. Пак будто обсыпан сахарной пудрой, он настолько сладкий для Юнги, что язык липнет к коже. Чимин придвинулся ближе, приклеиваясь грудью к Юнги, чувствует, как его член касается живота и торопится. Он сам берет эрекцию брюнета, смачивает свою ладонь, нарочито медленно проходится широким языком по ней. Рыжий слюны не жалеет, она течет по руке, пока он обхватывает член Юнги и распределяет смазку со слюной по всей длине. Пак приподнимается, как делал до этого, и интуитивно опускается на член. У него все тело подрагивает, поэтому с первого раза не получается, и головка проходится между половинок, оставляя за собой мокрый след. Но даже от этого Чимин мурлычет словно кот, будь у него хвост, он непременно бы им дернул. Теперь уже Юнги медленно сажает Чимина, держит его за талию одной рукой, а второй толкает член внутрь. Головка проходит легко, и оба стонут, потому что возбуждение уже настолько сильное, что приносит боль. Юнги решает входить медленно, чтобы причинить как можно меньше дискомфорта и неудобств, но Паку надоело ждать, он опускается резко и кричит. Внутри горячо, все пульсирует, он каждой клеточкой чувствует длину Юнги, и пальчики на спине сами рисуют царапины. Резкая боль иглами расходится по тазу, Юнги знает это и дает привыкнуть. Он делает пробное движение только когда чувствует, что Пак расслабился, припечатывая ладонь к его пояснице, поднимает его. — Нормально? Чимин мычит и сам насаживается на Юнги. Без смазки трение создается болезненное, но это пройдет, и рыжий приподнимает таз, двигается медленно, всхлипывая при каждом толчке. Со временем он привыкает, смелее раскачиваясь на бедрах брюнета, садится до самого основания. Если бы Чимин мог, он бы привязал себя веревками к Юнги, так ему хорошо с брюнетом. Мин переходит руками на сочные бедра, впивается ногтями со всех сил, показывая свою жесткую натуру. Он буквально вбивает Чимина в себя, начинает контролировать процесс, пусть это Чимин сверху, но именно брюнет руководит, меняет угол и задает темп. Юнги внутри сжимают плотные стенки, у него будто обострились чувства, член реагирует на каждую еле заметную фрикцию, а перед глазами рыжее пятно. Чимин целует его, что получается смазано при таком положении, они бьются зубами, кусаются, обмениваются стонами и воздухом. Пот стекает по всему телу, они липнут друг к другу, и отлипать не хочется. Чимину много не надо, он и так был на грани, поэтому спустя несколько минут он пачкает свой и живот Юнги, сжимается, и сразу же чувствует, как сперма заполняет его. — Такие тренировки мне нравятся больше, — шепчет в шею Чимин, его голос вибрирует и пробирается под кожу. Он слышит приглушенный смех сверху. Юнги просыпается от того, что вдруг стало холодно. Руками он нащупывает одеяло и тянет его на себя, накрываясь с головой. Солнечный свет не бьет в глаза, и Мин расслабляется, до того момента, пока не слышит тихий голос. Чимин. События вечера и ночи словно дрель в виски, и Мин быстро садится на кровати, жмурясь от яркого света в комнате. — Куда ты собрался? — сонно хрипит Юнги, слепо протягивая руки вперед в надежде наткнуться на теплое тело младшего. — Эмм... домой, — Чимин замирает, так и не успев застегнуть штаны. Он надеялся уйти до того, как проснется Мин, чтобы избежать неловких утренних разговоров, не слышать оправданий или сожалений от старшего. — Возвращайся обратно, здесь холодно, — Юнги хватает парня за руку и дергает на себя, сразу же обнимая всеми конечностями. — Если ты думал, что утром сможешь уйти вот так просто, то ошибался. Чимин шмыгает носом и устраивает голову на плече Юнги. — Ты вчера говорил правду? — тихонько отзывается Пак, боясь услышать ответ от парня. — Чиминни, ты такой глупый, — он запускает пальцы в волосы Чимина и целует его макушку. — Конечно, я сказал чистейшую правду. Как такой милый хомячок может мне не нравиться? — Пак бьет легонько кулачком в голую грудь, но следом прижимается крепче и обнимает в ответ. Его радует то, что Юнги помнит и не отказывается от своих слов. — Я переживал, что ты был пьян и не запомнишь ничего, — его слова тонут между Юнги и простынями, они тихие и неуверенные, но по Юнги ударяют словно железные прутья. Он поднимает голову Чимина и целует его щеки. — Я бы никогда так не сделал с человеком, которого люблю, — его лицо освещает улыбка, и она в тысячи раз светлее солнца за окном. Внутри бушующее море переходит в штиль, убаюкивая. — Я тоже тебя люблю. Это правильно. Все так и должно быть.