не кури, мне не нравится

Как он и думал, он рассыпается. Не так быстро и больно, как если бы Юнги все помнил и просто исчез, но еще болезненей и хуже, от того, что тот н е помнит. Он курит каждое утро, день, вечер, в перерывах на работе, выдыхая в открытое окно подсобки и смотря, как заходят покупатели, желая приобрести себе очередной бесполезный товар в их мебельном магазине. Чимин курит и надеется, что его чувства исчезнут вместе с осыпающимся сигаретным пеплом. Медленно, мучительно медленно крошатся внутри него края черный дыры. Внешне он никак не меняется, разве что иногда долго смотрит в одну точку, а потом вздрагивает от хлопков дверей или чьих-то шагов. Он может смеятся, но потом сразу же молча уставится в одну точку и размешивать уже остывший чай до бесконечности. Он впервые начинает опаздывать на занятия танцами, куда ходил столько, сколько себя помнит. Он занимается лениво, механически передвигая конечности, смотрит в зеркало и не видит себя. — Я устал, — говорит он удивленному Хосоку, смотря на него снизу вверх после того, как падает во время обычного поворота. — Голова закружилась. Хосок явно видит, что что-то не так, но Чимин отшучивается и врет про бессоницу. Ага, бессоницу. Хосок — хороший парень. Они дружат практически с детства, но сейчас Пак не хочет рассказывать кому бы то ни было о том, что случилось. Просто… это слишком… слишком личное. Он не готов вот так взять и рассказать. Если бы кто-то заметил, понял, что с ним что-то не так, что он сломлен внутри, что он раздавлен и бешенно мечится каждую ночь в своей кровати в попытке перестать думать и хоть ненадолго уснуть… Может быть, если бы кто-то спросил, как он, спросил, что происходит… Может быть, тогда он бы рассказал… — Выглядешь паршиво, что с тобой? — хрипло интересуется Юнги на очередной общей вечеринке. «Но только не он» — проносится в голове Пака. Прошло три дня с той ночи. Юнги вроде бы и правда все забыл, напился до полного беспамятства, помнил лишь, как пришел куда-то, а потом — как курил на балконе в квартире Чимина… С тех пор между ними не было ни звонков, ни смс, ничего такого, что могло бы подсказать, что что-то произошло. «А что могло быть?» — думает Чимин. Между нами и так никогда ничего не было. Поцелуй не считается, Мин был так пьян, что ничего не соображал. С чего это Юнги стало вообще что-то волновать? Например, самочувствие других людей? Они за столом, на диванчике рядом с Чимином, привалившись к его плечу, полуспит Чонгук, парень Тэхена. Тэхен, взбаламошенный брюнет, отправился с остальными в магазин, еда кончилась и кто-то там, вроде бы, говорил про пиво. Обычные раз-в-неделю посиделки для этой компании. Просто сначала были Чимин, Хосок и его одноклассник Намджун. Потом появился Тэ. Потом как-то раз Тэ привел с собой Гука, и Хосок долго не мог прекратить подшучивать над Чимином, мол, может и тот кого-нибудь приведет. А потом Намджун как-то привел высокого худого паренька с проколотой губой и сказал, что его зовут Юнги и что они друзья детства. Чимин был не против. Он уже тогда нырнул в этот омут, еще не зная, что скоро пойдет ко дну. Чимин познакомился с ним, и в тот же день парень спросил разрешения переночевать у него, потому что утром самолет, а ехать домой далеко и вообще… Юнги сидит в кресле напротив. Он копается в телефоне, но сейчас отвлекся и смотрит прямо на Пака. — Все нормально, а что? — отвечает Чимин избегая смотреть в сторону Юнги и вообще, избегая его, он думал, что сегодня его не будет, потому что завтра у него ранний самолет, а там Хосок заверил его, что Мина не будет и в принципе, и так сильно настаивал на присутствии Пака, что тот не выдержал. Но вот Мин почему-то здесь. — Последние десять минут ты молча смотришь на стол и твой взгляд нихуя не менялся, — сообщает Юнги. У него в руках покачивается бокал с виски, любимый напиток, и он успел лишь слегка пригубить его. — Сколько тебе нужно, чтобы напиться? — неожиданно для себя спрашивает Чимин. — Я могу выпить бутылку и все еще соображать, — Юнги хмыкает, качнув своим бокалом. — А зачем тебе? — Просто, — если бы он сам знал. Они затихают. Чимин думает, как хорошо Чонгуку, что ему не нужно волноваться о своем сердце, ведь оно уже кем-то занято. И даже взаимно. Ему о такой роскоши только мечтать. — И все же, — начинает Юнги опять, но дверь хлопает, прерывая его. — Кто-то хотел пива? Мы посовещались и решили еще и пару бутылок водки прикупить, кто-нибудь желает? — Тэхен врывается в гостинную и бухает на стол пакеты с лапшой, колбасой, какими-то соками. Остальные в прихожей, медленно снимают с себя куртки, пытаясь отряхнуть их от снега, — на улице такая метель поднялась, кошмар. — А?.. Вы уже вернулись? — Чонгук вздрагивает, когда Тэ перевешивается через стол и треплет его по волосам холодной рукой. Он протирает глаза, потягивается и просит: — Передай мне пиво. — Юнги? — вопросительно зовет Тэ, кидая своему парню банку. Тот отрицатально качает головой, приподнимая свой бокал с виски, возвращаясь к залипанию в телефоне. — Дай мне, — неожиданно просит Чимин и, словив банку, тут же открывает ее и опустошает в несколько глотков. — Черт возьми, там просто ад, — Хосок плюхается рядом с Юнги, все еще продолжая отряхивать свои волосы. Он начинает разбирать сумки. — Давно такого снега не было. — Если вы, придурки, что-нибудь прольете на мой ковер как в прошлый раз.! — предупреждающе говорит Джин, проходя сквозь гостинную и направляясь к кухне. — Я уберу, если что, — перебивает его Намджун, присоединяясь к Хосоку и беря себе пиво. Квартира, где они собираются чаще всего — та, где живут Джин и Намджун. Намджун учится с Хосоком в одном универе и именно он предложил эту квартиру в качество места для постоянных сборищ. Джин, живущий с ним, был не против, а через какое-то время тоже влился в компанию и стал ее частью. Иногда очень ворчливой частью. — Вы купили восемь бутылок водки? — поражается Чонгук, заглядывая в сумки через плечо Тэхена, который активно ищет свою арбузную жвачку, провалившуюся куда-то на самое дно. — А нахуя так много-то? — Кажется, Хосок решил кого-то развеселить, — Тэхен косит глаза на Чимина и смеется так, что его слова явно нельзя воспринимать всерьез. — Все восемь мне в один ебальник зальете, ага, — с сарказмом хмыкает Пак. — Насильно, — хихикает Тэ и уносится на кухню за дополнительными стаканами. Чимин чувствует легкое помутнение, пиво, видимо, было крепким. Ему хочется еще выпить, а еще, почему-то, дико хочется танцевать. И то и другое желание сбываются через пару часов. Когда три бутылки водки уже пусты и стоят в углу, а Чонгук и Тэхен отрываются под музыку из колонки. Чимин, выпивший уже четверть бутылки чистой водки, смешанной различных комбинациях с соком, присоединяется к ним. Он движется, почти закрыв глаза, откидывает голову и просто бросает свое тело на произвол судьбы, перестав думать о чем-то конкретном. Его даже не беспокоит Юнги, который все еще пьет все тот же бокал виски и с едва заметной улыбкой наблюдает за танцующими. К ним присоединяется Хосок. На пару с Чимином они составляют зажигательное зрелище. Они, не сговариваясь танцуют часть из их общего танца, быстро подстроившись под другую музыку. Потом Хосок где-то сбивается и они в четвером хохочут от того, как нелепо это выглядело. Хосок начинает дурачится и делает вид, что пристает к Чимину, он танцует так близко, его глаза полуприкрыты, он сексуально проводит языком по губам, кладет руки на бедра Чимина и, придвинувшись, двигается в такт Пака, в точности копируя все его движения. Чимин откровенно ржет, но пытается подыгрывать, закидывая руки Хосоку на шею и смотря на него снизу вверх. Долго они не выдерживают и взрываются хохотом, потому что оба прекрасно знают, что из них двоих только Чимин играет за другую команду, но такие шуточки уже стали для них двоих своеобразной традицией. Чимин устает и идет к дивану чтобы сесть, по дороге замечая на Хосоке взгляд Юнги. Но Чимин слишком пьян, чтобы придать этому внимание. Юнги, Намджун и Джин время от времени выскакивают покурить на лестничную клетку. В какой-то из разов они натыкаются там на Чимина, который больше не может терпеть и сбегает, чтобы вдохнуть хоть немного дыма. Чимин не знает, как вести себя с сигаретой в присутствии Юнги, а потому демонстративно затягивается почти до середины за раз и выдыхает через нос, ощущая привычную дикую горечь в горле. Но Юнги ничего не говорит, он просто молча смотрит и равнодушно отворачивается, поднося сигарету к любезно подставленной Джином зажигалке. — Не знал, что ты куришь, — замечает последний, стряхивая пепел в окно. — Он не курит, он притворяется, — тихо говорит Юнги, бросая на Пака взгляд. — Примерно пару месяцев как, — отвечает Чимин чуть резче, чем хотел бы и снова затягивается, пытаясь скрыть свое лицо в клубах дыма, хотя здесь и так темно, кто-то выкрутил лампочку на этой лестнице и лишь узкие полосы с верхнего и нижнего этажей лежат на стенах. Юнги докуривает и быстро уходит, даже не обернувшись. Да и с чего ему оборачиваться?.. — С тобой что-то случилось? — спрашивает Намджун, нарушая тишину. Чимин отрывается от закрывшейся двери, где только что исчез Юнги и удивленно вскидывает брови. — Нет. А что такое? Джин и Намджун переглядываются одним из своих специальных взглядов, понятных только им двоим. Чимин ненавидит, когда они так делают. — Да так, — расплывчато говорит Джин, продолжая курить. — Просто интересуемся. И эта выбешивающая привычка говорить во множественном числе… Обычно Чимин находил это милым, но сейчас его это особенно бесит, и он даже знает почему, но не хочет говорить. Но он лишь пожимает плечами и, затушив сигарету, уходит вниз, в квартиру. Из гостинной тянется чей-то голос, под пианино рассказывающий о грустной любви, и Чимину только этого сейчас не хватало, он входит в ванную и умывается холодной водой, смачивая шею. Становится легче. Звуки из гостинной притихают, мозг чуть-чуть освобождается от пелены алкоголя. Чимин думает, что, может быть, неплохо сбежать домой. Уже девять вечера, а Юнги все еще здесь и если так пойдет, то придется снова просится к нему переночевать, а тот уже явно не выдержит этого… Его мысли прерывает Гук, зашедший в ванную явно в поисках Чимина: — Эй, мы там хотим сыграть в карты, ты с нами? — его голова растрепана, а на шее алеет явно недавно приобретенный засос. — Я… не знаю, я может вообще… Чимин хочет сказать, что он поедет домой, но Гук неожиданно спрашивает его: — Ты как? Все нормально? Хосок говорил, что… — Хосок? — Чимин поднимает бровь. — Ну да, он нас всех сегодня созвал под тем предлогом, что у тебя что-то произошло, но ты не хочешь никому говорить и поэтому мы должны тебя развеселить, — честно вываливает все Чонгук. — А, — Чимин моргает. Так вот почему все так активно лезут узнать, как у него дела. Он прокашливается: — А что, так заметно? — Ну, я бы сказал, что ты слегка грустный, но это лишь потому, что я хорошо тебя знаю, — лыбится Гуки, а Чимин фыркает. — Иди давай карты тасуй, я сейчас приду. В итоге, он никуда не уезжает, а когда в конце игры остается один чуть ли не с половиной колоды, то думает, что, может быть, было бы лучше все же уехать. — Ну и ладно, — он легко мирится с проигрышем и шутит: — Не везет в картах — повезет в любви. Он случайно сталкивается взглядом с Юнги и тут же прячет глаза в стакане с выпивкой. Чуть позже они пытаются сыграть в правду или действие. Юнги вынуждают рассказать, в честь кого он назвал свою собаку (как оказалось, он просто придумал это имя); Хосоку пришлось поцеловать Тэ в щеку; Джин был вынужден признаться, что его заводят люди в официальных костюмах. Намджун крутит четвертую опустевшую бутылку из-под водки и в итоге Тэ загадывает Чимину на время выпить стакан водки. Все возмущаются, и Чимин в первую очередь, но не слишком сильно, потому что он чувствует, что ему просто необходимо напиться, немедленно, сегодня, сейчас, иначе он просто сойдет с ума. В итоге, он пьет только половину, спасибо Джину, время засечено и Чимин буквально в четыре больших глотка погружает себя в объятия сильного опьянения. В ту же секунду алкоголь ударяет в мозг и Чимин чуть не падает, но его удерживают руки и сажают в кресло, он каким-то образом оказывается рядом с Мином Юнги и его голова слишком тяжела, чтобы держать ее ровно, поэтому он облакачивается на его плечо, не совсем понимая, что делает. Как ни странно Юнги не издает ни звука неудовольствия, лишь слегка поводит плечом и продолжает сидеть на месте. Игра мягко сходит на нет, Джин и еще кто-то уходят на кухню, Хосок и Намджун уходят на лестничную клетку о чем-то поговорить. — Юнги-хен, ты все время сидишь в телефоне, — тянет Чимин. Он не понимает, что говорит его рот, слишком много алкоголя он выпил. — У меня завтра важная поездка, — туманно отвечает он и больше не издает ни звука. Как Пак ни старается, он не может понять ни знака из его телефона, строчки прыгают и расплываются перед его глазами, все слишком смазанное. Чимину хочется двигаться. Он отлипает от плеча Мина и смотрит на стол расфокусированным взглядом. Там стоит его стакан, в котором еще остался какой-то коктейль, намешанный Намждуном. Пак выпивает его залпом и встает. Мин бросает на него взгляд-вопрос, но Чимин оставляет его неотвеченным и идет на кухню. Там Техен и Гук сидят на одном стуле и о чем-то хихикают, а Джин стоит у стола с таким видом, словно он не знает, смеятся ему или сердиться. -…первый и пятый поцелуются, четверный и седьмой переспят, третий и второй поссорятся, — говорит Тэ, когда Чимин подходит к столу и почти промахивается мимо стула, но в итоге садится. — Я пересплю с мистером Джонсоном?! Это немыслимо, — укатывается со смеху Чонгук, — это наш уборщик, ему лет сто!.. — Так показало провидиние, — таинственным голосом говорит Тэх и переворачивает листок на другую чистую сторону. — Ну, кто хочет еще погадать? Джин? О, Чимин! — Что это вы делаете? — улыбается Чимин. Его мозг мягок и у него нет ни одной четкой мысли, ему просто весело. Он смотрит на стол и видит там листик и ручку, и руки Тэхена уже расчерчивают новую таблицу для очередного гадания. — Они гадают, — отвечает Джин с легкой толикой неодобрения в голосе, но на его губах скачет улыбка. — Но, конечно, это все полная ложь, по этим словам я сегодня должен переспать с уборщиком из моей школы, — смеется Гук, вспоминая то, что ему выпало только что. — Но мы ведь ссорились с тобой сегодня утром, и по гаданию так и вышло! — спорит Тэхен. — Давай, погадай мне, — лениво просит Чимин, кладя свою голову на руки. — Чимини, серьезно? — закатывает глаза Джин, но все же садится рядом на стул и смотрит, как Тэхен ловко расставляет цифры. — На кого будешь гадать, цветик? — лукаво улыбается Тэ, а Гук тыкает его локтем в бок. — Не ревнуй, ты у меня единственный цветочек, а он так, декоративный. Гук смущается и прячет лицо у него в плече. — А что нужно делать? — заинтересованно двигается вперед Пак и в голове на секунду становится очень туманно и он чуть ли не разъезжается локтями по столу, но вовремя берет себя в руки. — Назови, пожалуйста, семь любых имен, — Тэхен явно чувствует себя в своей стихии, он рисует круг вокруг цифр и отходящие от него 7 линий. — Любых? — Любых. Ну, твое тоже считается, семь вместе с ним. — Ну… — Чимин жмурится и хихикает. — Давай нас. Нас как раз семь. Гук покатывается со смеху, а Джин возмущенно кричит «Эй, Чимин!», но Ким Тэхен уже записывает их по порядку, рядом с каждой линией. — Окей, — Тэ улыбается, — а теперь назови число от одного до десяти. — Пять, — тоже улыбается Чимин и сползает по руке вниз. Ему хочется вообще лечь. Его слишком давит к земле. — Окееей, — парень быстро чертит на листе какие-то линии, пересекая их одним каким-то лишь ему ведомым способом. От усердия он вытаскивает кончик языка. — Ну? — Джин с любопытством смотрит в листок Тэ, а Чонгук кладет голову своему парню на плечо. — Итак, — голос Тэхена мгновенно понижается, видимо, он думает, что это придаст ему таинственность. Он медленно обводит их взглядом. — Друзья, — трагическим шепотом начинает он, — гадание показало невероятное.! — Ну и что же? — Чимин и Чонгук вместе ржут, а Джин, скрестив руки на груди, откровенно улыбается. — Второй поссорится с седьмым, четвертый влюбится в пятого, третий переспит с первым, шестой обнимится с четвертым, первый поцелует третьего, четвертый и второй… — Так-так-так, стоп, — Чимин хмурится и поднимает указательный палец. — Я нихуя не понял. Давай по именам. — А, ну да, — Тэ взлохмачивает волосы, — Я поссорюсь с Хосоком, Джин влюбится в Намджуна… — Чего, — ржет Джин. — Тихо, Чимин, Юнги переспит с тобой, Гуки обнимется с Джином, Чимин, ты опять, ты поцелуешь Юнги. Ха, Джин, мы с тобой расстанемся!.. — Я пересплю с Юнги? — Чимин смеется и ему вдруг резко хочется курить. И дело тут даже не в дурацком гадании. — Забавно, это под чем же я должен быть!.. — Ну, кажется сейчас ты уже достаточно напился для такого, — как один ржут парни и пытаются усадить разбушевавшегося Чимина на место. — Что за шум? — на кухне появляется сам Юнги собственной персоной, желудок Чимина делает кульбит и проваливается куда-то следом за сердцем. — Чимин не хочет с тобой спать, — объясняет Гук. — Простите? — Юнги приподнимает бровь и прислоняется к косяку двери. На нем черные джинсы и черная просторная майка, но он стоит так, что свет из гостинной просвечивает его фигуру. — Они тут гадали на нас всех, — поясняет Сокджин с типичным взглядом «охужэтидети». — Ты должен переспать с Чимином, и Намджун и Джин влюбятся друг в друга, — загадочным голосом гадалки произносит Тэ и дальше кокетливо: — Молодой человек, а вам погадать? Гадаю за золотой. — Иди нахуй, — любезно роняет Юнги. Его темные волосы падают на глаза и он отбрасывает их назад движением головы, а Чимин ничего не может сделать и задерживает взгляд на его шее. — Вы так грубы, — ничуть не обижается Тэхен. Таков уж Юнги. — А вот Чимин согласился и, кстати, ему оба раза ты выпал, вы переспите и поцелуетесь. — Было бы странно, если бы они переспали и не поцеловались, согласись, — подает голос Чонгук. Юнги заводит глаза к потолку и разворачивается, собираясь уходить. — Не собираюсь я с ним спать, — в голосе Чимина так много презрения. Он практически чувствует, как оно сочится из его черной дыры и отравляет любые сказанные им слова. И он бьет этими словами в сторону Юнги, хотя тот даже и не почувствует удара, верно?.. — А ты бы с ним переспал? — спрашивает Джин вдогонку уходящему Юнги. — Почему бы и нет, — пожимает тот плечами в ответ, исчезая в гостинной. — Он как раз мой тип. — Ну окей, так и быть погадай мне, — сдается Джин, не восприняв всерьез слова Мина. Что-то происходит, но Чимин не слышит. В его ушах гремит: «Почему бы и нет… Он как раз мой тип…». Парни снова гадают, смеются над чем-то, но Чимин не может больше сидеть здесь. Он встает и бредет в прихожую, ему хочется прохладного воздуха и тишины. Сигареты. Сигареты. Где же… Черт. Зажигалка у него в кармане, а вот пачка почему-то пропала. «Почему бы и нет… Он как раз мой тип…». Внезапно Пак вспоминает, что забыл ее на диване, в гостинной. Он с печалью закрывает глаза и утыкается головой в стену. Но идти туда и брать сигареты под взглядом Юнги сейчас равняется для него самоубийству, он просто не сможет сделать этого. Оглянувшись (из кухни никто не выходит, Хосок, Юнги и Намджун разговаривают о чем-то в гостиной), Чимин ныряет в карман Джина и тихо вытаскаивает у него одну сигарету из пачки. То же самое он проделывает с пачкой Намджуна и, не прикасаясь к пальто Юнги, выходит на площадку. Ужасно, он бы не поступил так будь он трезв, но сейчас ему все равно. Подниматься по ступенькам оказывается очень тяжело. Те так и норовят ускользнуть от него, выпрыгнуть прямо из-под ноги. Но даже если он ставит ногу на поверхность, то все равно пару секунд надо потратить на то, чтобы удержать мир от раскачивания. Он хватается за перила и наконец-то оказывается перед окном. Он распахивает его и ветер тут же бросает ему в лицо холод. Это немного отрезвляет, и Чимин даже успевает прикурить, прежде чем мир снова взбрыкивает и уходит у него из-под ног, вынуждая прислонится к стене и ухватится за подоконник. Чимин курит. Он закрывает глаза и тихо стонет. "…мой тип…" Что за ужасная жизнь. — Найдется прикурить? — в который раз этот голос выводит его из равновесия. Чимин приоткрывает один глаз и видит Юнги, вытаскивающего сигарету из пачки. Его пальцы такие красивые… — Лови, — Пак так себе кидает зажигалку специально целится вбок, но Юнги все равно ловит и через секунду уже выдыхает дым в открытое окно. — И все же ты куришь, — замечает он. — Отвали, — белозубо улыбается Чимин, — что хочу, то и делаю. Мин прикрывает глаза. От одного вида его ресниц где-то там, внутри, от Чимина отламывается еще один огромный кусок и летит в бездну. — Разбежаться и бездну прыгнуть… Рыбкой… с разбега. Прими, бездна, мою тихую жертву, — бормочет он стихотворение какого-то забытого автора, но оказавшееся сейчас как нельзя кстати. Чимин не замечает, как Юнги следит за ним нечитаемым взглядом, закрывшись от него сигаретой. — Так чем ты болен? — спрашивает Юнги, стряхивая пепел на пол, не заботясь о том, что тот падает на кроссовки. Юнги сейчас больше интересует Чимин и его лицо, полное какой-то странной боли. «Тобой» — хочется ответить Чимину, но он только молчит. — На твоем месте я бы рассказал, — тянет Юнги, глядя в окно. — Если скрываешь, то будет только хуевее. В одиночестве тяжело, знаешь ли. Чувства… они раздирают, — взгляд Юнги становится задумчивым и болезненным. «Ну и что это значит, что, что» — кричит Чимин внутри себя. Он почти сошел с ума, пытаясь в эти три дня понять, помнит ли Юнги что-нибудь или нет. Мысль, что тот притворяется убивает его, и он почти смог убедить себя, что Юнги правда все забыл и вообще, ничего не было, все это был просто пьяный бред. Но сейчас эти маленькие намеки, эти тонкие взгляды, непонятные слова пробивают бумажную защиту, которую Пак с таким трудом выстроил за эти дни. Черт, черт, черт!.. Чимин не отвечает. Так они и стоят. Молча. И курят. Наконец Чимин тушит сигарету и отлипает от стены, отпуская подоконник, чтобы уйти. «Это было ошибкой» — думает Чимин, чувствуя, как подворачиваются ноги и сгибаются ослабевшие колени еще до того, как он падает. Прямо на руки Юнги. Тот подхватывает его одной рукой, слегка откинувшись назад, так что Чимин будто лежит у него на груди, свесив руки. — Ого, парень, да ты в дрова. Может, тебе уже домой пора? — слышит Чимин расплывчатое. Где-то там, наверху, голос Юнги как набат. А он пока умирает от его запаха. Тот опять окружает его, как в дурном и одновременно счастливейшем сне. Юнги гасит свою сигарету и подхватывает Чимина крепче, перекидывая одну его руку себе за шею. — Ага. Вот так. А теперь двигай ногами. Я сам тебя не дотащу, — приказывает парень, и Чимин подчинается, насколько может, потому что не может не делать то, о чем просит его этот голос. — Блядь! — вырывается у Мина, когда на середине лестницы у Чимина подворачивается нога и они чуть ли не кубарем падают к первой ступеньке, но в последний момент Юнги успевает схватится за перила и сильным толчком дернуть пьяного в хлам парня на себя. — Юнги-хен, — глаза Чимина черные, зрачок давно затопил радужку. Чимин практически лежит на Мине, придавив того к перилам лестницы. Юнги, в свою очередь, понимает, что он обнимает Чимина и прижимает к себе. — Что, — спрашивает Мин достаточно холодно. — Ты бы правда со мной переспал? — Чимин уверен, но умрет от ужаса и стыда завтра, но это завтра. А сейчас в его голове единолично властвует алкоголь. — Ты совершенно пьян. Тебе пора домой, — отвечает Юнги после короткого молчания. — Нет, мне правда интересно, — язык заплетается. Он же просто интересуется. В теоретических целях. Что такого. Юнги игнорирует его и снова поддерживает, и заводит его в квартиру, где позволяет упасть на диван, а сам уходит на кухню. Чимин чувствует непрошенные слезы. Рядом он видит чей-то стакан, примерно на четверть полный водкой. Он хватает его и выпивает, чтобы заглушить боль, быстро, пока никто не заметил. — Эй, ты что делаешь! — Хосок не успевает остановить его, но горячая жидкость уже внутри Чимина и, кажется, да, возможно, она была лишней, но он не смог удержаться. Чимин дико хочет спать. А еще изнутри поднимается тошнота. Он краем глаза видит Хосока, который кидается к нему и пытается вырвать стакан, но он не хочет отдавать его и прижимает к себе как мягкую игрушку. Тэхен и Гук заваливаются в гостинную, в обнимку, младший смотрит на своего парня снизу вверх, так доверчиво, что Чимину хочется плакать. Из кухни, следом за мелкими выходит Джин, и за ним Намджун и Юнги, они о чем-то тихо переговариваются, причем второй выглядит слегка смущенным. — Так, ребятки, пора по домам, — хлопает в ладоши Джин. Он, кажется, вообще не пил сегодня, он вообще редко пьет, Чимин замечал это. — Мы с Гуком останемся, ты не против? — больше утверждает, чем спрашивает Тэхен и тут же заваливается на диван, таща за собой Чонгука, который только и успевает что ойкнуть. Чимин же уходит с дивана, только подальше от этой теплой пары, слишком больно их видеть. Он встает рядом с Джином, слегка покачиваясь и опираясь на спинку стула, чтобы не упасть. — Окей, как хотите, — пожимает плечами Намджун и, подойдя к Джину, приобнимает его. — Джин, одолжим им тогда диван? Ты не против, если я с тобой лягу? У тебя кровать широкая, нам хватит. — Ладно, — кивает Джин после которких раздумий, но Чимин, стоящий рядом, видит как у него покраснели уши. — Тэхен все же годная гадалка? — то ли шепчет, то ли фыркает с улыбкой Чимин и опирается на его плечо, чуть не повалив за собой на пол. — Так, этому парню явно больше не наливать, — ворчит старший, удерживая пьяного одной рукой, когда как с другой стороны его поддерживает Намджун. — И когда он успел так нализаться? — Я пьян уже очень давно, — трезвая часть Чимина хочет заклеить самому себе рот, но эта часть так ничтожно мала, что Чимин не обращает на нее внимания, — так же долго, как я курю, милый, — Пак хрипло смеется и снова чувствует чьи-то руки, которые мягко отрывают его от Джина. А потом этот голос: — Я отвезу его домой. Раздается улюлюкание Тэхена, и лишь четверо человек понимают к чему это. — Завали ебало, — ласково отвечает Юнги, а это именно он вызвался добровольцем, — мне завтра рано на самолет, а это придурок в стельку. Может, ты сам хочешь его довезти? — Ну уж нет, — быстро сдувается Тэ и прячется за Гука, который улыбается, словно довольный кот. — Ну вот и помалкивай, — таким же ласковым тоном отвечает Юнги и, крепко взяв Чимина, за руку ведет его к двери. — Он взял меня за руку, — удивленным шепотом сообщает Пак на прощанье, выходя из гостинной и, если бы он был менее пьяным, заметил бы, как многозначительно переглядываются Хосок и Намджун. В прихожей Чимин безуспешно пытается одеться, путаясь в рукавах и чуть не удушив собственным себя шарфом. О том, чтобы завязать шнурки не идет и речи. Вздохнув, Юнги усаживает хихикнувшего Чимина на стул и одевает его как маленького ребенка. Он надевает ему ботинки и зашнуровывает их, молча, словно бы так и нужно и будто в этом нет ничего странного. Он сидит перед Чимином на коленях и тот не выдерживает. Протянув руку он осторожно прикасается к волосам Мина, слегка потрепав их, а тот легко вздрагивает и быстро смотрит наверх. — Мягкие, — шепчет он и довольно улыбается, наклонившись вперед. Само собой, теряя равновесие и носом встречая грудь подхватившего его Мина. Парень тихо посмеивается, выравнивая Пака, и этот звук отдается в Чимине легкой вибрацией. Чимину застегивают молнию, мягко приподняв его подбородок указательным пальцем, чтобы не защимить, закутывают в шафр и надвигают шапку на самые глаза. Звон сообщения. — Такси приехало, — бормочет Юнги, уставившись в экран телефона и нашаривая рукой Чимина. — Мы ушли! — телефон снова вибрирует: — Намджун — пошел нахуй! Последнее явно относится к ответу на смс, которое Юнги только что-то получил, но Чимину все равно. Он тупо смотрит на пальцы Юнги, так спокойно обхватившие его руку. Чимин думает, что если бы он был трезв, то покраснел бы как рак. «Если бы» становится присказкой этого вечера» — проносится в голове Чимина, когда Юнги хозяйственным жестом расстегивает его пальто в такси и снимает с него шапку, потому что тут печка жарит со страшной силой. Если бы он не был пьян, он бы не позволил Юнги ехать с ним. Если бы не Чонгук, то он бы уже давно был дома. Если бы не Тэхен, то он бы не старался бы сейчас так сильно соединить расползающиеся кусочки трезвого рассудка во что-то более или менее целое. Если бы… Но все это все идет явно по боку и плывет где-то на заднем плане, потому что Чимин смотрит на Юнги, который снова уткнулся в телефон и думает, что хочет его поцеловать. Черт, он знает, что не должен этого делать. Знает. Но. Блядь, это же Мин Юнги Слишком близко он сидит к нему, слишком мало воздуха в этой машине, слишком красив его профиль, освещающийся проплывающими мимо фонарями и вывесками… Слишком, слишком, слишком. «Я просто хочу» — думает Чимин и быстро подается к Юнги, обхватывает его обеими руками на скулы и прижимается к его губам.