Посланница Времени

***

      Низкий мужской голос разрезал тишину: — И что произошло дальше? — Потом старший сын Таджимы велел убраться всем из дома, когда вернется младший брат. Он сам отправился в восточном направление к реке Нака и вернулся с незнакомкой, которая с тех пор не покидала дом Таджимы. — Сколько дней прошло? — Два с тех пор, как раненого доставили в деревню.       Карасу наконец повернулся лицом к докладчикам, оставив рассматривать вид на деревню, открывавшийся из окна покоев. Никто и не догадывался каким злорадством был преисполнен Глава, внешне оставаясь совершенно непроницательным и даже скучающим.       Ничего против Таджимы Карасу не имел. Он знал, что этот воин всегда безукоризненно подчинялся любым приказам и блестяще выполнял все поручения. Карасу даже по-своему уважал силу и мощь, которыми обладал его соклановец. Однако, не было в Таджиме хитрости и холодного расчета, из-за чего Глава Учиха никак не видел в нём своего конкурента.       Другое дело был сын Таджимы Мадара. Еще в возрасте восьми лет мальчика стали называть гением, но Учиха Карасу не обращал на это внимание, пока сам не убедился на квартальном показе демонстрации силы. Это были некие соревнования, где побеждал сильнейший. И какого было всеобщее удивление, когда еще совсем ребенок вырвался в лидеры, демонстрируя невероятные способности, как данные от природы, так и изученные во время сложнейших тренеровок.       На тех соревнованиях Карасу даже похвалил мальчика, пытаясь приглушить в себе чувство зависти и зарождающейся ненависти к ребенку, однако сам Мадара смог накликать на себя гнев Главы, одарив того безразличным взглядом и обойдясь без традиционного поклона своему правителю.       Мотивы Мадары были ясны многим — прямо перед смотром у него погиб его самый младший брат. Маленький Учиха винил в этом никого иного, как Главу, что зародило практически неприкрытую неприязнь к друг-другу.       Стало ли это совпадением или нет, но в течение последующих трех лет в семье Таджимы умерло еще двое сыновей. Казалось, что детей в клане специально вели на смерть с каждым годом все раньше, сокращая приемлемый для участия в сражениях возраст. С каждым новым днём ненависть Мадары к Карасу увеличивалась все больше, и с каждой новой встречей это становилось все заметнее.       Теперь, на пороге своего тринадцатилетия, Мадара мог в деталях описать все пытки и изощренные техники, которые он применит к «этому жалкому червю», когда наконец доберется до него. Сдерживало пока только то, что в своих глазах Мадара еще не достиг пика своей силы или же той формы, когда смог бы одержать безоговорочную победу над, пока еще, правящим Главой. Перфекционист от рождения, юноша дал себе слово, что уничтожит Карасу, как только сам почувствует, что готов. Душу Мадары грела мысль, что с каждым днем этот момент становился все ближе.       И Карасу это чувствовал. С каждым годом, по мере того, как взрослел Мадара, угроза становилась все более явной. Глава знал, что остальные члены кланы не задумывались о том, как сложно порой удерживать лидерские позиции — принимать твёрдые решения и всегда быть на высоте. Малейшая угроза своему безукоризненному главенству сводила Карасу с ума, лишая способности мыслить трезво и холоднокровно. От того, всяко раз когда семью Таджимы постигали несчастья, Глава воспринимал это как свою личную победу. Ведь опытный воин полагал, что таким образом обстоятельства лишь уничтожают Мадару. Делают его слабым и уязвимым. Карасу и в правду так считал и верил в успех своей идеи. — Продолжать наблюдение. — Учиха решительно направился мимо своих докладчиков, собираясь покинуть помещение, но остановившись у самих сёдзи добавил. — Узнайте больше об этой девчонке. — Есть, — одновременно откликнулись шпионы Карасу, тут же растворяясь в хлопке дыма, ещё прежде, чем Глава успел покинуть свои комнату. «Я уничтожу этого слизняка…» — пронеслось в мыслях лидера Кровавого клана.

***

      После шумной, но эффективной для обоих тренировки, мальчики сидели на своем обычном месте в тени высокого дуба на краю обрыва. Хаширама как обычно что-то весело лепетал про внутреннюю организацию в их с Мадарой будущей деревне, в то время как Учиха задумчиво взирал на вид открывавшийся перед ними с вершины. — Кстати, давно хотел спросить, — обратился Хаширама, когда понял, что все его слова проходили сквозь Мадару, — куда ты пропал?       Учиха наконец отвлекся от созерцания живописного пейзажа и обратил внимание на товарища. Недолго обдумав свои слова, Мадара решился все же ответить: — Моего отца тяжело ранили.       Сказав это, мальчик вернулся к своему прежнему занятию, оставив Хашираму наедине со сказанными им словами.       Мадара совсем незаметно ухмыльнулся, представив выражение лица друга в этот самой момент. Наверняка, Хашираме стало стыдно и он уже сто раз пожалел, что задал этот вопрос. Теперь, наверное, сидит весь такой грустный и потерянный, и с глазами на мокром месте, как это обычно с ним бывало в подобные моменты. — Мне очень жаль, — тихим и тонким, почти как у девчонок голосом произнес друг.       Мадара только безразлично пожал плечами. А что еще он мог сказать? Что ему тоже жаль, что такое произошло с его отцом? Что война есть война и никуда от неё не деться? Что гораздо больнее, когда страдают дети? Что он устал бояться? Но вместо всех слов, вертевшихся в голове, смог произнести лишь сдержанное: — Все в порядке.       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь всплеском воды поблизости. Мадара и Хаширама вновь вглядывались в окрестности их будущего детища, рисуя широкие улицы, множество магазинов и лавочек с разной мелочью, шумные парки и площади. Мысли об этом всегда действовали успокаивающе. Суждено ли когда-нибудь сбыться их общей мечте? Ни один из них не знал ответа на этот вопрос. Оружием в будущее была лишь вера. «Я смогу защитить их!» «У нас получится!»       Друзья могли только догадываться сколь схожие мысли крутились в голове у каждого. Через некоторое время Мадара решил перестать думать о будущем — грустить совсем не хотелось. В конце концов его отец жив, а брат рядом. Еще и эта «ненормальная» временно поселилась в их доме.       Вспомнив о Сакуре, Учиха испытал какие-то странные чувства объяснить которые почему-то не мог. Но печаль резко ушла, и дурные мысли тоже отступили. «Интересно, сегодня эта чокнутая опять приготовит этот блевотный суп?»       Губы искривились в дьявольской ухмылке, что не смогло укрыться от Хаширамы. — Эй, ты чего скалишься, как псих? — немного обиженно спросил друг, которого явно раздражало, что Мадара не делиться тем, что смогло так резко поменять его настроение. — Да так, — Учиха попытался вернуть себе безразличный вид, — ничего интересного.       Хотя ситуация вдруг показалось ему очень выигрышной. Наверняка этот «вечный» девственник Хаширама и вовсе никогда не разговаривал с девушками, а у него, у Учихи, целая одна живая поселилась прямо в его доме. Учиха опять не смог сдержать хитрую улыбку. Раз уж на его долю свалилась, практически в прямом смысле, розоволасая чудачка, неужели он упустит возможность похвастаться этим перед вечным соперником, когда друзья то и дело привыкли мериться всем подряд, начиная от бросанием камней об воду или чья струя мощнее и заканчивая новейшими техниками и планами о будущей деревне. — Хаширама, что ты знаешь о девушках?       Глаза друга округлились: -Что? Я…ну я…ну, — Хашираму, как и предполагал хитрый Мадара, вопрос явно выбил из колеи, — ну мне нравятся, когда они…когда у них… — продолжал заикаться, застигнутый врасплох мальчик.       Учиха довольно улыбнулся и, убрав руки за голову, победоносно откинулся назад. Настроение явно начало улучшаться, наблюдая за тем, как друг пытается оправдаться, заикаясь и подбирая слова. Мадара довольно распростерся на мягкой траве, щурясь от ослепляющих солнечных лучей. Теперь улыбка и не думала сходить с его лица. — А что вообще ТЫ знаешь?! — рассердился Хаширама, видя довольное лицо Учихи. — Хм, — не торопился с ответом Мадара, зная, что этим еще больше интригует своего товарища. — Знаю, что с ними очень сложно.       Наступило долгое молчание, однако Хаширама все же не выдержал и нетерпеливо спросил: — И это все? — А что ты еще хотел услышать? — Мадара лениво приоткрыл один глаз и покосился им в сторону собеседника. — Я думал, что ты расскажешь больше, раз начал эту тему! — не унимался Сенджу. — Что ты хочешь узнать? — явно наслаждаясь своим превосходством «по этой части», интригующе спросил Учиха. — ВСЕ! — без колебаний ответил Хаширама.       Мальчик сидел на коленях и, сжимая кулаки от нетерпения, приготовился внимать каждому слову своего друга.       Учиха глубоко вздохнул, осознавая, что сам нагнал на себя беду, и теперь так просто ему уже не отделаться: — Мы с братом нашли девушку без сознания в лесу. У неё ничего не было, даже одежды. Мы нашли старую хижину и отнесли ее туда. В благодарность она помогла моему брату и спасла отца. Сейчас она у меня в доме, помогает отцу восстанавливаться. Она вроде ничего…       Учиха задумался над своими словами. Действительно ничего! Ничего больше про Сакуру он сказать не мог. Про бред, о том, что она общается с духами, Мадаре говорить не хотелось. Не хотелось, чтобы друг считал его чокнутым, который верит в эту чушь. Учиха и сам не знал чему верить. С одной стороны эта история казалась ему полным бредом, но всякий раз, когда он убеждал себя в этом, Мадара вспоминал, как точно и без колебаний она упомянула о его дружбе с Хаширамой. Это был день, когда они виделись впервые.       Учиха внимательно посмотрел на друга, настороженно смотрящего на него, явно пытающегося переварить всю информацию. Возможно все же стоит рассказать ему, ведь косвенно Сакура коснулась и Хаширамы. Возможно она знала гораздо больше, чем просто его имя. Но вначале Учиха решил дождаться, что скажет его друг, на историю с незнакомкой. — Мадара, — было видно, что мальчик долго не мог подобрать слова и наконец очень серьезно спросил, — ты что, видел ее голой?       Мадара не удержался, закрывая лицо рукой: — Прости Хаширама, я забыл, что имею дело с идиотом. — Что? Ты о ком, Мадара? — не понимая на что намекает друг поинтересовался потомок клана Сенджу. — Ладно. — Учиха сдался, пропуская глупость друга мимо ушей и, решив все же посветить того в детали. — Она знает о тебе! — Что? Ты ей рассказал? — перестав прикидываться дурачком, искренне удивился Хаширама. — Что она знает про меня? — Конечно я ей не говорил. Она лишь знает, что мы общаемся. — Мадара помедлил, но, решив раскрыть все карты, уже тише, словно опасаясь, чтобы никто не услышал, добавил. — Еще она знает твоё имя.       Казалось, что поразить Хашираму ещё больше просто невозможно, но последние слова Учихи произвели именно этот эффект. Мальчик смотрел на него с широко раскрытыми глазами. Его рот был приоткрыт, словно слова так и застыли, не в силах вырваться наружу. Нижняя губа совсем незаметно подрагивала: — Она сказала тебе мое полное имя? — с опаской спросил Сенджу. — Нет. Только назвала по имени. — Поспешил успокоить друга Учиха. — Она спросила встретились ли мы с тобой. — Встретились? — не понимая к чему клонит друг, переспросил Хаширама. — Она утверждает, что духи помогают ей видеть будущее. Она знала, что мы с тобой должны были познакомиться.       Мадаре было непривычно делиться своими мыслями по поводу Сакуры с кем-то другим. В тоже время, он ощутил себя нормальным, почувствовав, что сбрасывает с плеч тяжкий груз. — Она может видеть будущее? — Хашираму явно поразили последние слова Мадары. — Я не знаю, — признался Мадара, — но пока, все что она говорила… Она не ошиблась ни в чём.       Учиха серьезно посмотрел на друга. Хаширама также внимательно вглядывался в лицо товарища, пытаясь уловить, что думал Мадара о найденной им незнакомке. Могла ли она стать угрозой или как-то повлиять на их план?       Тут Хаширама засиял, видимо открыв для себя что-то положительное в этой истории: — Это же хорошо, что ты ее встретил! Спроси ее про нашу деревню! — Что? — не верил своим ушам Мадара. — Все просто — она знает что нас ждёт! Ты можешь спросить ее об этом, что бы мы знали, что нас ждёт на пути к созданию деревни. — Ты так просто хочешь довериться ей? — скептически спросил Учиха, не понимая, как его друг так быстро смог поверить в «чудо-способности» розоволосой. — Какая разница! Со временем мы поймём были ли ее предсказания ошибкой или же все это правда! — восторженно заключил Хаширама. — Хм, я даже не знаю, — Мадаре все еще не верилось, как легко его друг воспринимал столь спорную новость. — Мадара, — не унимался Сенджу будучи уже полностью уверенным в своей правоте, и теперь пытаясь убедить в ней Мадару, — спроси ее про своё будущее! — Я не могу. — Почему? — Она сказала, что не будет предсказывать будущее мне. — Признался Учиха, отведя взгляд куда-то в сторону. — А что ты ей сделал? — искренне удивился Сенджу. — Я сказал, что не верю ей. — И все? — И оскорбил, — нехотя признался Учиха, — наверное. — Тут раздражение накрыло его. То, что задумал Хаширама показалось полным бредом. — Я не знаю! Просто факт остаётся фактом — со мной о будущем она говорить не станет!       Учиха скрестил руки на груди, давая понять, что больше разговор на эту тему продолжать не намерен. — Может тогда она могла бы рассказать все мне? — задумался Сенджу.       Если бы, в тот момент, Хаширама смотрел на друга, то видел бы как сверкнули его глаза. По неизвестной причине Мадаре совсем не нравилось допускать мысль о том, что Сакура может встретиться с Хаширамой. Объяснить себе причину он не смог. Знал только, что какая-то часть его жалела, что он решился посвятить друга в недавние события в его жизни. — Как ее зовут? — голос Хаширамы вырвал Мадару из его мыслей. — Она назвала своё полное имя?       Учиха отрицательно покачал головой, погрузившись на момент в воспоминания об их первой встрече: — Нет. Она не знала своей семьи. Сказала лишь, что выросла в приюте. — Немного погодя добавил, — Ее имя Сакура. — Сакура? — удивился Хаширама. — Погоди, ты ведь предложил посадить вишнё… — Я просто предложил! Я придумал это в тот момент, когда мы разговаривали! — Учиха и не понял, почему догадки друга так взбесили его. Он не предлагал посадить эти чертовы деревья из-за Сакуры. — Хорошо, хорошо! Не злись, Мадара! — попытался успокоить друг.       Чувствовалось, что разговор зашёл в тупик. Мадара больше не был намерен говорить, в то время, как у Хаширамы наоборот — было множество вопросов. — Мадара, — мальчик в очередной раз серьезно посмотрел на друга, — можно последний вопрос?       Мадара еле заметно кивнул, не смея отказать другу. Его и самого мучило множество вопросов каждый раз, когда он думал о розоволосой. Если своим ответом он сможет хотя бы немного помочь разобраться своему другу — он готов это сделать: — Так получается, ты видел её голой?

***

      Уже больше суток Таджима не приходил в себя, что порядком беспокоило Сакуру. Назад пути не было: раз уж она решилась на помощь, то теперь добросовестно выполняла свои обязательства перед раненым, промывая рану и меняя повязки каждые два часа. Помимо ухода за Таджимой Сакура взяла на себя некоторые заботы по дому, так как намеревалась окружить своего пациента подобающей для его состояния обстановкой. Мадара не появлялся с самого утра, поэтому единственным помощником в уборке дома был Изуна. Мальчик с радостью согласился помочь, осознавая, что этим самым напрямую способствовал улучшению отца.       Когда состояние Таджимы стабилизировалось, и Сакура наконец смогла свободно выдохнуть, первым делом девушка решилась изучить дом, где провёл своё детство Мадара. Это была маленькая традиционная постройка состоящая из одной большой центральной комнаты, маленькой комнаты на два футона для братьев, а также помещение служившее кухней с небольшим столом и ирори* посреди комнаты.       Первым делом Харуно отдраила комнату, где находился Таджима. Она с усердием натирала полы, прилагая немыслимое усердие. Засучив длинные рукава кимоно и стоя голыми коленками на грубом деревянном полу, Сакура не знала как именно помогает, но чувствовала, что поступает правильно. Грубая щетка беспощадно проходилась по самым труднодоступным углам, заставляя Харуно покрываться пылью. Девушка то и дело вытирала тыльной стороной капли пота выступавшие на лице. Наградой было отворить настежь сёдзи впуская в помещения свежий воздух, пропитанный летней влагой и благоуханием природы. Чистота и свежесть сделали этот дом светлее и, казалось, даже просторнее.       Отмыв комнаты, Сакура приступила к вычищению золы из ирори и уборке кухни. Приготовление пищи давалось Харуно сложнее, чем мытьё полов, однако и к этому занятию девушка решила подойти ответственно.       Уже через час Сакура склонялась над Таджимой, придерживая голову мужчины одной рукой и второй пытаясь накормить его хотя бы парой ложек рыбного бульона. После второй ложки больной неожиданно очнулся, поморщившись от залитой внутрь жидкости. Сначала Таджима тяжело откашлялся, потом глубоко вздохнул и наконец, не без усилий, сумел открыть глаза: — Кто ты? — задыхаясь, одними губами произнёс Таджима.       Сакура также ошарашено смотрела на Учиха Таджиму, медля с ответом. Она понимала, что мужчина определённо не ожидал обнаружить ее в своём доме, склонившейся над ним в момент пробуждения. — Все в порядке. — Как можно спокойнее и ласковее попыталась успокоить его Сакура. — Тише, тише. Вам нужно это выпить. — И девушка аккуратно вернулась к своему занятию.       Таджима ненадолго замер, пристально смотря на девушку, однако после недолгих раздумий подчинился, позволяя Сакуре напоить его ещё парой ложек горячего супа. — Вот так. Хорошо, — тихим успокаивающим голосом твердила девушка, аккуратно опуская голову мужчины на подушку. — Ваши сыновья скоро вернутся. Они будут рады узнать, что вы пришли в себя.       Сакура старательно поправила подушку и плед, продолжая что-то говорить, чтобы ощущать себя менее неловко. Когда все что можно было сделать в этот момент было осуществлено, и даже пиала с супом была отодвинута в сторону, Сакуре все же пришлось вновь встретиться взглядом с Таджимой. Мужчина все ещё внимательно наблюдал за девушкой, которая начинала заметно нервничать: — Кто ты? — хрипло повторил свой вопрос Учиха Таджима.       Отвечать на вопросы Сакура была явно не готова, однако Харуно понимала их неизбежность: — Мадара и Изуна попросили помочь, когда вас ранили. Меня зовут Сакура.       Таджима был ещё слаб. Сил хватало лишь на то, чтобы мутными глазами продолжать смотреть на рядом сидящую девушку. Сакура это понимала поэтому, не дожидаясь ответа заботлива добавила, ещё выше натягивая на мужчину одеяло: — Вам нужно поспать.       К удивлению Харуно Таджима подчинился, закрыв глаза. Девушка в сотый раз поправила несчастное одеяло и поднялась на ноги. Выходя из комнаты, она обернулась, в последни раз посмотрев на спящего воина. Что ж, она оставалась в этом времени. При этом Сакура, как ей самой казалось, зашла довольно далеко, оказавшись в доме Мадары Учиха. Пока можно было считать, что её миссия в этом времени продвигалась успешно.       Харуно присела рядом с ирори и принялась перебирать рисовые зерна. Пора было привыкать, что теперь ее настоящая жизнь находилась сейчас здесь, в прошлом.       Сакура настолько погрузилась в свои мысли, что и не заметила появление Изуны в проёме. Мальчик, как и обещал принес с собой дрова и чистую воду. — Твой отец очнулся, Изуна-кун. — Обратилась розоволосая к мальчику, когда Изуна с шумом опустил дрова на деревянный пол.       Изуна вмиг просиял и уже хотел было броситься к отцу, как был остановлен мягким голосом девушки: — Изуна, твоему отцу сейчас нужен покой. — Сакура добродушно посмотрела на мальчика. — Лучше помоги мне с рисом.       Изуна послушно сел напротив и приступил к занятию, время от времени поглядывая на девушку. — Спасибо, — тихо сказал мальчик, нарушая их общую тишину. — Все хорошо, Изуна. Не стоит меня благодарить. — Искренне произнесла девушка, тронутая благодарностью младшего Учиха. — Мы правда очень благодарны тебе, Сакура-чан. И братик Мадара тоже.       Сакура растянулась в улыбке, но упоминание о старшем брате заставило девушку задуматься: — Кстати, ты не знаешь где твой брат?       Изуна лишь пожал плечами, принимая тот факт, что брал редко когда ставил младшего в известность о своих делах: — Не знаю, Сакура-чан. — честно признался Изуна. — Бывает, что он часто пропадает где-то целыми днями. Я думаю, что он просто любит тренироваться один. — И ты никогда не ходишь с ним? — Мы часто тренируемся вместе, но, — мальчик пытался подбирать правильные слова, — Мадара любит иногда побыть в одиночестве.       Сакуре нравилось, сколь честным был младший брат Учиха: — Ты не обижаешься, что он не берет тебя с собой?       В этот раз Изуна обдумывал свой ответ чуть дольше. Непривычно серьезно, для своего обычного поведения, мальчик сказал то, что немало удивило Сакуру: — Я не обижаюсь, что у брата есть секреты от меня, ведь они есть у каждого.