Посланница Времени

***

      После столь долгого пути ноги наконец коснулись твердой поверхности, и Сакура почувствовала как сильно затекло все тело. Девушка осознавала насколько должно быть измотан Мадара, на спине которого она провела добрых пару часов. За время пути мальчик не разу не остановился, а наоборот — чем ближе к деревни Учих они приближались, тем быстрее нарастал его темп. Было неловко в прямом смысле быть тяжким грузом для подростка. Однако, никаких признаков усталости Учиха не проявлял. Его грудь часто вздымалась, дыхание было сбитым, но во взгляде читалась решимость незамедлительно действовать.       Сёдзи* распахнулись, и Мадара с Сакурой буквально залетели внутрь дома. Изуна, склонявшийся над отцом и прислушивавшийся к его дыханию, резко поднялся с пола двигаясь на встречу только что прибывшим: — Я знал, что ты пошел за ней, братик! — мальчик задыхался от переизбытка эмоций. — Скорее, Сакура! — Изуна умоляюще заглянул ей в глаза. — Ты должна помочь моему отцу! Он умирает!       Девушка перевела взгляд на футон посреди совершенно пустой комнаты. На нем, уже почти не подавая признаков жизни лежал окровавленный мужчина. «‎Крови много! Пожалуй даже слишком…» — Я…я не медик., — неуверенно начала девушка. — Просто взгляни! — жестко оборвал старший из братьев и уже мягче добавил. — Ты — единственная надежда.       От столь короткой, но как показалось столь значимой фразы, Сакура застыла. Мадара тоже замер и не моргая смотрел на куноичи. Возможно, Учиха и сам не ожидал от себя сказанного, но в его глазах все еще пылала решимость, и было выше сил сопротивляться ей. Сдавшись в этой безмолвной борьбе, Сакура шумно выдохнула, и взгляд вновь обратился к раненому воину.       Это был необычно крупный мужчина, вид которого говорил о несокрушимой мощи. Девушка видела в нем само олицетворение силы. Дыхание могучего война не было ровным. Он то задерживал его, то начинал дышать часто и рвано. Редкие звуки вырывались из груди Таджимы. Лицо Изуны тут же искривилось, словно он сам испытывал острую боль: — Он сопротивляется, — с горячью заметил мальчик.       Сакура все еще была в растерянности, смотря на израненного мужчину. Кровь так и не смогли остановить множеством бинтов и других окровавленных тряпок оставленных вокруг. Но не кровоточащая рана, не состояние самого воина не пугали девушку так, как обещание данное Рикудо. Харуно чувствовала, как стоит на распутье — помочь братьям Учиха и провалить то, что ей было доверено самим Временем, или остаться в этом мире лишившись единственной капли доверия от Мадары — возможно, единственной тонкой нити связывающей их.       И снова это дурацкое состояние, когда голова кругом от нескончаемого потока мыслей. Из-за неспособности сосредоточиться Сакура начала раздражаться. Последние неполные две недели значительно расшатали нервы девушки. Не в силах больше терпеть присутствие братьев, которые, казалось, еще больше давили на нее, розоволосая решительно повернулась к Учихам: — Мне нужны чистая вода и новые бинты. — скомандовала девушка и двинулась в сторону раненого, присаживаясь по правую руку от Таджимы — прямо рядом с кровоточащей раной в боку.       Пока Сакура только визуально осматривала отца Мадары и Изуны, мальчики уже успели справиться каждый со своей задачей и, ближе подойдя к футону, замерли в ожидании.       Харуно резко перевела взгляд на обоих Учих: — Оставьте меня!       Растерявшийся Изуна посмотрел на брата. Мадара молчал. Между сдвинутых к переносице бровей появилась глубокая складка. Взгляд вмиг сделался жестким, словно растворяя в Мадаре всю молодость. Сакура вновь увидела перед собой великого, но беспощадного шиноби — Мадару Учиха, сумевшего в одиночку повергнуть целую армию. От взгляда убийцы по спине побежали мурашки, но Учиха и не думал смягчаться.       Наконец старший из братьев заговорил, и Сакура поняла, что все это время он обдумывал ее слова: — Изуна, — продолжая смотреть на Сакуру, произнес Мадара, — мы уходим.       В подтверждение своих слов Учиха двинулся к выходу. Младший брат еще на мгновенье задержался у футона. Переведя взгляд с тела отца, Изуна в последний раз с надеждой посмотрел на Сакуру и, развернувшись, направился в след за братом.

***

      Чиё** Учиха усердно расчесывала свои длинные чёрные волосы гребнем, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Она хмуро смотрела на своё отражение пристально щурясь. Однако себя в зеркале Чиё не видела. Мысли молодой женщины были где-то далеко.       Вернуться в реальность заставил шум резко раздвинувшихся сёдзи. — Карасу-сан, это ты? — немного печально, но с легкой улыбкой произнесла брюнетка, продолжая медленно расчесывать свои волосы. — Чиё, — без уважительного суффикса и без каких либо церемоний начал Глава клана, — сегодня не жди меня.       Сёдзи закрылись также резко, как и открылись. «Странно, что он вообще решил ей об этом сообщить».       Женщина опустила взгляд. После стольких лет она так и не могла заставить себя привыкнуть к жизни жены Главы клана Учиха. В доме она чувствовала себя всего лишь нелюбимой наложницей, которую держали из-за жалости и долга. Иногда Чиё чувствовала, что растворяется в стенах просторного дома Главы клана, и лишь ее легкий характер и воля к жизни помогала не унывать. «Я сама выбрала ТАК жить» — часто говорила себе молодая женщина, и жить действительно становилось легче.       Так Чиё стала полной противоположностью своего мужа. Если Карасу Учиха все боялись и без повода старались не попасться на глаза лидера, то к жене относились как ко всеобщей любимице — искренне уважали и любили. В деревне многие сочувствовали Чие, видя холодное отношение к ней со стороны Карасу. Но с годами женщина совсем не озлобилась, продолжая все также дарить людям своё тепло. Она много трудилась в клане. Помогала старикам, обучала детей грамоте, могла с легкость целыми днями следить за совсем ещё малышами чьи родители погибли в сражениях или на эти сражения шли.       В больших городах проживали люди не имеющие улучшенный геном, передающийся по наследству, или просто те, кто не обладал искусством ниндзя. По сравнению с такими городами клан Учиха занимал гораздо меньшую площадь, и не был так развит. Однако, жена Главы делала все что было в ее силах для членов своего клана. За все восемнадцать лет, которые Чие провела в качестве жены Карасу, она организовала детский дом, где заботились о сиротах клана, школу и что-то что можно было бы назвать домом старейшин. С детьми Чие оживала, становилась такой веселой и активной. Она могла целыми днями играть с ними в прятки и салочки. Дети искренне любили ее, в свою очередь и их госпожа отдавала и все тепло и нежность. Немного строже и сдержаннее женщина старалась быть с детьми постарше, когда облачалась в учителя. Чие считала полезным обучать детей грамоте, истории мира и конечно же истории клана Учиха, ведь на общее образование было дано всего ничего, и уже с восьми лет дети начинали активно обучаться боевым искусствам. Порой рассказы Чие слушали с замиранием сердца, с затаенным дыханием, не смея пошевелиться или издать хоть слабый звук. Не стоило и говорить насколько все поколения любили женщину. Часто засиживаясь до позднего вечера со своими «старичками», Чие и сама вся обращалась в слух, впитывая захватывающие истории и жизненный опыт старейшин клана. Часто беседы велись под коллективное вышивание. Это были самые тёплые и уютные вечера, которые Чие доводилось проводить. Будучи намного моложе своих соклановцев, женщина все равно чувствовала себя очень свободной и расслабленной, под веселые шутки стариков на тему «будь я на сорок лет моложе, Чие-сама…».       И везде она была своей, и везде ее любили и радушно принимали в каждом доме клана. В каждом, но не в своём. В своём, который был относительно роскошнее и больше других, находившемся в самом сердце их маленькой деревни.       Любовь, ещё очень юной девушки, дочери бывшего Главы клана Учиха, вспыхнула в одночасье, когда дерзкий воин Карасу попросил у отца руки девушки. В то время Чие, совершенно не волновали дела клана и порядки. Она совершенно не задумывалась о причине по которой, Карасу мог хотеть жениться именно на ней. Да, она была красива, но как и любая в свои пятнадцать. Свежая, энергичная и с верой в светлое будущее с любимым. Иногда Чие вспоминала почему полюбила этого мужчину. Почему любила его до сих пор несмотря не на что. Женщина часто хмурила брови с усилием пытаясь уловить тот момент в прошлом. Каждый раз, когда мысли заходили в тупик, Чие Учиха грустно вздыхала — родилась она, а вместе с ней и любовь к Карасу. К единственному мужчине который когда-либо был и будет в ее жизни.       Женщина ещё раз вздохнула и, поднеся вышивку к лицу, с помощью зубов разорвала нить. Любуясь красивым узором, Чие задумалась: ведь любовь даже такая — это тоже дар. Она была счастлива, что ей удалось познать хотя бы ТАКУЮ любовь, которая навсегда останется только в ее сердце и никогда не встретить отклика.       А могло ли быть иначе? Возможно. Возможно в тот миг, когда Карасу пропал на целых два года, когда никто не видел его, а многие думали, что он погиб. Возможно тогда, она могла бы не ждать его так преданно, не вымаливать ночами, прося Ками-сама вернуть любимого. Но молитвы были услышаны, и Карасу вернулся к жизни и к клану. Его сердце уже навсегда ожесточилось, и часто, Чие, которая совершенно не была медиком и даже издалека не разбиралась в болезнях головы, понимала, что то ранение, что причинило столько боли Карасу и оставило след в виде шрама на лице, могло повредить и психику. Возможно удар при самом падении был очень сильный. Всеми возможными и невозможными способами жена пыталась оправдывать мужа — отчасти для себя, а отчасти для других.       После примерно десяти лет кровопролитий, Карасу казалось успокоил свой гнев и жажду мести. Импульсивность и злость сменились холодным расчетом и, казалось, безразличием ко всему живому. Однако, заговоры и интриги, как внутри клана, так и во вне стали безмерно интересовать Главу. И это его новая страсть обернулось для клана ещё более кровавой бойней длинною в бесконечность. Врагов становилось с каждым годом все больше, а союзников все меньше. Большую часть жизни войны проводили на поле боя.       Чиё устало прикрыла глаза. В руке все ещё было полотно с чудесно вышитым деревом сакуры. Женщина знала, что многие недолюбливали ее мужа, но сделать с этим ничего не могла, скорее всего сама понимая, что политика Карасу зачастую была неверной и вела к разрушением. Однако, никто и никогда не смел жаловаться. Почему так было? Скорее из-за самой сути клана Учиха. Они были рождены в бою — как считали многие, в бою и следовало умереть. Когда нету цели выиграть, а есть лишь решимость не оглядываясь идти вперёд, то ты никогда не проиграешь. Так, уже много лет, как Учиха были самым кровавым безжалостным кланом, внушающим страх и уважение. И как бы тяжело не было с этим жить, все в клане принимали свою судьбу в вечной войне как данность, а с ней и Карасу, как главу Проклятого клана. «Когда-нибудь мы все найдём покой» — Чиё стояла возле окна устремив печальный взор на ясное голубое небо.

***

      Сакура чувствовала себя просто ужасно. Хуже чем на самом волнительном экзамене или задание в своей жизни. Тут — здесь и сейчас, всё зависело только от принятого ею решения. И она должна была что-то предпринять незамедлительно. «Как я могла ввязаться во все это?» — оставшись наконец одна подле раненого, девушка устало опустила голову, прикрыв глаза руками.       Жизнь Сакуры, как и любого ниндзя, никогда не бывала слишком безмятежной и спланированной. За свои семнадцать девушке приходилось проходить через трудности, бороться с собой и с другими, принимать решения, идти против воли. Но, казалось, что сложнее выбора, чем выпавший на ее долю теперь, ещё никогда не было. Выбор между настоящим и будущим. Теперь Сакура Харуно, куноичи деревни Скрытой в Листве, чувствовала на себе ответственность не только за жизни своих близких, которым в будущем предстоит пострадать от рук Учиха, но и за жизнь самого Мадары.       Познакомившись с Мадарой лично, став свидетельницей его жизни, времени, в котором он рос — все это только убедило Сакуру еще больше, что нужно во чтобы то нистало помочь юному Учиха. Теперь девушка видела воочию насколько сложна была жизнь более ста лет назад. У детей не было детства. Почти с рождения их ставили на поле боя наравне с опытными войнами. Им не была дано того драгоценного, что было у детей в Канохе — школа нинзя. Спокойное и мирное время, когда будущие ниндзя могли не тревожиться за деревню, а искать себя, обретать новые знания и силу. Сакуре и ее друзьям было даровано время!       Девушка немного успокаивалась и начинала приходить в себя. Сакура убрала руки от лица, обессиленно опустив их на колени. Её взгляд вновь вернулся к раненому. Лицо Таджимы перестало кривиться от боли и сейчас выглядело расслабленным. Даже состояние её пациента, казалось, перестало быть критичным, давая Сакуре спокойно принять решение и обдумать все детали.       И она его приняла.       Сакура посмотрела на лицо человека, чей сын навсегда увековечит себя в истории. Это же он — Учиха Мадара дал имя, а потом и жизнь ее родной и любимой деревне. Интересная штука — жизнь. Попав в прошлое она встретила не только Мадару, но и людей, которые окружали Учиху в его юные годы. Его клан, с которым еще только предстояло столкнуться. Его младший брат, который оказался таким непохожим на своего брата и на того, кем Сакуре представлялся Изуна. Ведь во многом именно из-за него Мадара ополчился на весь мир, пытаясь отомстить за смерть брата.       И конечно отец Мадары, о котором было известно так мало… «Отец Мадары Учиха…отец…».       Словно гром среди ясного неба — также неожиданно и резко к Сакуре пришло озарение: — Ну конечно…как я сразу не подумала об этом! — дражащими губами прошептала все еще пораженная своему открытию девушка.       Харуно уже совсем уверенно пододвинула ёмкость с водой ближе. Замочив бинты, девушка собралась уже начать обрабатывать рану Таджиме, как небольшое сомнение вновь проскользнуло а её мыслях.       Опасаясь, как бы это сомнение вновь не задержало Сакуру от решения, которое уже было принято, Харуно решительно и жестко посмотрела прямо перед собой, словно там и в правду был кто-то живой. Тот, кто в данный момент сбивал ее с только что сформировавшегося пути: — Таджима-сан не умрёт сегодня не потому, что так хочет Мадара или я. Он не умрет, потому что его время еще не пришло и в жизни своих сыновей он еще сыграет свою роль, — Сакура не узнавала свой голос со стороны. Казалось, что это говорит не она, а совершенно незнакомый ей человек, с которым, однако, девушка не могла не согласиться. Осторожно подбирая слова, Сакура говорила — это не ее воля спасать Таджиму. Не будь её рядом Учиха все равно остался бы жить, ведь это был он, тот человек, который положил начало концу дружбы между Мадарой и Хаширамой.       Кому она адресовала свое послание, Что за невидимый свидетель того, что происходило в этом маленьком доме должен был услышать слова девушки? Несомненно, Сакура пыталась успокоить саму себя — убедиться в том, что принимает правильное решение. И действительно: произнеся свою короткую решительную речь, Сакура уже почти совсем набравшись смелости приступила к делу, время от времени задерживая дыхание и жмуря глаза — то ли из-за полной погруженности в работу, то ли из-за боязни вновь почувствовать тот яркий свет и раскалывающий ультрозвук в голове, которые унесут назад в её кровавое будущее.

***

— Ваш отец будет жить! — сёдзи резко отворились выпуская из глубины дома запах крови, Сакуру и её долгожданное пророчество, которое так ждали братья Учиха.       Мальчики тут же вскочили на ноги. Изуна первый приблизился к Сакуре, пытаясь из-за ее спины разглядеть, что происходило в доме с их отцом: — Сакура-чан, ты уверена, что все будет в порядке? — с неподдельной тревогой спросил младший брат.       Сакура не смогла сдержать нежность при виде заботы об отце от столь маленького, но уже сильного и храброго война: «Дети, которые никогда не были детьми» — промелькнуло в её голове, и Сакура по матерински опустила руку на взъерошенную голову Изуны. — Все будет хорошо! Конечно предстоит долгая поправка, но я думаю, что ваш отец и не с таким справлялся.       Учиха младший наконец оторвал взгляд от отца и внимательно посмотрел на Сакуру. Её легкая нежная улыбка успокаивала и, словно под гипнозом, Изуна так же легко улыбнулся в ответ.       Сакура была рада облегчить страдания мальчика, который за короткое время точно сумел занять место в сердце розоволосой. Природа определенно одарила Изуну одним редким даром — открытым сердцем.       Сакура печально вздохнула, надеясь, что братья не смогут уловить перемены в её настроение. То, что она смогла помочь Таджиме, не будучи вышвырнутой из этого времени, означало лишь одно — она была права! Таджима не умрет, потому что расстроит дружбу Мадары и Хаширамы, Мадара действительно пойдет войной против бывшего друга, а этот прекрасный мальчик, с надеждой заглядывающий в глаза Харуно, погибнет на поле боя от рук Тобираму Сенджу.       Это все не сон. Это нельзя изменить просто достав кунай. Это нельзя изменить, убив кого-то. Это цепочка событий, орасившаяся кровью времен. Это очень сложно и в одиночку ей не справиться. Не помня себя от нахлынувших вдруг чувств Сакура крепко прижала Изуну к себе, заключив его в свои объятья. То ли от усталости и изнеможения, то ли от безвыходности сложившейся ситуации, но Сакура первый раз за долгое время позволила себе зарыдать. Она плакала беззвучно, но очень горько. Слезы душили её, пока девушка не почувствовала на плече влагу. После почему-то стало легче, ведь плакать вдвоем не так печально.

***

      Солнце уже почти касалось горизонта, ослепляя все в округе. Мягкие розовые облака плавно скользили по небу, создавая ту необыкновенную игру света, которая рождается от соприкосновения с золотыми лучами. Деревня, которая пока еще утопала в розовом свете заката, готовилась погрузиться в сумерки.       Юноша и девушка устало провожали закат, думая каждый о своём. Сакура давно перестала думать о своем внешнем виде и, с радостью приняв от Изуны его самое новенькое длинное нежно голубое кимоно, сидела прислонившись спиной к деревянному столбику и слегка покачивала ногой свисающей с высокого крыльца. Вся поза розоволосой выражала полное бессилие.       Учиха Мадара уже несколько минут не мог заставить себя оторвать взгляд от невесть откуда свалившейся на него девушки. Мальчик перестал сопротивляться тому, что его действительно заинтересовала незнакомка из леса. Он мог бы сказать, что с ее появлением жизнь перестала казаться обычной. Это так странно, ведь прошло так мало времени и они почти не знакомы. Как тяжело было признать, что Сакура действительно заинтересовала его, так же тяжело было пытаться ответить себе на вопросы относительно девушки, которые время от времени тревожили Мадару. И сейчас было то самое время: — Как ты это сделала?       Девушка вздрогнула от неожиданного вопроса, нарушившего их идиллию тишины: — О чём ты? — Как тебе удалось спасти отца?       Харуно загадочно улыбнулась, заговорчески посмотрев на Мадару: — Тебя же не устроит ответ про духов? — на что Учиха только поджал губы. — Однако это так. — Сакура вздохнула и, провожая взглядом закат, продолжила. — Я не сделала ничего особенного, что не смог бы сделать обычный лекарь. И даже без него ваш отец сумел бы справиться.       Учиха тоже теперь смотрел на закат. «Как это возможно?».       Внешне Мадара никак не проявлял себя, но внутри бушевала буря. Сакура не давала ответы, а вызывала только еще больше вопросов. Как такое возможно? Ни один человек не был способен заставлять думать о себе так много. — Если ты такая умная, то почему ты здесь? — после недолгой паузы Мадара вновь нарушил тишину. «Ну надо же, — удивилась Харуно, — ему понадобилось меньше времени чем мне…». — Это хороший вопрос, Мадара. Я бы ответила тебе на него, но если помнишь, не так давно ты прогневал моих духов. Теперь они не желают говорить с тобой! — Сакура явно была довольна собой и своим ответом. Отвернувшись, девушка вновь продолжила вглядываться вдаль.       Харуно так разволновалась за день, что сил объяснять ещё что-то Учихе просто не осталось. После сегодняшних событий девушка знала одно — у неё есть два оружия. Первое, которое Сакура додумалась применять в этом мире уже на следующий день после своего перехода — её вымышленные духи или умение механически проникать в разум людей. Применять такое на ниндзя девушка пока не решалась, но это умение могло стать отличным способом для сбора информации среди тех, кто не обладал чаркой.       Другую свою сильную сторону Сакура открыла сегодня. Это были её знания истории прошлого. Теперь девушка не думала о своей миссии, как о бессмысленной утопии, в которой нету смысла и нету способа с ней справиться. Теперь же перед ней всё отчетливее прорисовывался путь. В мыслях Сакура видела книгу, сюжет которой, ей так хотелось бы переписать. Оставалось понять с чего начинать. Или быть может начало было уже положено? Если подумать, ещё недавно Харуно ломала голову сможет ли встретиться с братьями снова. А тут, она в доме у Учиха, посреди деревни. Сакура очень надеялась, что это было неплохим началом в ее долгом пути. «Но как я смогу дойти до конца? Как знать, получится ли у меня?».       Розоволосая поморщилась от боли в висках и запрокинула голову назад, пытаясь избавиться от неприятного чувства. «Хватит мыслей на сегодня!» — внутренняя Сакура была в этом деле хорошим помощником, чтобы не сойти с ума.       Чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей Сакура посмотрела на своего собеседника. Мадара, как и она сама, сидел, откинувшись на столбик, соединяющий перила веранды. Одна его нога также свисала, а другую Учиха согнул в колене, сцепив вокруг руки. Взгляд из полуопущенных век был задумчиво направлен вдаль. — О чем ты думаешь? — на этот раз тишину нарушила Сакура.       Мадара продолжал молчать, словно и не слыша её вопроса. Сакура лишь усмехнулась про себя: «Учихи!»       Она определенно привыкла к такому поведению со стороны Учих. Нормальным поведением Саске было игнорировать окружающих и тем более разговоры с ними. — Я не знаю.       Мадара ответил так неожиданно, что девушка даже вздрогнула. — Что? — удивилась Сакура — Как это возможно не знать о чем ты думаешь?       Учиха вновь молчал, видимо снова подбирая слова. — Я действительно не знаю, о чем думаю.       Сакура недоверчиво подняла правую бровь: — Ии…как часто у тебя такое?       Учиха злобно покосился на неё. Ему вовсе не нравилось на что намекала его собеседница: — Не так часто. — довольно грубо отрезал Мадара, однако, через некоторое время все же менее напряженно добавил. — Сейчас я не знаю о чем мне думать. — Мальчик положил подбородок на колено и, посмотрев куда-то на линию горизонта уже совсем тихо произнес. — Все происходит так быстро.       Сакура, затаив дыхание, впитывала каждое слово, каждую интонацию, что срывалась с губ Мадары Учиха. Чем как не собственными переживаниями делился с ней мальчик? Сакура сумела почувствовала в столь немногословном на первый взгляд монологе глубину. Но больше всего девушку поразило, что их с Мадарой ощущения совпадали. В глубине души он был потерян, как и сама Сакура. Мог ли Мадара ничего не чувствовать?! Разумеется, что не мог.       Еще на войне, почти в конце пути её настоящей жизни, Сакура подумала, что клан Учиха, только кажется сдержанным и холодным. За короткое время девушка столкнулась и с давно покинувшим её Саске, с Учиха Итачи, Учиха Обито и самим Мадарой. Увидев их своими глазами, почувствовав их боль — тогда к Харуно впервые пришла мысль, что на самом деле любить так, как любят Учиха, не мог никто. Это было всеобъемлющее чувство, которое могло разрушить все вокруг — свернуть горы, стереть с лица земли города, перевернуть саму Вселенную. Если бы только Учиха могли любить чуть слабее, в их клане и во всем, что окружало Учиха, могла бы воцариться наконец гармония. Но чувства, переполнявшие этот проклятый клан, были также сильны, как и разрушительны. Казалось, что в груди просто не хватало места для того урагана, что бушевал внутри и рвался вырваться наружу.       Сакура нахмурила лоб. Та догадка, которая впервые появилась во время Четвертой войны, начала обретать более очевидную форму и стала формироваться в целую мысль. Девушке стало казаться, что она нашла различия между кланом Учиха и всеми остальными. Эти, без сомнения великие, но зачастую несчастные люди просто не могли сказать своим чувствам "нет". Они сжирали души Учихв изнутри, и совершенно никто не в силах был помочь. Харуно вновь покосилась на Мадару, задумчиво глядевшего вдаль. В этот момент он определенно был для нее ребенком. Таким же как Изуна, только более сдержанным и тихим. Сакуре так сильно захотелось поддержать его. Дать понять, что она понимает его, но слова совсем не шли.       Мадара застыл, глядя на почти скрывшееся за горизонтом солнце. Все это время Сакура, не шевелясь, наблюдала за ним самим. Только легкий ветер трепал их волосы, проносясь мимо и унося мысли и сожаления о так и несказанных в этот день словах.