Неясные

Как бы Мирону этого не хотелось, но пунктуальность не входила в длинный список его положительных качеств. Поэтому, когда он, изрядно взмыленный, забежал на нужную платформу, стрелка часов неумолимо приближалась к половине восьмого. Однако, оглядевшись, мужчина озадаченно остановился. Охры на платформе не наблюдалось. Но не успел он расслабленно выдохнуть, как прямо над ухом зазвучал знакомый голос, раздражённо выделяя ударением каждый слог: — Ты опоздал. Только благодаря огромному волевому усилию Мирон не подпрыгнул от неожиданности. Поспешно повернувшись к парню, Фёдоров смущённо почесал затылок, виновато улыбаясь. — Пробки… — неуверенно сказал он, пытаясь оправдаться. Ну не говорить же, что опоздал из-за того, что полночи провёл в интернете, а утром долго не мог заставить себя подняться с постели. По тому, как иронично поползла бровь парня вверх, было понятно, что он ничуть не поверил. На языке явно крутилось что-то колкое, но Охра только махнул на мужчину рукой, поворачиваясь к нему боком и доставая из кармана мятую пачку сигарет. Прикурив, он вопросительно посмотрел на Фёдорова, предлагая тому сигарету. — Нет, спасибо, — вежливо отказался Мирон, за что тут же был вознаграждён новой порцией ворчания про «всяких там ЗОЖников, у которых чуть ли не нимб светится от того, насколько они правильные». Усмехнувшись в кулак, Фёдоров воспользовался возможностью рассмотреть своего спутника. Форменный костюм сменился кислотного цвета толстовкой и простыми тёмными джинсами. Теперь парень ещё больше был похож на легкомысленного студента-переростка. Это могло бы стать хорошим поводом для шуток, если бы Мирон не знал, что тактик может убить человека даже листом бумаги. Десятью разными способами. Испытывать их на своей шкуре как-то не хотелось. Охре же явно не понравилось, что его столь пристально разглядывают, так что он раздражённо дёрнул плечом и щелчком отправил окурок к ближайшей мусорке. — Пошли, поезд отходит через пять минут. Обойдя мужчину по дуге, тактик направился было к стоящему рядом поезду, однако Мирон немного подтормаживал с утра, так что парень, горько вздохнув и возведя очи к небу, взял Солдата за шиворот и бесцеремонно поволок его за собой. Фёдорову такое обращение не сказать, что шибко понравилось, так что он быстро вывернулся и уже готовился разразиться гневной тирадой. Но меланхоличное: «Не тормози», — под корень срубило в нём всякое желание ругаться. По лицу Охры было видно, что издай сейчас Мирон хоть один звук — тактик обрушит на него с десяток другой язвительных комментариев. И то шаткое, хрупкое перемирие, что начало между ними устанавливаться, в момент будет разрушено. Так что, затолкав свою гордость до поры до времени куда подальше, мужчина прошёл в вагон, натянуто улыбнувшись хмурой проводнице. Уже когда поезд тронулся и оба мужчины удобно, насколько это вообще возможно, устроились в своём купе, тактик чуть ли не с головой залез в свой рюкзак, что-то там выискивая, а после обрушил на столик между ними объёмную папку, пестреющую разноцветными стикерами. — Что это? — озадаченно спросил Мирон, подтягивая папку поближе к себе и тут же начиная перелистывать страницы. — Мой личный дневник, — ехидно фыркнул Охра, однако, поймав скептический взгляд, пояснил: — Это вчерашний отчёт по трупу Толмацкого, плюс личные дела его и его охраны. Полезной информации там немного, учитывая, что даже отчёта патологоанатома нет, но какие-то зацепки найти можно. — А почему вскрытие ещё не провели? — нахмурил брови мужчина, углубляясь в изучение документов. — Распоряжение руководства. Они не хотят, чтобы это вышло за пределы компании, так что тело только сегодня доставили в офис, чтобы его там изучили наши ребята, — в голосе тактика проскочили раздосадованные нотки. Видно было, что ему такая задержка не нравится. — Так что пока, помимо того, что Толмацкого застрелили, нам ничего неизвестно. Более подробная информация будет либо сегодня вечером, либо завтра утром. — Где его убили-то хоть? — Мирон оторвался от бумаг, поднимая взгляд на собеседника. Он уже явно успел накопать что-то помимо того, что было указано в отчётах. Это часть его работы всё-таки. — Тело обнаружили в туалете одного из клубов, — тут же ответил Охра и, подтверждая мысли мужчины, добавил: — Место я уже пробил, обычное заведение среднего звена. Совершенно ничего интересного. Как туда Толмацкого занесло — вообще непонятно, не по статусу ему данное место, так что с этим вопросом нам тоже предстоит разобраться. — Ладно, решим, — кивнул Фёдоров, переворачивая страницу и утыкаясь взглядом в фото одного из телохранителей директора. — Так, а что с его охраной? Их допросили? Тактик расплылся в какой-то гаденькой хищной улыбке. — А вот тут тоже интересно. Ни одного не удалось найти. Их объявили в розыск, но пока безрезультатно. Однако, если хоть один попадётся, допрашивать его буду я. Лично. Солдат даже поёжился, настолько кровожадным было выражение лица парня, и мысленно посочувствовал тем людям, которых этому монстру уже приходилось допрашивать. Явно он с ними там не в угадайку играл. — В общем и целом, — между тем продолжил Охра, — каких-то реальных зацепок у нас нихуя нет. Учитывая, что Толмацкий был одним из членов совета директоров, желающих убить его можно исчислять сотнями, так что я предлагаю для начала наведаться в клуб и попытаться узнать там хоть что-то, а потом уже действовать по обстоятельствам. — Ну, варианта получше у нас всё равно нет, — согласно кивнул Мирон. — У меня остался только один вопрос. Дождавшись вопросительного взгляда, мужчина кивнул на объёмную пачку бумаг. — А зачем ты всё это распечатал? Все файлы же в электронном виде есть. Парень как-то оскорблённо-обиженно зыркнул на напарника, но всё-таки смущённо ответил: — Мне так работать удобнее. Когда что-то материальное в руках держишь — проще сосредоточиться. Да и как-то… Приятнее это, что ли. Мирон не смог сдержать лёгкой улыбки. Тактик, хоть и продолжал ёршиться и огрызаться, начал подпускать Фёдорова поближе. Это было приятно. К тому же его привычку копаться в бумажках мужчина нашёл неожиданно умилительной. Фантазия тут же нарисовала в голове картину, как парень сидит за столом, освещённым только желтоватым светом настольной лампы. Как шуршат листы бумаги в татуированных пальцах. Как он задумчиво закусывает губу, с головой погрузившись в сухие тексты отчётов, а после быстро клеит очередной цветастый стикер напротив строчек, показавшихся ему важными. Эта картина настолько не вяжется с образом ехидного парня напротив, но Мирон почему-то знает — так оно и есть. Остаток пути они проводят в тишине, лишь изредка перекидываясь незначительными фразами. Охра рубится в какие-то игрушки на своём планшете, заливаясь отборным матом, когда не может пройти очередной уровень. Мирон же углубляется в чтение прихваченной из дома книги, иногда лишь отвлекаясь и украдкой рассматривая импульсивного напарника, который снова и снова осыпал проклятиями противников в игре, саму игру, всех её разработчиков и их родственников до десятого колена. Когда они наконец прибыли к месту назначения, тактик чуть ли не самый первый вылетел из вагона, тут же прикуривая. В поездах курить было запрещено. И не то чтобы это останавливало парня, но возможность наконец нормально насладиться сигаретой, а не быстро судорожно затягиваться, постоянно оглядываясь, чтобы не попасться вредным проводникам, не шла ни в какое сравнение. Мирон так же проворно выскочить не успел, поэтому его немного затормозила толпа спешащих на выход людей, так что, когда он всё-таки выбрался на перрон, шпион уже делал последние затяжки, довольно жмурясь. На недовольный взгляд Фёдорова, которому не очень понравилось толкаться в узком проходе вагона с кучей народу, Охра только насмешливо фыркнул и неожиданно показал мужчине язык. — Не куксись, — добродушно сказал он. — Я не!.. — Мирон резко запнулся, а после просто махнул на парня рукой. — Куда мы сейчас? Сразу в клуб? — Думаю, сначала стоит заехать в отель, посмотреть, насколько убогие номера нам выделила корпорация, — с нотками театрального трагизма ответил тактик. — Да и вещи неплохо бы скинуть. А как стемнеет, можно и в клуб. У Фёдорова не было причин возражать, так что, потеряв ещё час в пробках, они, наконец, оказались перед зданием отеля. Солдат вызвался пойти получать ключи от их номеров, пока Охра отстал ради очередного перекура. Мирон внутренне даже поражался, как можно столько курить и не дохнуть. — Кажется, кто-то наверху захотел сыграть с нами злую шутку, — через пару минут возвращаясь к напарнику, хмуро ответил Окси. — В чём дело? — тот поднял на него вопросительный взгляд. — Номер только один. Ладно хоть, кровати две. Тактик несколько мгновений переваривал эту информацию, а после расплылся в коварной усмешке: — А ты что, боишься спать со мной в одной комнате? Обещаю, что не буду пытаться убить тебя во сне. Наверное. — Очень смешно, — огрызнулся Фёдоров. Спать в одном помещении с кучей мужиков давно уже перестало быть для него проблемой. Всё-таки их целыми отрядами не раз отправляли работать в поле, а там вопросы размещения личного состава решали кардинально. Но почему-то именно сейчас это казалось крайне неловким. Всё оставшееся время до вечера они провели в номере, где снова и снова просматривали отчёты, чтобы точно быть уверенными, что они ничего не пропустили. Охра также не упускал возможности попрактиковаться в остроумии. К своей чести, Мирон мог сказать, что отвечал он на эти подколы вполне достойно, так что тактик даже пару раз состроил обиженную мордашку и один раз запустил в него подушкой. Но, в общем и целом, Фёдоров с облегчением обнаружил, что парень, сам того не замечая, начал намного добродушнее относиться к мужчине, улыбался широко и открыто и заливисто смеялся над особенно удачными шутками. Такой Охра, живой и эмоциональный, нравился Мирону гораздо больше, чем тот сдержанный и закрытый человек, которого он встретил в кабинете у президента. Когда наконец стемнело, они, быстро собравшись, направились в клуб. Как и говорил шпион, место не представляло из себя ничего особенного. Таких тут на каждом углу понатыкано. Неоновая, совершенно безвкусная вывеска, грохот музыки, доносившийся из глубины помещения, и два амбала на входе, к которым тянулась вереница молодёжи. Как в такое место занесло члена совета директоров самой крупной фирмы страны — вопрос крайне занимательный. — Ну что, пойдём по-быстрому расспросим у них, что да как, и обратно в отель? — спросил Мирон у Охры, пока они оба разглядывали здание клуба, остановившись через дорогу от него. — А они возьмут и всё тебе сразу расскажут, — насмешливо фыркнул тактик, переводя на напарника взгляд. — А разве нет? — вопросительно поднял брови Фёдоров. — То есть, ты серьёзно собрался просто туда завалиться и начать расспрашивать что и почему? — нагло улыбался парень. — Серьёзно? — А что такого-то? — непонимающе нахмурился Мирон. — Вот она, вся честь и гордость Солдатов! Всегда прут вперёд, и бульдозером их не остановишь, — уже откровенно насмехался Охра, сарказм в его голосе можно было сцеживать, словно змеиный яд. — Ну, тогда иди, пробуй. А я здесь подожду и посмотрю, что у тебя получится. Окси недовольно зыркнул на напарника и уверенной походкой направился в клуб, но не прошло и пяти минут, как его вывели оттуда всё те же амбалы, для убедительности подталкивая дулом пистолета в спину. И едва он вышел за порог, дверь за его спиной с оглушительным грохотом захлопнулась. Растерянно почесав затылок, Мирон направился обратно на другую сторону улицы, где над его озадаченным видом громко и беззастенчиво ржал тактик, сгибаясь пополам от смеха. Чувствуя, как от стыда покраснели даже уши, Фёдоров остановился рядом с парнем, размышляя, стоит ли влепить ему затрещину. Ну так, чисто чтобы успокоился. А то вон, уже даже икать начал от смеха. Однако, прежде чем он пришёл к какому-либо решению, Охра уже успокоился самостоятельно. Разве что редкие, слегка истеричные смешки всё ещё прорывались на волю. — Ну как, солдатик, сработали твои методы? — чуть отдышавшись, спросил парень. — Все секреты узнал? — Нет, — слегка обиженно ответил Мирон. — Ну ещё бы. Кому понравится, когда кто-то шастает по твоему клубу и задаёт неудобные вопросы, — тактик широко улыбнулся. — Сразу видно, не умеете вы информацию добывать. Вас же сразу на всё готовое отправляют. — Ну так иди и покажи как надо! — злобно зашипел Солдат, у которого краска всё ещё не желала сходить с лица. — А я пойду и покажу, — Охра показал мужчине язык и неторопливо направился ко входу в клуб. Однако на середине пути он снова повернулся к Мирону. — Ты можешь меня не ждать и ехать в отель. В заведение тебя всё равно больше не пустят, а я тут, кажется, надолго застряну.