Неясные

Охра вернулся только под утро. И не то чтобы Мирон его ждал, просто привычка просыпаться от малейшего шороха была гарантом того, что ты можешь прожить чуть дольше. Так что, только заслышав шуршание ключа в замке, мужчина мгновенно проснулся, садясь на кровати, и раздражённо потёр глаза. Электронные часы на тумбочке говорили о том, что до рассвета оставался максимум час. Интересно, как же это можно в небольшом клубе так долго собирать информацию? Тактик между тем справился с замком и, тихо чертыхаясь, проник в комнату. Не особо успешно стараясь не шуметь, он скинул с себя обувь и крадучись направился к своей кровати. — Можешь не таиться, я уже проснулся, — хриплым со сна голосом оповестил его Мирон и, немного подумав, добавил: — Я думал, вы умеете всё делать бесшумно. Он не мог скрыть самодовольный смешок, когда парень подскочил от неожиданности, услышав его голос, однако тот быстро взял себя в руки и, уже не скрываясь, ответил: — Совершенно бесшумно всё равно невозможно. Да и я сейчас не в лучшей форме. — Почему же это? Охра сел на кровать и щёлкнул выключателем настольной лампы. Солдат на несколько мгновений зажмурился, так как свет больно резанул по глазам, а когда наконец смог разглядеть своего напарника, изо рта само собой вырвалось многозначительное «Аааа…». Тактик выглядел весьма помятым и взъерошенным. Зрачки его были сильно расширены, и Мирон удивился, как сразу не почувствовал витавший вокруг парня запах алкоголя. Плюс ко всему его образ дополняли следы помады на щеке и уже чернеющие засосы на длинной шее. От увиденного в груди что-то неприятно кольнуло от отвращения и… Ревности? Мужчина нахмурился, не находя объяснения своему чувству, и от этого раздражение накатило на него новой волной. — Это значит так отдел тактики собирает информацию? Бухает и трахается с первыми встречными бабами? — презрительно выплюнул Солдат. — Не, первая страшная была. А вот вторая... ничего так, — пьяно осклабился Охра, через голову стягивая с себя толстовку и оставаясь только в тонкой футболке. — А сосала прям как чемпионка мира по горловому минету! — Ты это серьёзно сейчас? — нахмурив брови, попытался осадить его Мирон. — Ой, да отстань ты. Одно другому не мешает, — отмахнулся от него тактик, вытягиваясь во весь рост на кровати, даже не заботясь о том, чтобы снять с себя джинсы. — Вот чего ты такой правильный, а? Прям тошно! — Да потому что должна быть хоть какая-то ответственность! — взорвался Фёдоров, сжимая пальцами своё одеяло так, что оно затрещало. — Да чего ты до меня доебался? — начиная раздражаться, огрызнулся парень, приподнимаясь на локтях. — Информацию всю, какая была, я собрал, задачу выполнил, так что тебе ещё надо? В каком месте тебя должно ебать, как я провожу своё свободное время? Мирон и сам уже не понимал, почему так завёлся, но остановиться просто не мог. Тактик бесил неимоверно, и кулаки уже чесались съездить по этой наглой небритой морде с абсолютно блядскими алыми губами так, чтобы тонкая кожа лопнула, добавляя новые багровые оттенки к уже имеющимся. — Ты ведёшь себя как полный раздолбай! — ядовито рявкнул Окси, стараясь задеть напарника за живое, но тот, вопреки ожиданиям, только неожиданно зло рассмеялся. — Почему как-то? — насмешливо поднял бровь Охра. — Я и есть раздолбай. Не всем же ходить так, будто им палку в жопу вставили и свод правил в голову утрамбовали вместо мозга. Сознание померкло, а в следующее мгновение Фёдоров обнаружил себя нависающим над тактиком, с занесённым для удара кулаком. И всё бы ничего, остановиться-то он успел, только теперь в его лоб упиралось дуло пистолета. Ровненько посередине. — Или ты сейчас возвращаешься на свою кровать и до самого утра сопишь в обе дырочки, либо содержимое твоей черепной коробки сейчас живописно украсит потолок этой комнаты, — опасно рокочет парень. Его глаза теперь кристально трезвые, взгляд сосредоточенный, хладнокровный, только вот в глубине голубой радужки мечется тревога, потому что Охра понимает — Солдат слишком близко. На таком расстоянии, с его-то рефлексами, он успеет увести руку парня в сторону. И Мирон понимает это тоже. Понимает и дико скалится, тут же выбивая оружие из рук тактика. Перехватывает запястья одной рукой, заводя их за голову шпиона, сжимает так, что трещат кости, и почти мурлычет от удовольствия, ловя отголоски боли на лице напарника. — Так что ты там вякнул, котик? — утробно урчит мужчина на ухо Охры, склоняясь к нему, почти ложась сверху. Он чувствует, как отчаянно колотится сердце, от которого его отделяют только тонкая ткань футболки и хрупкие рёбра. Однако лицо парня при этом по-прежнему не выражает никаких эмоций. Он даже не пробует вырваться, потому что отлично знает — бесполезно. — Я сказал, — по слогам цедит он, — сейчас же слезь с меня, и, возможно, ты доживёшь до утра. Мирон наотмашь бьёт парня по лицу тыльной стороной ладони. Даже не вполсилы, потому что не хочет сломать напарнику шею раньше времени. Фёдоров ещё не наигрался. Тактик болезненно шипит, дёргается от удара, а на скуле его наливается свежий синяк. — Не понял ещё, кто здесь главный? — рычит Солдат, опуская ладонь на беззащитную шею, чуть сдавливая. Пальцы идеально ложатся на яркие засосы, закрывая их. — Кажется, моё начальство выглядит несколько иначе, — полузадушено хрипит Охра, и ему даже удаётся изобразить на лице кривую усмешку. Фёдоров окончательно звереет, приподнимается, уже всем весом надавливая на шею парня, но тем самым он дал ему возможность подтянуть ноги к груди и оттолкнуть мужчину, сбрасывая того на пол. Сам тактик тут же скатывается с кровати, быстро находя свой пистолет, и уже через мгновение держит Мирона на прицеле. Солдат же, не ожидавший такой подставы, всё ещё удивлённо лежит на полу, пока на него удушающей волной не накатывает осознание, что он только что натворил. А следом приходит не менее вязкое чувство вины, так, что мужчина хрипло стонет, пряча лицо в ладони. — Блять, пожалуйста, прости, — без особой надежды глухо произносит он. — Что это сейчас, блять, было?! — почти кричит Охра, поднимаясь на ноги и продолжая держать Фёдорова на мушке. — Приступ… — Какой ещё, нахуй, приступ?! — парень в бешенстве, ему хочется всадить всю обойму в голову этого мудака, и он обещает себе, что если тот сейчас не назовёт ему достойной причины поменять своё решение, то он так и сделает. — Побочный эффект мутации. Неконтролируемые кратковременные приступы агрессии, — устало объясняет Мирон, даже не отрывая ладоней от лица. — Что, бля? Почему меня не предупредили? — тактик на некоторое время ошарашенно зависает. — Потому что все солдаты обязаны принимать специальные таблетки, которые эти приступы купируют, — с какой-то обречённостью тянет Фёдоров и, держа руки на виду, чтобы случайно не спровоцировать шпиона, медленно садится на не особо чистый пол. — И почему они в этот раз не подействовали, позволь спросить? — ядовито цедит Охра. — Потому что я забыл их выпить, — отвечает мужчина, виновато втягивая голову в плечи и готовясь к новой порции криков. Которых, однако, почему-то нет. Тактик некоторое время размышляет над его словами, а потом медленно опускает руку с оружием и слегка истерично хихикает. — И это я-то образцовый раздолбай, — ворчит он себе под нос, а потом вновь обращается к Солдату. — Где эти твои лечилки? — В рюкзаке. Мирон кивает на стопку своих вещей и с удивлением наблюдает, как Охра, убрав пистолет в кобуру, подходит к его рюкзаку и некоторое время в нём копается, пока не находит стеклянную баночку с маленькими белыми таблетками. После чего кидает её мужчине, и, если бы не хорошая реакция, та точно бы зарядила Фёдорову в лоб. — Пей, — вернув рюкзак на место, коротко бросает тактик и устало падает на свою кровать. — Как часто тебе надо их пить? — Каждый день, — отвечает Окси, поднимаясь наконец с пола, и закидывает таблетку себе в рот, запивая её водой из стоящего в номере кувшина. — Значит каждый день я буду проверять, что ты её выпил, — прикрывая глаза, тянет парень, чувствуя, как адреналин, до этого бурлящий в крови, начинает потихоньку испаряться и усталость обрушивается на него всей своей тяжестью. — И что, даже убивать не будешь? — удивлённо спрашивает Мирон, останавливаясь рядом с кроватью напарника. — Ты не представляешь, как мне хочется тебя пристрелить. Но на первый раз прощаю, — почти не раскрывая рта, невнятно бормочет Охра. Мужчина не может сдержать лёгкой улыбки, наблюдая, как уже почти не соображающий напарник капризно ворчит и вертится на кровати, пытаясь вытащить из-под себя одеяло. А когда Солдат наконец опускается на свою постель, тот уже крепко спит. Однако мужчине вновь не удалось нормально поспать. Уже через несколько часов назойливый солнечный луч неумолимо светил бравому солдату прямо в глаза. Несколько раз безуспешно попытавшись от него увернуться, Мирон обречённо застонал и открыл глаза. Чтоб его, это солнце! Северная Столица всегда славилась своими туманами, а тут на тебе, вылезло, светило ебаное. Повернувшись на бок, Фёдоров наткнулся взглядом на всё ещё спящего Охру и не смог сдержать тихого смешка. Тот, видимо, даже спать не мог нормально. Всё одеяло было скомкано, и парень обнимал его на манер мягкой игрушки, обвив и руками, и ногами. Футболка задралась до самой груди, открывая для взора подкаченный татуированный живот. Но стоило взгляду подняться выше, как мужчина мгновенно помрачнел. На скуле тактика чернел огромный синяк, да и на шее проступили лиловые следы от пальцев. А где-то в глубине души Мирон всё-таки надеялся, что ему это приснилось. Чувство вины тут же принялось мерзко царапать внутренности. Чтобы хоть как-то его приглушить, мужчина решил пока не будить шпиона. Пусть отоспится после бурной ночи. Так что все перемещения по комнате производились исключительно на носочках, обязательно максимально медленно и внимательно, чтобы случайно не врезаться в попавшийся под ноги стул или не снести со стола ноутбук, запнувшись о провода. И всё было бы идеально, если бы не телефон самого Охры, который разорвал тишину радостной трелью, взывая к своему хозяину. Владелец аппарата между тем взываться отчаянно отказывался, пытаясь спрятаться от назойливого шума под подушку. Когда это не удалось, парень, от души матерясь, всё-таки извлёк звонилку из кармана штанов и вслепую начал тыкать в экран, пока телефон не замолк. — Барсук ненавидит вас, — отчаянно зевая, сиплым голосом произнёс тактик. — И тебе доброе утро, — Мирон, наблюдавший всё это представление со стороны, негромко рассмеялся. — Иди нахуй и там погибни, — почти миролюбиво огрызнулся Охра, после чего сладко потянулся и сел на кровати, свесив с неё до безобразия длинные ноги. — Что-нибудь интересное произошло, пока я спал? — Пришёл отчёт о вскрытии, но я его не смотрел. Решил дождаться тебя. — Как благородно с твоей стороны, — хмуро покосился на него парень и поднялся с кровати. — Ну давай тогда, показывай. Мирон окинул взглядом пошатывающуюся и весьма помятую фигуру шпиона и отрицательно покачал головой. — Давай-ка ты сначала в душ сходишь, а то видок у тебя весьма паршивый. Да и перегаром, знаешь ли, разит, — он помахал ладонью возле своего лица, словно пытаясь отогнать стойкий аромат. — А там как раз завтрак принесут, и можно будет посмотреть отчёт нормально. — Странные у вас эротические фантазии, батенька, отчёты о вскрытии во время еды смотреть, — криво усмехнулся Охра, однако возражать не стал, неровной походкой направляясь в сторону ванной. Как только за ним закрылась дверь, мужчина про себя начал отсчёт, и не успел он досчитать до десяти, как из ванной донёсся громкий рёв: «Янович, блять! Я тебя убью, паскуда!» Тактик таки добрался до зеркала и увидел последствия ночного приключения на своей физиономии. Неожиданно для себя Мирон рассмеялся, вслушиваясь в шум за дверью. Охра громко и основательно поносил Солдата на чём свет стоит и строил такие трёхэтажные конструкции, что Фёдоров готов был прямо здесь, под дверью, сесть и начать записывать. Некоторые из них он бы даже согласился увековечить для потомков, ибо такие выражения были бы достойны золотого фонда русского матерного. Но веселье продолжилось недолго, так как вскоре в дверь постучали, и Мирону пришлось оторваться от своего занятия, чтобы забрать у улыбчивой работницы отеля их завтрак. А когда он расставил все тарелки по столу, тактик уже закончил своё представление и, судя по шуму воды, принимал душ. За завтраком Охра уже был более миролюбивый, даже почти не сверкал недовольно глазами, а когда наконец добрался до сигарет, так вообще чуть ли не начал мурлыкать. — Так что там со вскрытием? — выпуская струю дыма в форточку, спросил он. Мирон неопределённо фыркнул, отодвигая уже пустую тарелку в сторону и подтягивая ноутбук поближе к себе, чтобы открыть отчёт. Несколько минут в него позалипав, мужчина наконец ответил: — Кто, блин, составлял этот отчёт? Тут научные термины через каждые два слова! — А что, Солдаты уже настолько тупые, что в анатомии не разбираются? — не упустил возможность вставить шпильку Охра. — Разбираюсь, но вот что такое паренхиматозные органы — не имею ни малейшего понятия, — огрызнулся Фёдоров, снова пробегая глазами по строчкам. — Лёгкие, печень, почки и так далее, — ответил тактик, затушив бычок, и подошёл к мужчине, заглядывая в экран через его плечо. — Ты-то откуда знаешь? — подозрительно покосился на него Мирон. — В медотсеке люблю потусоваться, — отрешённо сказал тактик, уже с головой уйдя в чтение. Солдат выразительно фыркнул и тоже вернулся к заумной писанине. Где-то полчаса у них ушло только на изучение отчёта, в некоторых местах которого через нагромождение терминов действительно приходилось продираться и, если быть совсем честным, гуглить их значение. — Вернёмся в офис, я найду этого… — Охра бросил быстрый взгляд на инициалы в конце документа. — Ларина, и у нас с ним будет долгая и занимательная беседа на тему псевдоинтеллектуализма в отчётах. Парень устало рухнул на стул и потёр лоб. В голове была полная каша, и её надо хоть как-то разложить по полочкам. Мирон усмехнулся в ответ на его слова и сел напротив. — Итак, что мы имеем? — поднял на него взгляд тактик. — В Толмацкого было произведено два выстрела, — неторопливо начал Фёдоров, чтобы успеть чётко и ёмко сформулировать всё то, что они сейчас прочитали. — Первая пуля попала в живот, но ранение не было смертельным. Вторая — уже чётко в сердце. Стреляли с близкого расстояния, не больше полутора метров. — М-да, так банально, что даже скучно, — недовольно поджал губы Охра. — Однако вот с пулями всё намного интереснее. Керамические пули в наше время хрен где достанешь. А на них ни маркировки производителя, ни серийного номера, а значит приобретались они… — Подпольно! — неожиданно осенило мужчину. — Именно, — тактик хитро посмотрел на Фёдорова. — А если мы хотим найти покупателя, то сначала придётся найти продавца. — И как мы это сделаем? — Мирон озадаченно склонил голову набок. — Думаю, нам стоит съездить в местный филиал Корпорации. Уж они должны быть в курсе, что происходит у них в городе, — ответил Охра, поднимаясь со своего стула и потягиваясь. — Может, дадут какую-нибудь информацию. — Что, прямо сейчас поедем? — спросил мужчина, наблюдая за телодвижениями напарника. — Нет, блин, ещё часик посидим, бамбук покурим. Конечно сейчас! Отрывай жопу от стула, — язвительно фыркнул на него шпион, уже успевший натянуть на себя очередную кислотную кофту. — И это, оружие с собой возьми. Я слышал, главный тут — крайне специфическая личность. Да и охранник у него тоже не из простых. — И в чём это проявляется? — поинтересовался Мирон, нехотя вставая со своего места. — Хотя бы в том, что он требует, чтобы его называли Большой Русский Босс.