Неясные

Ваня наблюдает краем глаза, как мужчина перемещается по комнате, натягивая на себя одежду и вешая через плечо длинный узкий чехол, в котором хранилось личное оружие Солдата. Свордганы. Если бы Рудбоя попросили описать, что это такое, он бы охарактеризовал их так: «Это дитя мерзких страстей холодного и огнестрельного оружия». А где-то в глубине души, наверное, захлёбывался бы от восторга, если бы ему дали с такой вещичкой поиграться. Вот только давать её никто Евстигнееву не собирался. Не совсем же психи ещё, а то он либо кого-то покалечит, либо сам убьётся. Чисто по фану. А если подходить к вопросу серьёзно, то свордганы представляли из себя мечи, снабжённые спусковым механизмом и некоторым количеством патронов. Каждый такой изготавливался индивидуально под Солдата, и двух одинаковых мечей просто не могло существовать. Вид и форма оружия зависели только от фантазии владельца. До Вани доходили слухи, что был один индивид, которому сделали настоящую боевую косу, но относился к этому крайне скептически. Также были многочисленные попытки сделать оружие кустарно, куда же без этого, но Корпорация держала секреты изготовления в строжайшей тайне, а в морги города каждые несколько месяцев подвозили новые обезображенные тела неудачливых мастеров, в руках которых неизменно продолжали взрываться созданные ими прототипы. А пока что Ванька продолжал голодным взглядом пожирать чехол за спиной Солдата, потому что руки буквально чесались посмотреть на любопытную игрушку, а если очень повезёт, то даже заполучить её в свои загребущие лапки. Мирон все эти взгляды замечал и прятал улыбки, а Рудбой, будучи спаленным, гордо отворачивался, но через пару минут снова возвращался к своему занятию. — Кстати, так что тебе вчера удалось выяснить в клубе? — неожиданно встрепенулся Фёдоров, когда они уже ехали в такси. Охре, который в очередной раз залип, фантазируя, как он со свордганом в руках уже всех-всех победил, вернуться в реальность было немного сложно, так что ему пришлось переспросить. А когда вопрос наконец добрался до глубин взбудораженного сознания, парень соединил ладони, устраивая на них подбородок, и начал вещать: — Толмацкий приехал в клуб без охраны, но не один. С ним была девушка. Высокая худая брюнетка лет двадцати, стрижка — каре до плеч. Ни груди, ни жопы, как подцепила нашего убитого — непонятно, — в последнем предложении Ваня специально изобразил обиженно-презрительные интонации вчерашних девочек из клуба. Мирон странно на него покосился, а потом рассмеялся, и Рудбой улыбнулся ему в ответ. — Ладно, а какие-нибудь особые приметы у нашей обиженной природой незнакомки есть? — сквозь смех спросил мужчина. — А вот тут опять глухо. Была в закрытой одежде, плюс ещё и в тёмных очках на пол лица, разглядеть её особо никому не удалось, — мрачно ответил тактик. — Да и уехала она ещё до того, как труп нашли, так что хрен мы её сейчас отыщем. — Тупик, — обречённо выдохнул Фёдоров. — Ладно, всё равно ориентировку отправим в офис. Вдруг найдут что-нибудь. Рудбой только кивнул на это и уже приготовился вновь пуститься в фантазии о своих героических подвигах, однако Мирону всё не сиделось спокойно. — И обязательно надо было спать с девушками, чтобы узнать это всё? — неожиданно ляпнул он и тут же уставился в окно, чтобы не видеть мерзкой улыбки, в которой тут же растянулись губы Охры. — Всё ради любимой работы, — мгновенно ответил парень, ни на секунду не задумываясь. — Знаешь ли, девушки после хорошего секса становятся немного сентиментальными, а следовательно, и сговорчивыми. Мужчина на это заявление только скрипнул зубами и всем видом пытался показать, что ему глубоко по барабану, хотя Ваня ничуть не лукавил. Евстигнеев свою работу любил нежно, трепетно и во все щели, хотя и она нередко имела его. И хотя она была единственным постоянным партнёром в жизни тактика, он почти так же сильно любил и всласть потрахаться. Рудбой вообще был жадным до секса, такого, чтобы потом вся спина в царапинах, губы изгрызены в мясо и на теле нет живого места от засосов и укусов. После хорошо проведённой ночи, Охра ещё неделю мог ходить и лыбиться, как сытый кот, мурлыкать, лезть обниматься и вообще быть излишне любвеобильным. Сослуживцы в такие моменты обычно смущались, искали подвох и старались держаться от него подальше. И только Храмов спокойно относился к резкой перемене настроения вечно грубого парня, потому что сам несколько раз становился инициатором сего действа. Ну а что, порой после особенно фееричных заданий, когда кровь гоняет адреналин на сверхскоростях, это бывает единственный способ хоть как-то сбросить скопившееся напряжение. Размышляя об этом, Ваня снова вернулся в воспоминаниях к произошедшему ночью и окинул Мирона оценивающим взглядом. Ничуть не кривя душой парень подумал, что, если бы во время приступа Солдат не пытался его убить, а предпринял бы что-нибудь поинтереснее, Рудбой даже не стал бы сопротивляться. Чужая сила, особенно такая мощная, всегда действовала на него подобно наркотику, напрочь отрубая все принципы. Углубившись в свои мысли, Евстигнеев прозевал тот момент, когда такси остановилось возле нужного им здания, и Мирону вновь пришлось возвращать его на грешную землю. — Ты сегодня какой-то несобранный, — как бы невзначай бросил он, выбираясь из машины. — Много пищи для размышлений, — неопределённо ответил парень, тоже оказавшись на улице, и принялся шарить у себя по карманам, пока не извлёк на свет пачку сигарет. Однако, когда он обнаружил, что изрядно помятая коробочка была пуста, настроение резко поехало вниз. Фёдоров, заметив по-детски обиженную мордашку Охры, улыбнулся и жестом фокусника извлёк из кармана новую пачку, точно такую же, только ещё даже не распакованную. — Ты же не куришь, — подозрительно покосился на него тактик. — Не курю, — продолжая улыбаться, подтвердил мужчина. Ваня, всё ещё недоверчиво хмурясь, забрал подарок из рук напарника, быстрыми отточенными движениями раскрывая его и прикуривая. То, что мужчина не только запомнил, какие сигареты курит Евстигнеев, а ещё и потрудился их приобрести, было приятно, о чём парень говорить ему, конечно же, не собирался. Может, тот просто запомнил, каким Рудбой бывает невыносимым без сигарет, и решил перестраховаться. Мало ли. Вернув уровень никотина в норму, тактик быстрым шагом направился внутрь здания, краем глаза наблюдая, чтобы Фёдоров не отставал. Через охрану их пропустили без каких-либо проблем, и спустя пару минут они стояли возле тяжёлых дверей. Мирон уже собирался заходить, однако Ваня придержал его, схватив за руку. — Хочу кое о чем тебя попросить, — негромко сказал он. — Слушаю, — Солдат внимательно посмотрел ему в глаза. — Если этот Босс начнёт сильно упираться, я хочу, чтобы ты его припугнул. — В смысле? — мужчина удивлённо поднял брови. — Ну, достань свою чудо-игрушку и помахай перед его носом с кровожадным выражением лица, — Рудбой шкодливо улыбнулся. — Зачем? — теперь Мирон выглядел ещё и слегка ошарашенным. — Просто доверься мне, — коротко подмигнув напарнику, парень первым вошёл в кабинет, и Фёдорову ничего не оставалось кроме того, чтобы последовать за ним, молча согласившись на все его условия. Кабинет Босса мог смело войти в десятку самых странных кабинетов в личном топе Вани. Один только золотой диван посередине чего стоил. Однако сам владелец заслуживал куда большего внимания. Великан, выше самого Евстигнеева точно, в синей шубе, с чёрной бородой и в тёмных очках, мгновенно приковывал к себе все взгляды. На голове его был платок и… Это что, пластмассовая корона?! Рудбой услышал тихий нервный смешок со стороны Солдата и внутренне согласился с ним. — Вы кто такие? Чего надо? — хриплым голосом гаркнул на них директор, едва за ними закрылась дверь. — Охра, тактическое управление разведки Корпорации, — коротко представился Ваня. — Фёдоров Мирон, Солдат, — произнёс его напарник, всё ещё кажется пребывая в культурном шоке от увиденного. Словно в ответ на его слова, в дальнем углу зала кто-то зашевелился, и тактик тут же дал себе мысленную оплеуху за невнимательность. Там сидел ещё один парень в тёмной одежде и балаклаве, так что кроме татуированных ладоней и мутных карих глаз ничего видно не было. Вот цирк-то. Босс тем временем тоже напрягся, выпрямился на диване, хотя до этого валялся в расслабленной позе, и уже более внимательно взглянул на вошедших. — Вы насчёт Толмацкого, да? — с какими-то опасными нотками в голосе поинтересовался он. — Рад, что мне не придётся долго распинаться о причине нашего визита, — хищно улыбнувшись, ответил Ваня. — Я уже сообщил в главный офис, что мне ничего неизвестно по этому поводу, — деланно безразлично фыркнул Босс. — Однако, я думаю, вы всё-таки можете нам помочь, — не отступал Рудбой и, дождавшись вопросительного взгляда, продолжил: — Меня интересуют торговцы оружием. Весьма специфическим, смею сказать. — Я в такие дела не лезу, — тут же огрызнулся директор. — Ничем не могу помочь. — Ни за что не поверю, что вы не в курсе всего, что происходит в вашем городе, Величайший, — не упустил возможности поддеть собеседника тактик. Парень в углу, про которого опять все забыли, неожиданно громко рассмеялся и произнёс низким грудным голосом: — Он тебя сделал, Босс. — Завали ебало, Пемп! — громко рявкнул на него мужчина в шубе, явно разозлившись, а после опять повернулся к Ване. — А тебе я повторяю, что ничего сказать не могу, так что проваливайте отсюда! Ситуация в комнате ощутимо накалилась. — А я-то надеялся, что хоть раз получится по-хорошему, — театрально вздохнул Охра и повернулся к напарнику. Тот его взгляд понял верно, и в следующее мгновение одним движением извлёк клинок из чехла и бросился на Босса. Рудбой успел мельком рассмотреть полуторный меч с тонким лезвием, сделанным из тёмного и светлого металла, что вдоль делили меч напополам. Однако Мирон не успел завершить свой удар. Тот самый парень в балаклаве резко сорвался с места, оказываясь перед мужчиной, а меч вгрызся в блок из сильно потрёпанного, покрытого трещинами и сколами лезвия мачете. С губ Фёдорова слетает ошарашенное: «Что?» — и его можно понять. Мало кому под силу остановить удар Солдата. А Ваня только победно улыбается. Только что он получил неопровержимые доказательства одной своей теории, а следовательно — и отличный способ давления на директора. — Стас Конченков, если я не ошибаюсь? — елейным голосом тянет Охра. — Мистический Пропавший Солдат. Историю об этом парне знали все и каждый, кто имел хоть какое-то отношение к военным подразделениям Корпорации. Жил-был Солдат, неплохой, но и ничем особо не выделяющийся. Жил себе спокойненько, а в какой-то момент взял и пропал. Вот просто взял и как сквозь землю провалился. Шумиха тогда была — просто жуть, все носом землю рыли, но так ничего найти и не смогли. Через пару месяцев на это подзабили, а ещё через некоторое время у директора северного филиала появился новый телохранитель. Тогда-то, чуть покопавшись в старых записях, тактики и отследили, что их потеряшка с уже обозначенным директором росли вместе и питали друг к другу трепетные чувства, а там уже сложить два и два было несложно. Только вот сдавать его не спешили, расчётливо полагая, что эта информация им когда-нибудь пригодится. И сейчас такой козырь был как раз к месту. — Но ведь глаза… — неуверенно начал Мирон, поворачиваясь к напарнику. — Линзы, — не дал ему закончить Рудбой. Фёдоров снова смотрит на Пемпа, внимательно вглядываясь в мутные карие глаза, и наконец видит тонкую неоново-синюю полоску по краю радужки. — Слиппа? — ошарашенно выдыхает мужчина, обращаясь к парню по старому позывному. Тот резко отступает и растерянно смотрит на Босса, который и сам сидит в некотором замешательстве. — И что тебе это даст, пидр? — наконец взяв себя в руки, агрессивно рокочет он. — Подумаешь, нашёл пропавшего человека. — А то, что стоит мне об этом доложить куда следует, и его у тебя сразу заберут, — Ваня хищно скалится, зная, что уже выиграл. — А там трибунал, тюрьма и прочие радости жизни. Да и тебя за такое по головке не погладят. — Он свободный человек и сам вправе решать, где ему находиться! — рявкает Босс. — Каждый Солдат является собственностью Корпорации, — неожиданно холодно чеканит Охра, стараясь не замечать, как от его слов напряглись плечи Мирона. — Следовательно, свободным человеком он остаётся только тогда, когда действует согласно правилам, которые он уже нарушил. И тебе это известно не хуже, чем мне. И директор, и его телохранитель потеряно уставились на парня, а Рудбой едва сдерживается от того, чтобы поёжиться, потому что видит затаённую горечь в их глазах. Пересилив себя и выдержав необходимую паузу, он продолжает: — Конечно, я могу оставить эту информацию при себе, если вы расскажете мне то, что я хочу знать. Мужчины коротко переглядываются, и Босс обречённо выдыхает. — Какое именно оружие ты ищешь? — спрашивает он, и в его голосе больше не слышно того показного самодовольства и высокомерия. Только усталость. — Керамика, — коротко поясняет Ваня. — Редкая штука, — удивлённо хмыкает директор и смотрит на своего друга. Тот некоторое время размышляет, а после уверенно отвечает: — Я думаю, я знаю, кто вам нужен. В Южной части города есть один торговец. Многие эксклюзивные игрушки можно приобрести только у него. — Как его найти? — тут же активизируется Мирон. Стас быстро пишет на бумажке адрес и протягивает его мужчине. — Будете на месте — спросите там СТ. Вас проводят.