Неясные

Едва за незваными гостями захлопнулась дверь, Стас встревоженно посмотрел на друга. — Ты уверен, что они нас не выдадут? — его голос звенел от напряжения. — Нам остаётся только надеяться на это, малыш, — Босс устало трёт лицо, отчего тёмные очки съезжают вниз и падают. — Хочется верить, что держать нас под колпаком им выгоднее, чем сдавать начальству. — Но это же, как бы, их работа? — парень всё ещё сомневается. Он подходит ближе. — Ты слишком узко мыслишь. Они же шпионы. Хитрецы и лицемеры. Для них хороший источник информации намного приоритетнее, чем закрыть старое дело, которое давно никому не интересно, — Игорь тянет друга на себя, заставляя опуститься к нему на колени, и тут же кладёт ладони на костлявые бёдра. — Ты бы с ними определённо спелся, — тут же подкалывает его Стас, отбрасывая свой меч на другой конец дивана, чтобы случайно не порезаться. Оружие глухо звенит при падении, и Пемп обводит потрёпанное лезвие тоскливым взглядом, что не укрывается от мужчины. — Скучаешь по былым денькам? — осторожно спрашивает он. Лавров уже не в первый раз задаёт подобные вопросы и каждый раз до дрожи боится услышать положительный ответ. Потому что понимает, что человек, которого знает с самого детства, уже совсем не тот, что раньше. Что, хотя он и позволяет Игорю занимать ведущую роль в паре, так же спокойно он в любой момент может переломать ему половину костей одним ударом. И, пусть он никогда к этому особо не стремился, Стасу нравилось быть Солдатом. Героем. И это чувство не так просто стереть из памяти. — Нет, просто… — Конченков печально улыбается уголками губ, подбирая нужные слова. — Больно видеть его таким разбитым. Он не раз спасал мне жизнь, а я даже не могу его отремонтировать. — Мы что-нибудь придумаем, обещаю, — тихо шепчет Босс, стягивая с друга балаклаву и обводя пальцами острые скулы. Тот в ответ только грустно улыбается, и от этой улыбки щемит где-то в глубине души, больно так, тоскливо, что Игорь не выдерживает. Он тянет парня на себя, целует неторопливо, чувственно, словно самое ценное сокровище, что так не вяжется с его внешним образом, потому что такой Лавров только для своего друга и любовника, который не просто рискнул ради него жизнью, а с завидной периодичностью продолжает это делать. И Босс надеется, что когда-нибудь он сможет вернуть этот долг, а пока что отдаёт его по частям, расплачиваясь своей нежностью и трепетной любовью. Они отрываются друг от друга только через несколько минут и оба тяжело дышат. Между ними не больше нескольких миллиметров, и Игорь смотрит в глаза напротив, рассматривая тёмную радужку контактных линз с тонкой неоновой кромкой по краю. — Я соскучился по твоему родному цвету, — неожиданно произносит он и тут же жалеет о своих словах. Конченков мгновенно отстраняется, отводя взгляд, и пытается слезть с гостеприимных коленей, но ему не дают это сделать. Босс напрягает руки, удерживая парня на месте, а внутри кроет себя последними словами, потому что снова не уследил за языком. Он снова забыл, что Стас, которому Лавров с самого детства говорил, как любит смотреть в его глаза, после мутации развил в себе самый настоящий комплекс вины по этому поводу. А Игорь, каким бы внимательным любовником он не был, каждый раз забывался и умудрялся ляпнуть что-нибудь в самый неподходящий момент. Вот как сейчас, например. — Малыш, прости меня, я не хотел, — скороговоркой шепчет он, прижимая сопротивляющегося парня к себе, осыпая лёгкими поцелуями его лицо и шею. — Пожалуйста, извини, мне не стоило этого говорить. Пемп издаёт полувсхлип-полустон, всё ещё пытаясь слезть, и только через пару минут Боссу наконец удаётся добиться того, что тот сдаётся и медленно расслабляется в руках друга. Но он продолжает мелко дрожать, и Игорь примерно представляет, какие мысли сейчас бродят в этой дурной голове. — Я люблю тебя, — тихо шепчет мужчина в короткостриженную макушку. — Я тоже тебя люблю, — через некоторое время едва слышно отвечает Стас и неуверенно тянется к нему за поцелуем. Лавров ему в этом, конечно, не отказывает и даже больше. До самого вечера из офиса доносятся только тихие довольные стоны парня, ведь нет лучшего лекарства от меланхолии, чем неторопливый чувственный секс.