Неясные

Весь остаток дня проходил настолько сумбурно и поспешно, что если бы кто-то попросил Мирона восстановить точную хронологию, то тот бы несколько раз обязательно запутался. Такси, отель, вокзал, поезд и мельтешащий перед глазами Охра, который даже минуту не мог посидеть спокойно. Он то что-то чиркал в своём блокноте, то с кем-то переписывался в телефоне, хмуря при этом брови, то принимался мерить шагами узкое пространство купе. Два шага, разворот и ещё два шага. И так по кругу. У Фёдорова от этого вскоре уже начала кружиться голова, а тактик всё не унимался, метался как зверь в клетке. В какой-то момент, посчитав, что больше не выдержит, Солдат лёгким толчком отправил напарника в короткий полёт, конечной точкой которого было сидение напротив. — Что тебя так тревожит? — серьёзно спросил он, прежде чем шпион успел начать возмущаться. Тот уже действительно открыл рот, готовый излить на мужчину обильный поток оскорблений, но, услышав вопрос, передумал. Некоторое время парень молчал, размышляя и нервно барабаня пальцами по колену, но потом всё же ответил: — Это не та информация, которую тебе положено знать. Даже мне некоторые детали не должны быть известны, но издержки профессии, сам понимаешь, — он как-то невесело усмехнулся. — Если бы это была любая другая группировка, конкуренты или просто бандиты, да кто угодно, я бы так не нервничал. Это было бы самое обычное задание. Но Слово… Они самые настоящие террористы. В полном понимании этого слова. Мы уже много лет пытаемся с ними бороться, но не особо успешно. Их много, они умны и хорошо подготовлены. На каждое предотвращённое преступление они совершают ещё десять. И главная проблема в том, что народ их поддерживает. Никто тебе не скажет прямо, но они же за экологию, борцы за права простых граждан и так далее. А то, что при их действиях гибнут люди, то это просто сопутствующий ущерб. Мирон долго обдумывал его слова, в которых действительно были веские причины для тревоги, однако некоторые моменты для него всё равно оставались неясными. — Я понял, что ты имеешь в виду, но я всё равно не понимаю, почему тебя это настолько тревожит? Ты не похож на человека, которого волнует пара-тройка лишних смертей, — осторожно произнёс он, понимая, что такими словами может в очередной раз оскорбить парня, но ему отчаянно хотелось понять его, добраться до сути. — Ты прав, не волнует, — холодно подтвердил Охра, но, кажется, всё-таки не обиделся. — Однако, если мы вступим с ними в открытую конфронтацию, как ты думаешь, кого Корпорация пошлёт в первую очередь разбираться с этой кучей дерьма? — Тактиков… — наконец дошло до Фёдорова. — Ты боишься, что кого-то из вас убьют? — Никто не любит терять друзей, — неохотно ответил шпион и отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен. Мирон же в очередной раз для себя отметил, насколько сильно отличаются их подразделения. Солдат действительно много, Фёдоров даже не мог сказать, что он лично знаком со всеми, поэтому отношения в коллективе были прохладными. Да, у мужчины есть несколько отличных друзей, но на этом всё и заканчивалось. Тактики же были им полной противоположностью. Не для кого не секрет, насколько крепко они держались друг за друга, железным занавесом отгородившись от всего остального мира. Едва ли каждый из них имел хотя бы парочку хороших знакомых за пределами отдела. И это, как уже говорил Охра, тоже было своего рода издержками профессии. Когда ты каждый день подвергаешь свою жизнь риску и знаешь столько корпоративных тайн, крайне нецелесообразно и опасно заводить дружбу на стороне. Да и отношение к смерти у них совершенно разное. Солдаты были прокаченными машинами для убийств, которых крайне непросто завалить, так что со временем игры со смертью стали больше развлечением, нежели борьбой за выживание. Глупо и не благоразумно, конечно, но так оно и есть. Тактики же, при всём их умении и мастерстве, оставались обычными людьми, для которых не было чуждым просто бояться смерти. Да, они могли это отлично скрывать за масками хладнокровия и профессионализма, но перебороть саму свою природу не представлялось возможным. Если ты не боишься смерти, то ты либо дурак, либо лжец. Наверное, в какой-то степени, Мирон ему завидовал, так как отлично знал, что, если его убьют, никто не будет долго печалиться о его смерти, кроме родителей, которых он в последний раз видел очень и очень давно. Наверное, стоит выкроить время и съездить их навестить. Когда путь подошёл к концу, Фёдоров в нерешительности замер на железнодорожной платформе. Ещё перед остановкой поезда они договорились, что Охра сразу поедет в офис докладывать о ходе расследования, а Окси отправится домой и просто потом напишет отчёт. На этом их дороги должны были разойтись, но Мирону не хотелось так просто отпускать парня. Да, он был вредным и язвительным, но при этом в нём была огромная доля обаяния, которая не сглаживала острые углы его характера, а наоборот, дополняла их. Тактик был одним из тех киношных плохих парней. Таким и в зубы прописать хочется за их мерзкий характер, но и отрицать того, что они реально классные, было нельзя. Поэтому он всё-таки окликнул шпиона перед тем, как тот успел раствориться в толпе. — Не хочешь как-нибудь вместе выпить? — спросил он, когда парень всё-таки повернулся к нему с вопросом в глазах. Взгляд тактика из вопросительного перешёл в разряд удивлённых. Он даже полностью развернулся к мужчине, явно размышляя над тем, не заболел ли тот. — Может быть, когда-нибудь, — наконец с хитрой улыбкой ответил Охра. Вот только по его тону и глазам можно было понять, что парень нагло врёт и даже не скрывает этого. Уже уходя с перрона, он неожиданно крикнул напоследок: — Не забывай принимать свои колёса! И под звуки собственного смеха окончательно исчез. А Мирон направился домой, на следующее утро сдал отчёт, и вроде как жизнь должна была вернуться в привычное русло. Вот только в голове намертво засел тот разговор в поезде и никак не желал оттуда выметаться. Мужчина много размышлял об этом, искал в сети любую информацию о Слове, и то, что он находил, вызывало тревогу. И, видимо, не только у него. Солдат заметил, что вся верхушка военного отдела Корпорации всё чаще собирается в кабинете у Тимарцева и что-то долгими часами там обсуждает. Можно было, конечно, прямо спросить у Ресторатора, что происходит. Тот был своим парнем, и они с Мироном нередко выпивали в одной компании, вследствие чего неплохо подружились. Но он отлично понимал, что это была та информация, которую ему знать не положено. Также мужчина заметил за собой новую привычку: проходя по коридорам офиса, он постоянно цеплялся взглядом за знакомые бейджики с треугольником и кругом, словно специально выискивал их. Вскоре Фёдоров знал уже всех тактиков в лицо, в очередной раз отмечая, насколько их мало. Человек шесть, не больше. И все они выглядели помятыми и сильно усталыми. До Мирона доходили слухи, что они теперь практически не покидали рабочих мест, выходя из здания только на очередное задание. Несколько раз он встречал Охру и Храмова. Оба выглядели не лучше своих сослуживцев, вечно куда-то спешили, но всякий раз, столкнувшись с ним взглядом, кивали в приветствии, хотя и тут же исчезали, торопясь дальше по своим делам. Очевидная нервозность начальства передавалась и их подчинённым. Не прошло и месяца, как эта волна захлестнула и солдатские казармы. Вроде всё было как обычно: музыка, смех и пьяные крики. Вот только напряжение ощутимо витало в воздухе, давило на виски и не давало вздохнуть свободно. По причине этого Мирон всё чаще сбегал оттуда и бесцельно шатался по бесконечным коридорам поистине огромного здания. В одну из таких прогулок он стал свидетелем разговора, который ещё больше усилил его тревогу. Он шёл тогда мимо переговорной, дверь в которую кто-то по невнимательности забыл плотно закрыть. Услышав оттуда знакомые голоса, мужчина тут же подошёл поближе, чуть прислонившись к стене около образовавшейся щели. И нет, он не подслушивал, вы что! Просто встал немного отдохнуть и перевести дыхание. Очень это утомительно — по коридорам мотаться. А то, что ему при таком раскладе отлично слышен весь разговор, так это просто случайно совпало. В комнате было как минимум три человека. Ресторатор, Рикка и Илья Мамай — негласный руководитель подразделения Солдат, один из немногих, кто мог дисциплинировать эту разношёрстную компанию. Все трое спорили на повышенных тонах, и то, что кто-то может услышать, заботило их, кажется, в самую последнюю очередь. — Я не понимаю, почему нельзя отправить на это задание моих ребят! — крайне недовольно произнёс Мамай. — Закинули бы туда человек двадцать, и они бы там камня на камне не оставили. — Твои ребята только и умеют, что всё крушить и ломать, — тут же выразительно фыркнул Эрик. — Солдаты не подходят для этой миссии. Тут нужна ювелирная работа, — устало объяснил Саша, и по его тону было понятно, что спорят они об этом уже не первый час. — Но ты рискуешь всем своим отделом! Они могут оттуда просто не вернуться! — уже кричал Илья на Рикку. — А то я не знаю, — ледяным тоном ответил ему тактик, и Мирон узнал эти нотки в голосе. Охра разговаривал точно так же, когда говорил о чём-то, что ему очень не нравилось. — Но другого выбора у нас просто нет. Решив, что услышал уже достаточно, а так же всё-таки не желая быть пойманным, мужчина отлип от стены и продолжил свой путь. Однако голову его теперь занимали крайне мрачные мысли. То, что раньше было только неясными опасениями, теперь принимало более чёткие очертания. Что-то грядёт, и это сулит большими потерями. Мужчине стало искренне жаль шпионов. Все они были ещё молодыми парнями, циничными, жёсткими, с непреодолимой тягой к пакостям, но при всём этом напоминали больше шкодливых котов, нежели на голову отбитых аморалов. Тактики чётко разделяли своих и чужих и никогда не делали серьёзных подстав, если человек этого реально не заслуживал. Мирону вспомнились слова Адиля. Без их мелких подлянок на заданиях действительно было бы скучно. На следующий день на телефон мужчины пришла смс-ка с неизвестного номера: «Твоё предложение выпить ещё в силе?» и клыкастый смайлик в конце. Так как в последнее время Мирон такое предлагал только одному человеку, долго гадать, от кого было это сообщение, не пришлось. Так что, с трудом сдерживая улыбку, он быстро набрал время и место и отправил сообщение, с нетерпением ожидая конца рабочего дня. Только вот, по своему обыкновению, на встречу он опять опоздал, но, когда пришёл в бар, знакомых лиц там не увидел. — Смотрю, ты не изменяешь своим привычкам? — раздался хрипловатый, чуть насмешливый голос над самым ухом. — А ты своим, — усмехнулся Мирон, резко разворачиваясь и пожимая протянутую в приветствии ладонь. — Не думал, что ты всё-таки согласишься. — Я тоже не думал, — широко улыбнулся Охра. — Но Эрик неожиданно дал нам выходной, и я подумал, почему бы и нет. Он был в одном из своих излюбленных кислотных свитеров, но даже на фоне ядерных принтов было видно, насколько уставшим он выглядит. Кожа его посерела, а под глазами залегли глубокие тени. На его месте Мирон бы пошёл домой отсыпаться, а не потащился бы в бар с едва знакомыми людьми. Но парень предпочёл Фёдорова, и от этого стало как-то тепло в груди. — Кстати, может, скажешь, как мне к тебе обращаться? — неожиданно решил спросить Мирон. — А то Охра — это, кажется, только рабочее имя, да и постоянно звать тебя «Эй ты!» тоже как-то не вариант. — Можешь звать меня Рудбой, — спокойно ответил тактик. — И этот ник тебе несомненно подходит, — иронично фыркнул Окси. — Но я надеялся узнать твоё настоящее имя. — А оно только для избранных, — горячо выдохнул ему на ухо Охра, неожиданно оказавшись почти вплотную к мужчине. И пока Мирон стоял в ступоре, шпион, негромко рассмеявшись, обошёл его и направился к барной стойке, где Фёдоров к нему вскоре присоединился. Вопреки тайным опасениям Солдата, вечер проходил как нельзя лучше. Рудбой шутил, смеялся, травил байки и пил как будто не в себя. Казалось, он знал грязные секреты совершенно всех работников корпорации, и Фёдоров в очередной раз поражался, сколько же разного дерьма проходит через них только потому, что это их работа. Но слушать парня было интересно и весело, у того явно был актёрский талант и огромная любовь к жестикуляции, так как он пару раз чуть не снёс всё, что было на столе. Однако, чем больше Мирон смотрел на него, тем больше замечал, как в глубине глаз, за дымкой опьянения и озорным блеском, клубится усталость и тоскливый страх. На ум снова пришёл подслушанный разговор, и Окси вдруг понял — Рудбой отлично знал, что, возможно, это последний спокойный вечер в его жизни. Оттого ещё больше становилось непонятно, почему он решил провести его именно с Солдатом. Но спросить об этом мужчина так и не решился. Когда вечер всё-таки подошёл к концу, Фёдорову пришлось чуть ли не выносить парня из бара. Тот просто висел на нём, громко смеялся и всё никак не мог справиться с калибровкой своих длинных конечностей и их положением в пространстве. Мирону пришлось прислонить его к ближайшей стене, чтобы тактик не шлёпнулся на мокрый асфальт. — Блять, я пьяный, как школьница на выпускном, — засмеялся Рудбой, глядя в глаза мужчины. И вот он вроде шутит и смеётся, да только глаза неожиданно кристально честные, и Мирон всё равно видит только страх и обречённость на дне синей радужки. И так хотелось прогнать эти эмоции, вытряхнуть дурные мысли из не менее дурной головы, просто защитить его. Но это, увы, не под силу даже Фёдорову. А Охра всё смотрит на него. Смотрит и улыбается. А после резко наклоняется вперёд и целует мужчину. Резко, порывисто, отчаянно. Так целует человек, которому больше нечего терять. Он цепляется за Солдата требовательно, жадно, прижимает к себе так, что Окси чувствует, как заходится сердце там, под тонкой кофтой и хрупкой клеткой из рёбер. А Мирон в ступоре, в панике, он не знает, как ему поступить. Но где-то в глубинах подсознания есть что-то, усиленное алкоголем, что тянется к парню навстречу. И Фёдоров сдаётся, отвечает на поцелуй. Сначала неуверенно, но с каждым мгновением всё более смело, в конечном итоге перехватывая инициативу. Они отрываются друг от друга только спустя долгие минуты. Рудбой рвано дышит и довольно облизывает блядские алые губы. А Окси кажется, что он неожиданно стал ещё более пьян, по сравнению с тем моментом, когда они только вышли на улицу. И это ощущение ему нравится. — Пообещай, что мы сходим ещё раз выпить, — неожиданно выпалил мужчина, схватив парня за плечи. Охра долго мнётся и сомневается, но в конечном итоге соглашается. И они оба понимают, что это не просто договорённость об очередной встрече. Это обещание, что куда бы его завтра не отправили, Рудбой обязательно вернётся.