Неясные

Уже на следующее утро, сколько бы Мирон не бродил по зданию, он так и не встретил ни единого тактика, что подтверждало его мысли о том, что их отправили на задание всем отделом. От этого что-то тревожно скреблось и скулило в груди, но мужчина успокаивал себя тем, что все они были профессионалами своего дела и могли справиться с трудностями. Но не только он заметил исчезновение шпионов. Слухи ползли со всех сторон, и вскоре это стало самой обсуждаемой темой для разговоров. Информацию собирали буквально по крупицам. То компьютерщики «случайно» ломали чью-нибудь почту, то вездесущие секретари становились невольными свидетелями переговоров начальства. Каждый импровизировал, как мог. И все эти сплетни собирались в солдатских казармах, обрастая новыми невероятными подробностями, обгладывались и обсасывались со всех сторон так, что уже невозможно было понять, где правда, а где надуманные подробности. Так что, пару раз услышав уж совсем невероятные истории о том, что тактиков отправили бороться чуть ли не с самим дьяволом, Мирон просто перестал их слушать, разочаровавшись в людях. Для них это было не более чем интересной темой для разговора. Никто всерьёз и не задумывался, что парни могут просто не вернуться с задания. Однако, как говорится, нет предела совершенству. О возможной гибели шпионов всё-таки задумались. Вот только совсем не так, как хотелось Фёдорову. Он спокойно сидел в казармах, со скуки потягивая пиво бутылку за бутылкой и лениво наблюдая за происходящим вокруг. Обычное, проще говоря, занятие. Недалеко от него сидела небольшая компания мужчин, которые в очередной раз перемывали косточки отделу тактики. Как будто поговорить больше не о чем. Мирон еле сдержал себя от того, чтобы недовольно фыркнуть. — Да даже если они не вернутся, нам же лучше будет. От этих помойных крыс одни проблемы! — неожиданно громко произнёс один из мужчин. Его собеседники одобрительно загудели, а Фёдоров всё-таки не сдержал своё многозначительное «Фр!». Говоривший, между тем, продолжал распинаться: — Только и умеют, что гадить, копаться в чужом белье и шакалить по углам! Мне мерзко от одного их вида. Смотрят ещё вечно так, как будто всё знают, индюки надутые! Да нихуя они не знают! Какая от них вообще польза? Пусть куда свалили, там и передохнут! Бесполезный мусор, — вещал мужчина, гневно сжимая кулаки. Таких слов Мирон стерпеть уже не мог и хотел вмешаться, однако его опередили. Ти-Фест, который до этого сидел рядом с Фёдоровым, резко рванул вперёд. Яростно взметнулись в воздухе тонкие косички, и сам парень выглядел так, словно был готов убивать взглядом. — Немедленно забери свои слова обратно, — холодно процедил он, скаля белые зубки. Янович с удивлением посмотрел на него, да и не только он. Говоривший тоже уставился на парня, но больше охуевал с того, что его попытались поставить на место. Мужчина был шире Кирилла раза в три и, кажется, даже не воспринимал его всерьёз. — Что ты там вякнул? — грубо произнёс бугай, вставая со своего места и поворачиваясь к парню. — Давно люлей не получал, пиздюк? — Я сказал, чтобы ты завалил хлебало, — чуть более напряжённо ответил Ти, но сдаваться явно не собирался. — Тебе следует более уважительно относиться к людям, которые рискуют своими жизнями, чтобы тебя на заданиях не схватили за яйца. — Я тебе сейчас покажу, к кому надо относиться уважительно, шкет! — взревел мужчина, готовясь напасть на парня. Однако ему пришлось резко поменять свои планы, когда его шеи коснулось лезвие ятагана, а за спиной словно из ниоткуда материализовался Скриптонит. — Я бы этого не делал, — в своей привычной манере протянул казах. Он казался полностью расслабленным, но его взгляд не на секунду не отрывался от противника. Любой в помещении знал, что стоит тому сделать хотя бы одно неосторожное движение, как Адиль тут же снесёт ему голову привычным выверенным движением. — Да почему вы их так защищаете?! — проорал мужчина, однако шевельнуться всё-таки не пытался. — Они же просто отбросы! Мусор! — Они не меньшие герои, чем любой ветеран в этой комнате! — яростно рявкнул ему в ответ Кирилл. — Только им не нужны воспевания их подвигов и хвалебные оды в свою честь! В отличие от некоторых присутствующих. — Я понял, ты — фанатик этих упырей, — ядовито усмехнулся бугай и тут же громко зашипел, когда лезвие сильнее надавило на глотку, однако это его не успокоило. — Кто-то ещё согласен с ним? Мужчина тяжёлым взглядом обвёл присутствующих. Никто не хотел лезть в перепалку первым, поэтому в помещении повисла звенящая тишина. Но откуда-то из глубины помещения послышался негромкий, но уверенный голос: — Они мне жизнь спасли как-то. Мирон резко повернулся в ту сторону, встречаясь взглядом с Серёжей ЭйТиЭл. Они участвовали вместе в нескольких операциях, и Фёдоров считал его славным малым. И сейчас своим поступком тот только подтвердил мысли Солдата по этому поводу. Вслед за парнем потянулись и остальные, и вот уже почти половина присутствующих могла с уверенностью сказать, что им есть за что поблагодарить шпионов. Последним своё мнение высказал Мирон, поднимаясь со своего места и подходя к мужчине, который посмотрел на него с нескрываемой ненавистью. — Они значительно лучше, чем ты, — почти проурчал Фёдоров, растягивая губы в едкой усмешке. Ему нестерпимо хотелось снести этому мудаку голову, и, бросив короткий взгляд на Адиля, мужчина понял, что не одинок в своих желаниях. Однако, к сожалению, этому не суждено было сбыться. — Какого хрена здесь происходит?! — в помещение вошёл Мамай, окидывая присутствующих гневным взглядом. — Ну-ка рассосались по углам, а то запрещу бухать на рабочем месте! Скриптонит что-то недовольно проворчал себе под нос, но оружие убрал, пинком отправляя своего бывшего заложника в непродолжительный полёт. С Ильёй сейчас спорить опасно. Мужчина был слишком взвинченным с того самого момента, как выяснилось, что Рикка тоже отправился на задание со всеми остальными. Мало ли, вдруг действительно пить запретит. А если не пить, то в казармах будет скучно, хоть вешайся. Вот все и беспрекословно слушались своё негласное начальство. С того самого момента Солдаты условно разделились на два лагеря. Те, кто нормально относился к шпионам, и те, кто был категорически против них. И если для первых это особо ничего не меняло, то вторым сам факт того, что кто-то встал на сторону тактиков, никак не давал покоя. Из-за этого в последние дни количество стычек между солдатами стало значительно больше. Благо до серьёзных драк пока не доходило. Хотя и только потому, что людей успевали разнять и развести по углам. Вот и опять Мирон сидел в казармах и смотрел на развитие очередной ссоры. Он размышлял, стоит ли вмешаться или всё-таки лень, когда в помещение влетел хрупкий на вид светловолосый паренёк. Фёдоров его помнил весьма смутно. Кажется, его звали Глеб, он появился примерно в одно время с Ти-Фестом. Больше мужчина о нём ничего не знал, кроме того, что в качестве оружия парень выбрал себе косу, которая была размером чуть ли не с него. Глеб, между тем, стоял в дверях, пытаясь перевести дыхание. И когда ему это наконец удалось, он громко крикнул на всё помещение: — Они вернулись! Всё внимание тут же сосредоточилось на парне, а когда до людей дошёл смысл его слов, многие потянулись к выходу. Сначала неуверенно, но всё быстрее и быстрее народ потянулся к вертолётной площадке, куда должны были прибыть тактики. Всем хотелось взглянуть на невольных виновников всего того безумия, что происходило в Корпорации последнюю неделю. Мирон, конечно же, тоже был в их числе. Но, когда он наконец вышел на крышу, там уже было не протолкнуться от огромного количества людей. Так что мужчина пока даже не пытался подобраться поближе, из-за спин людей наблюдая, как шпионы выгружаются из только что приземлившегося вертолёта. Все они выглядели не лучшим образом. В изрядно подранной форме, с ссадинами и синяками, некоторые даже, кажется, серьёзно ранены, но все они были живыми — это самое главное. Фёдоров тут же выцепил взглядом долговязую фигуру Рудбоя и не смог сдержать облегчённой улыбки. Весь потрёпанный, с явно наспех перебинтованной головой, он стоял, тяжело опираясь на одного из своих сослуживцев. Вот только в зубах у него уже была привычная сигарета, а значит ничего серьёзного с ним не произошло. Между тем на шум подоспели Ресторатор и Мамай и тут же принялись разгонять людей. — Чего столпились? Ну-ка разошлись по местам. Что, заняться больше нечем?! — громко рявкнул Тимарцев, чуть ли не пинками отправляя людей обратно в здание. — Живо пошли работать! Илья же, словно ледокол, двигался сквозь толпу, болезненными тычками награждая тех, кто не успел исчезнуть с его пути. Добравшись до тактиков, он тут же подошёл к Рикке, заводя с ним негромкий разговор и внимательно разглядывая на предмет серьёзных травм. Ещё бы круги вокруг него начал наворачивать. Наверное, только слепой бы не заметил, что отношение Мамая к начальнику тактиков далеко выходило за пределы служебных. Эрик же это отлично видел и с хитрой улыбкой что-то сказал мужчине, отчего тот покраснел и смущённо опустил взгляд. Мирон мог на это только фыркнуть. Как дети малые, разве что за косички друг друга не дёргают. Ну, или в их случае — за бороду. Толпа между тем достаточно рассосалась, и тактики потихоньку тоже двинулись к выходу, где их с распростёртыми объятиями уже поджидала команда медиков. Поравнявшись с Солдатом, Рудбой приветливо кивнул ему. — Вернулся таки, кошак? — спросил Фёдоров, пряча за дружелюбно-ехидной усмешкой своё волнение. — Ну, я же обещал с тобой ещё раз выпить, — неожиданно солнечно улыбнулся парень в ответ. И Мирон почувствовал, как его наконец отпускает то нервное напряжение, что так долго томилось внутри. А ведь он даже не замечал, насколько сильно переживал, и только сейчас в полной мере это почувствовал, когда смог вдохнуть полной грудью. Удивительно, что для этого достаточно было всего-то улыбки от одного крайне вредного и саркастичного шпиона. Что-то тёплое волнами расходилось в груди, оставляя после себя уютное спокойствие, и хотя бы ради этого ощущения Солдату хотелось обнять парня и никогда не отпускать. Чтобы больше не пришлось волноваться, что его убьют на каком-нибудь задании, а то нервы всё-таки не железные. С возвращением тактиков жизнь в Корпорации наконец вернулась в привычное русло. Больше никто не бегал по коридорам со сосредоточенными лицами, начальство больше не собиралось у себя в кабинетах на многочасовые совещания, и напряжение, витавшее в воздухе, наконец начало сходить на нет. За это время Мирон успел и сам сгонять на несколько мелких заданий, но, что более важно, ему даже удалось пару раз вытащить Рудбоя в бар. Ему нравилось проводить время в компании парня. Тот каждый раз пил как в последний, имел нескончаемый запас различных историй и оказался ещё и внимательным слушателем. С ним было легко и беззаботно, и к концу второго вечера шпион уже знал о Мироне чуть меньше чем всё, начиная с любимого цвета и заканчивая тем, почему тот решил пойти работать в Корпорацию. Однако о себе Охра практически ничего не рассказывал, но Солдат решил ничего не спрашивать по этому поводу. У каждого свои тараканы. Единственная тема, которую они по молчаливому согласию ловко обходили, заключалась в том отчаянном поцелуе, которым Рудбой наградил Фёдорова не так давно. Тактик просто молчал, а Мирон не знал, ответы на какие именно вопросы хочет получить. Но и не мог отрицать того, что в те моменты, когда от количества выпитого земля начинала уходить из-под ног, коснуться губ парня хотелось просто до одурения. Но Солдат всё не решался разрушить их немой уговор. Поэтому в очередной раз нажирался в хлам, сидя в баре, куда пришёл с другими Солдатами отпраздновать успешное завершение последней миссии. В глазах уже знакомо всё плыло, когда сидевший рядом Скриптонит привлёк его внимание: — Это разве не твой шпион? — спросил он, махнув рукой куда-то вглубь бара. Мирон резко повернулся в указанную сторону, всматриваясь в толпу. Наконец он действительно заметил Рудбоя, который сидел за одним из столиков и нагло так, провокационно улыбался, разговаривая с каким-то мужчиной. Тот выглядел чуть ли не раза в два старше парня, но всё равно крепкий, с военной выправкой, и смотрел на тактика так, словно пытался раздеть его одним взглядом. Фёдорову от этого зрелища стало противно, а внутри что-то неприятно кольнуло. — Кто это с ним? — полюбопытствовал Кирилл, который тоже смотрел в ту сторону. — А я его видел в каком-то журнале, — неожиданно вступил в разговор Олег ЛСП, ещё один человек из их компании. — Он директор какой-то огромной компании. Только не помню какой. — Он один из наших основных конкурентов, — негромко пояснил Англичанин, без которого ЛСП, кажется, даже из дома не выходил. — У мужика бабла как грязи. — Что, наш паренёк пытается найти себе богатого мужика? — Савченко иронично поднял бровь. — Кажется, там наоборот пытаются снять нашего парня, — насмешливо фыркнул Адиль, продолжая наблюдать за парочкой. — Пф, с чего ты это взял? У него же ни рожи ни кожи! — Олег раздражённо отмахнулся, из-за чего чуть не уронил свой бокал. — Ага, один ты у нас красавчик, — усмехнулся Рома, дёрнув друга за вьющуюся прядь. — Таких не красотой берут, а характером. У нас все тактики, как на подбор, один в один — дикие звери. А мужиков, типа этого, хлебом не корми, дай кого-нибудь захватить, военный же. Вот он и будет вокруг парня виться, пока не сможет его укротить, хотя бы чисто из спортивного интереса. Мирон их разговор слушал вполуха, полностью сконцентрировав внимание на столике в глубине зала. Так что от его внимания не ускользнул тот момент, когда мужчина опустил свою ладонь на руку парня, что-то ему рассказывая. Особенно неприятно стало от того, что Рудбой ему на это только лениво улыбнулся. Затуманенный алкоголем разум потребовал немедленно подойти и разобраться с этим, и Фёдоров решил ему не отказывать. Поднявшись со своего места, Солдат нетвёрдой походкой направился в сторону парочки и, оказавшись возле своей цели, облокотился на их столик. — Привет, — пьяно улыбаясь, протянул он, но больше ничего сказать не успел. — Съебись в туман, накройся облаком, — угрожающе пророкотал Охра, одарив его гневным взглядом. Окси, не ожидавший такого «тёплого» приёма, удивлённо отпрянул. Лёд, искрящийся в глазах напротив, больно резанул по живому. И хочется сразу врезать по этой нахальной морде, потому что обидно и мерзко. Мужчина от этого злится, вот только ничего сделать не может, потому что холодный взгляд надёжно держит его на месте, словно приморозил. А потом Рудбой переводит взгляд обратно на своего собеседника. Легко так, безразлично, как будто нет здесь никакого Мирона, а только пустое место. И от этого ещё обиднее, Солдат ещё сильнее свирепеет. Теперь его движения ничего не ограничивает, и он бы точно полез в драку с тактиком, если бы не вовремя подоспевший Адиль, который поспешно извиняется перед парочкой и уводит Фёдорова обратно за их столик, пока тот не натворил делов. За столом все сидели притихшие, однако Скриптонит вручил Мирону очередной бокал пива и оставил остывать, втягивая остальных в неторопливый разговор. Через час, всё ещё продолжая кипеть, Фёдоров отошёл отлить, но, когда он уже возвращался обратно, прямо перед ним возник Рудбой и чуть ли не за шиворот потащил мужчину за собой. Затолкав его в какое-то подсобное помещение, парень угрожающе навис над Солдатом. — Какого хуя ты творишь? — зашипел он. — Могу спросить тебя о том же самом, — грубо оттолкнув от себя шпиона, огрызнулся Мирон. — Я работаю! — возмущённо ответил Охра, зло посмотрев на мужчину. — Стоп, какого хуя я перед тобой вообще оправдываюсь? — Работаешь? Как? Тем, что собираешься лечь под какого-то мужика?! — яростно пророкотал Фёдоров, пропустив последние слова парня мимо ушей. — В каком месте тебя это ебёт? — ощетинился тактик. Мирон замер, детальки пазла начали быстро складываться в голове, с лёгкими щелчками вставая на свои места, образуя полную картинку. Про шпионов говорили много чего, но были вещи, в которые Фёдоров предпочитал не верить, однако сейчас он видел подтверждение всем тем многочисленным слухам. Это открытие оказалось неожиданно отрезвляющим. И мерзким. — Так вы, значит, шлюхи? И почём нынче тактики? — ядовито улыбнулся мужчина, охваченный желанием посильнее задеть Рудбоя. — Хочу знать, если вдруг захочу расслабиться. — Это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни, я тебе это обещаю, — едким, ледяным тоном отвечает Охра, тоже внешне становясь спокойным, но от Мирона не скрылось то, как задрожали его руки, которые он сжал в кулаки. — Меня не так легко убить. В прошлый раз тебе это не удалось, — парирует Солдат. — Не волнуйся, в следующий раз я подготовлюсь лучше, — холодно прищурился парень. — И всё-таки, неужели у вас такое фанатичное отношение к работе, что вы готовы ради неё ноги раздвигать? — презрительно спрашивает Фёдоров. Окси ожидает нового язвительного ответа, однако тактик резко отшатывается, как будто его ударили, и смотрит на мужчину как-то настолько разочарованно, что Мирону почти становится стыдно. Почти. Потому что он наконец нащупал болевую точку, брешь в защите шпиона, и он собирался и дальше на неё давить. Потому что ему тоже больно и обидно. И где-то там в самой глубине мерзко царапается что-то, подозрительно похожее на ревность. — Так что? Разве я не прав? Вы не больше, чем простые бляди. И тут Охра неожиданно взрывается. Кричит громко, надрывно, яростно. Настолько, что не понятно, как к ним тут же не прибежала половина бара. Его голос звенит перетянутой струной, дрожит, срывается, а его слова заставляют Мирона ужаснуться. — Да как будто у нас есть выбор! Нас никто не спрашивает, хотим мы этого или нет! У тебя есть задание, и ты хоть в лепёшку расшибись, но ты должен его выполнить! Потому что это твоя единственная возможность выжить! Потому что ты умеешь только так жить! Знаешь, откуда берутся тактики? Почему нас так мало? Да нихрена ты не знаешь! Нас щенками, блять, подобрали с улиц и приютов, показали, что можно жить, не только роясь по помойкам и питаясь раз в три дня. Нас вырастили и обучили всему. И те, кто выжил в процессе обучения, идут в наш отдел. И я не знаю другой жизни. Либо так, либо на улице! Так что, поверь, ты будешь убивать, пытать, шантажировать и калечить людей, потому что ты сам голыми зубами вырвал своё место. И, блять, даже если из-за этого приходится ложиться под каких-то старпёров, даже если тебе перманентно от самого себя мерзко, ты, блять, просто должен это делать и всё! Просто потому что когда-то тебе не дали подохнуть в какой-то подворотне. Рудбой закончил свою речь, и в комнате повисла давящая тишина. Парень всё ещё напряжён, натянут, словно тетива. Он смотрит диким зверем, готовым в любой момент кинуться в бой. А Мирон понимает, что ему потребуется очень много времени, чтобы обдумать всё, что здесь услышал, потому что сейчас он слишком шокирован тем, что узнал. — Но ведь можно уволиться… Начать всё сначала, — неуверенно тянет мужчина. — А ты видел хоть одного уволившегося тактика? — зло и как-то горько усмехается шпион. — Хоть одного? А? Вот и я тоже не видел. А знаешь, почему? Потому что увольнение ты получишь только в гробу! Закрытом! Потому что если тебя не убьют чужие, то уберут свои. Потому что мы слишком много знаем. Никто нас в здравом уме не отпустит. Никогда. Резко развернувшись, тактик собирается покинуть комнату. Мирон пытается схватить его за руку, остановить, не дать уйти, извиниться, но тот резко отшатывается от него в сторону. — Не думаю, что тебе хочется трогать шлюху, — огрызается он. И прежде, чем Фёдоров успел хоть что-то сказать, парень вылетает из подсобки. Окси остаётся один, и ему хочется выть, крушить и кричать. Зачем он это всё сделал? Рудбой только начал ему доверять, а Мирон опять всё испортил. Он уверен, что то разочарование, светившееся в глазах парня, мужчина запомнит надолго. Боже, он так проебался…