На крючке у лисы

      Стул пустовал уже как две минуты подряд, а может даже десять. А может даже час.       Щелк кнопки включающегося фонарика в руках Гарри сопровождал каждый шорох. Иногда краем глаза он ловил исчезающие за косяками соседних дверных проемов по бокам края желтых кроличьих ушей. Он предполагал, что ему могло лишь померещиться, но здесь явно было что-то не так, так что он просто надеялся и ждал. Ждал, пока поймает виновника своих подозрений.       Ведь внезапно опустевший стул уже никак не мог ему просто померещиться.       Казалось бы невесомая тишина давила невыносимо тяжелым грузом, медленно продавливая все тело насквозь, заполняя собой щели между каждыми клетками, как вода через решето, и пронизывая каждую из них знобящим напряжением.       Не выдержав этого давления, Гарри снова включил фонарик, все так же продолжая оставаться со стулом наедине.       Он видел этот стул так часто, что его очертания плыли у него перед глазами белым пятном, стоило лишь ему снова позволить тьме мягко окутать пространство вокруг.       Щелк - и снова пустой деревянный стул.       Снова щелк - и снова стул. Затем снова и снова, снова и снова, с каждым разом.       Гарри невольно испустил усталый вздох. Напряжение накапливалось в клетках все больше, грозясь перевалить через край несмотря на то, что ничего так и не происходило. Да и не хотелось бы, чтобы происходило, если честно.       Щелк, и расплывчатые очертания стула сменились клыками.       Маленькое чудовище резко выбило фонарь из рук Гарри, как и дух из его тела, выплюнув растворяющийся шипением крик ему прямо в лицо.       - Гарри!       Мальчик подскочил на месте, тупо уставившись в лицо грозно нависшей над ним пухловатой учительницей, подмечая, как быстро меняется до мурашек жуткая морда кролика на удивительно острые и утонченные черты ее лица, хотя изменений было не так уж и много... Что ж, она и правда мало чем отличалась от него, особенно визгливостью голоса.       - Что это такое? Снова спим на уроке, Гарри?       - Н-нет... я... я-я...       - Все дети приходят в школу учиться, но только лишь наш особенный Гарри приходит сюда, чтобы поспать! Я смотрю, это у вас семейное с Майклом.       По классу раздался тихий смешок. Гарри осторожно обвел взглядом пространство за ее спиной, натыкаясь на колкие и заинтересованные взгляды с любопытством уставившихся на них детей.       - И-извините, я не хотел... я-я не специально...       - Ах, ты не хотел... - язвительно протянула учительница, наконец выпрямившись и строго глядя на него сверху вниз, - это уже не первый раз, когда ты засыпаешь на уроках, юноша. В чем дело? Может, самое время позвонить твоим родителям?       - Я... Я правда не хотел засыпать... - мальчик подавил всхлип и до побеления сжал свои маленькие кулачки под партой, аккумулируя в них всю свою волю для ответа, что было крайне тяжело - он не любил, когда на него публично давили. Зато учительница считала эти методы самыми эффективными, к сожалению, - но я правда не виноват! - в сердцах воскликнул он, пытаясь сдержать наворачивающиеся на заспанные глаза слезинки.       - Да ну? Просто для сна существует ночь, Гарри, и вовсе не для просмотра телевизора. Никто не мешает вам спать по ночам.       - Это не так... - прошептал еле слышно. Но достаточно, чтобы уже отворачивающая голову женщина вновь бросила на него свой прожигающий взгляд.       - Не так? И что же тогда мешает тебе? Телевизор?       Тихое хихиканье снова пронеслось по классу рука об руку с ветром, проникшим сюда через открытое окно.       - Монстры...       - Что-что, извини?       Она склонилась к нему чуть ближе. Было почти невозможно прочитать хоть какие-нибудь эмоции по ее глазам, в отличие от одноклассников, чьи лица так и лучились от передавшегося от учительницы ехидства.       - М... Монстры...       - Что? Я не слышу, скажи погромче, Гарри.       - Монстры! - Гарри выплюнул это слово криком. Под действием подобного давления любое напряжение в конце концов выбивается из тела наружу, воплотившись в вопле.       Волна звонкого смеха заполонила собой комнату, заглушив даже рев ветра за окном. Дети закатывались от него, хлопая себя по лбу или прикрывая рот руками. Одна только учительница в своем строгом формальном наряде значительно выделялась на их фоне, скептично закатив глаза и скривив губы в раздражении.       - Похвальная попытка отмазаться, Гарри. В твоем возрасте пора бы уже прекратить верить в подобные сказки.       - Н-но это не сказки... Это правда, они выглядят как аниматронники... - выдохнул мальчик, спешно подтерев слезящиеся глаза рукавом в ответ на очередной взрыв хохота. Он уже понимал, к чему это идет, но сил на бессмысленные споры не было совершенно - в конце концов, проведенная без сна ночь, волею судьбы, под кроватью, а не над ней, давала о себе знать.       - А ты не подумывал о том, чтобы прекратить смотреть ужастики по ночам вместо того, чтобы спа... - ее голос прервал не менее громкий и режущий по ушам звонок, заставив ее замолкнуть. Раздраженно вздохнув, она лишь снова закатила глаза и спешно покинула класс, даже не закончив фразу.       - А вот мама говорила мне, что это все - полуночный бред, а моя мама всегда права, поверь, - сидящая впереди Гарри милашка Сьюзи внезапно повернулась к нему, небрежно тряхнув золотистыми кудрями и затем поправив их рукой.       - Ну вот, почему даже ты мне не веришь? - мальчик обреченно вздохнул, все еще помня ее насмешливый взгляд среди всех остальных. В прочем, капризная подружка никогда не была достаточно чутка к словам своих приятелей, - почему вы вообще никогда мне не верите?       - Потому что мы уже большие для этого, Гарри! И ты тоже!       - Здорово всем! Че, этот чудила снова рассказывает тебе страшилки? - обожающий вторгаться на переменах в чужие классы Алекс оперся об парту милой блондиночки обеими руками, с дерзкой усмешкой уставившись на Гарри.       - Да, Гарри, правда, может хватит? - Джереми неожиданно вышел из-за спины Алекса. Он еще никогда не заходил в этот класс, даже чтобы пообщаться с товарищами, - в последнее время ты только об этом и говоришь... Сначала Фокси, теперь еще и это...       - Да и вообще, эти аниматроники даже совсем не страшные, почему ты их так боишься?       Гарри оставалось лишь безнадежно вздыхать, снова и снова. Он бросил печальный взгляд на пустующую справа от себя парту - Сэмми не только не пришел в школу вчера, но даже не позвонил, чтобы узнать успехи друга по борьбе с монстрами, что было вполне в его духе. А ведь Гарри так не терпелось обсудить с ним только что приснившегося ему Плюштрапа, от одних воспоминаний только о котором все тело пронзало дрожью.       - Вот Сэм поверил бы мне, он всегда меня слушает... жаль что он не пришел.       - Потому что вы оба любите летать в облаках.       - Да не волнуйся, его, должно быть, просто аниматроники утащили, - Алекс бодро похлопал его по плечу, заставив вновь содрогнуться.       - Алекс, да прекрати ты издеваться над ним.       - Я думал, - Гарри резко встал, злобно посмотрев на Алекса, а потом переведя взгляд на ребят, - что друзья должны помогать друг другу!       - А еще друзья не должны пугать друг друга! - раздраженно ответила Сьюзен, отвернувшись и нагло вздернув свой милый веснушчатый носик кверху, - и вообще, тоже мне проблема. Вот у меня все намного хуже, - она вперила взгляд в пол, и ее огромные голубые глаза тут же заблестели, - у меня кошка пропала... пару месяцев назад.       - О-ох, моя бедная Сьюзи, - Джереми тут же заключил ее в свои неуклюжие объятия, начав нежно поглаживать ее светлые кудри, - не волнуйся, она наверное просто потерялась... но у кошек отличный нюх! Она обязательно найдет дорогу обратно!       - Вообще-то хороший нюх у собак.       - У кошек тоже, Алекс!       - Родители сказали... что ее скорее всего сбила машина... - всхлипнула девочка, а ее голос задрожал, - но я им не верю! Потому что они даже не нашли ее тело, она не может вот так бросить меня одну!       - Ой, осторожно! - от душещипательной истории от кошки ребят отвлек возглас Алекса, мягко зажавшего в своих руках одного из расшалившихся маленьких сорванцов, что запнулся об его ногу и уже почти коснулся носом холодного пола, но был вовремя пойман, - ужас, ты чуть не упал, ты же мог пораниться... - неожиданно заботливо проворковал Алекс, помогая мальцу встать на ноги.       - Да... это точно... если бы не ты! Спасибо тебе большое, Алекс! Ты спас мне жизнь!       - Хе-хе, да ладно тебе, малой, максимум ты бы себе нос расшиб, не более.       - Ну да... да я бы вообще ни царапинки не получил бы! - малец гордо выпячил грудь, - кстати, пойдешь сегодня играть со мной в баскетбол, Алекс? - залепетал он, восторженно хлопая огромными глазищами. Сердце на миг укололо болью.       - Конечно, малец, а как же иначе? Ты не найдешь игрока лучше во всей округе, - он гордо зачесал рыжую челку назад, подарив ребенку гордую лучезарную улыбку.       Мальчик радостно запрыгал на месте, завороженно глядя на продолжавшего расхваливаться перед ним Алекса. Гарри тяжело опустился обратно на стул, печально наблюдая за ними.       Так вот значит как они выглядели с Майком со стороны, когда так же планировали поиграть в баскетбол в детстве или просто болтали, обсуждая нюансы игры. Казалось, Майк знал о ней все, ведь это была его любимая игра... Гарри испустил еще один тяжкий вздох - это было так давно, что он и сам удивился таким внезапным и казалось бы потерянным воспоминаниям.       Здесь было достаточно шумно. Голоса и смех детей и их родителей почти сливались в один сплошной гул, но Гарри, пробивавшемуся сквозь толпу детишек, пихая плечом чужие бока, было не до этого.       Что ж, по крайней мере здесь было вполне безопасно - вряд ли эти чудища осмелятся напасть на целую толпу людей, верно? Пожалуй, Гарри был готов признать, что чувствовал себя в толпе в наибольшей безопасности, хоть и не выносил весь этот шум и тесноту из людских тел.       Но только не сейчас. Поэтому он силой пробивал себе плечом путь к заветному и уже полюбившемуся столику. Здесь его уж точно не найдут.       Было весьма затруднительно ориентироваться в лесу из высоких людей. Продираясь сквозь них, он панически оглядывался, периодически натыкаясь взглядом на мелькающие в толпе голубые льдинки глаз, от взгляда которых Гарри ловил озноб по всему телу. Хоть эти глаза и не принадлежали аниматроникам.       Он даже не извинялся перед людьми, которых случайно пихнул, боясь случайно не выдать свое местоположение, хотя его можно было обнаружить уже по одним лишь ворчаниям, особенно когда он со всей силы наступил на чью-то до жути мягкую ногу.       Вот он!       Чувствуя себя одиноким и беспомощным корабликом в этом море из людей, он резко юркнул под поверхность стола, окруженного столбами чужих ног. Тут его точно никто не найдет. Наконец он облегченно вздохнул, напряженно вглядываясь в проскальзывающие мимо ботинки. Но знакомых среди них так и не было видно, так что вскоре он успел немного успокоиться и расслабиться.       Освободив свой разум от пустых тревог, Гарри бездумно разглядывал всю эту причудливую обувь самых разных цветов и форм. Какие-то старые, грязные и явно потрепанные, какие-то, напротив - новые и вычищенные до блеска, цветные, черно-белые, коричневые, в своей мешанине невольно напоминающие стопку разнообразных книг на столе в кабинете отца, куда Гарри как раз вошел сегодня после школы.       - Ну что, дети, готовы к настоящему шоу? - забасил Фредбер со сцены в свой микрофон, а дети радостно загалдели в ответ.       Гарри плохо читал, но по картинкам с изображением мозга или шестеренок на обложках книг примерно предполагал, о чем они должны были быть.       Прямо перед носом у Гарри об пол стукнул острый каблук чьей-то блестящей туфли. Гарри инстинктивно дернулся назад, хотя каблук все равно никак бы не достал до его носа. Но сама эта туфля, такая опасная, но в то же время завораживала, притягивала к себе взгляд, словно околдовывая.       Гарри видел книгу такого же яркого фиолетового цвета, и настолько же блестящую - посередине отцовского рабочего стола. Она сильно выделялась среди всех этих чертежей на пожелтевшей старой бумаге, хаотично раскиданных по поверхности, притягивая к себе наибольшее внимание. Мальчик зачаровано потянулся к ней и попытался поднять, что удалось далеко не сразу - она была довольно увесиста. А прямо под ней покоилась такая же толстая библия. Он помнил что это такое с тех пор, как отец водил его в церковь.       - Не забывайте подпевать, малыши! - радостно заголосил Пасхальный Кролик, подхватив Фредбера.       Гарри кое-как перевернул тяжелую плотную книгу, разглядывая ее со всех сторон и поглаживая бархатный, покрытый, словно звездами, блестками, как пол в их зале, переплет. Несмотря на свои не самые лучшие навыки чтения, ему все же удалось разобрать простые слова вроде "Темный" или "Тайны"...       Внезапно заигравшая музыка и пение Фредбера заставили его вздрогнуть.       ...но самым красивым и в то же время самым непонятным было слово "Реинкарнация" - Гарри вроде бы сумел все же прочитать его, даже сделал это вслух для пущей надежности, но даже так не понял его значение. Да и все равно больше всего его привлекло слово "Магия", которое он знал уже настолько хорошо, что мог узнать где угодно, даже не читая. От такого у Гарри даже расширились глаза.       - Гарри? - дверь кабинета громко скрипнула, - что ты здесь делаешь?       Дети начали задорно подпевать роботу, причем совершенно невпопад, словно им медведь на ухо наступил, однако это не останавливало их.       - Кажется, я не раз учил тебя не заходить без спроса, особенно в мой кабинет, - мужчина закрыл дверь, а его усталый голос зазвенел ледяной сталью, что отражалась даже его серебристых как лед глазах, - хотя... в принципе ты как раз вовремя.       Гарри вспомнил - эти туфли очень были похожи на туфли его классной руководительницы. Его никогда не интересовала женская обувь, но на ней они всегда выглядели слишком ярко, невольно бросаясь в глаза.       Он был прав, без стука и правда было неприлично заходить. Однажды уже был случай, когда Гарри зашел совсем не вовремя.       - Мы как раз говорили о тебе, - он отпил из рядом стоящего стакана с красиво переливающейся бликами янтарной жидкостью, со стуком поставив его обратно, убрав непослушную лохматую прядь себе за ухо, - она звонила мне сегодня, жаловалась на то, что ты постоянно засыпаешь на уроках в последнее время. В чем дело? Если я ухожу на работу по ночам, это не повод не спать.       Кто-то слишком задорный даже начал присвистывать из толпы. Здесь было слишком шумно. А Гарри ненавидел шум.       В прочем, тьма в кабинете в тот день совсем не помешала ему запечатлеть в памяти суровый взгляд блестящих во тьме глаз, темный силуэт спины, торчащую из-за нее, похожую на собачью, то ли на кошачью, маленькую мордочку, и разлитую по столу лужу какой-то бордовой, почти черной жидкости, звонко стекающей на пол.       - Я же говорил тебе... они пугают меня по ночам... - Гарри невольно дернул плечами, стряхивая с себя дрожь от неприятных воспоминаний. Майк сказал, что папа просто создавал нового робота.       Отец на секунду вперил в него свой колючий взгляд, как вдруг его глаз задергался. Видимо, сегодня тоже не самый лучший день для разговора с ним.       - Ты серьезно? Господи, Гарри, мы уже несколько раз обсуждали это с тобой!       - Но пап...       - Нет никаких монстров! - отец привычным жестом раздраженно потер переносицу пальцами, - ты уже не настолько маленький, чтобы верить во это.       - Но...       - Я не понимаю, к чему эти оправдания, у тебя в комнате есть лампа и...       Неподалеку от стола под музыку как раз во всю отплясывали ноги в двух парах ярких, слегка потрепанных красных, почти бордовых кроссовках. С того случая Гарри сильно невзлюбил этот цвет.       Позже, наблюдая за кроссовками, стало понятно, что это два мальчика - один постарше, а другой помладше. Они весело хохотали, догоняя друг друга. Да... Майку тоже нравилось играть с ним в детстве в догонялки.       Кроме того, красный ассоциировался у Гарри с Фокси, голову которого он держал сейчас в руках, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он бы с радостью объяснился, но отец не давал ему и шанса на то, чтобы вставить хотя бы одно слово.       - Потому я и пришел, - тихо перебил он отца, - потому что я знаю, кто именно крадется у нас дома по ночам...       - Да, и кто же на этот раз? Нет-нет, стой, дай угадаю, может быть, воскресшие мертвецы?       К венегрету и цветных кроссовок и туфлей добавилась еще одна пара - как всегда неухоженных и уже начинающих разваливаться в некоторых местах. Гарри даже рефлекторно задержал дыхание, несмотря на то, что из-за громкой музыки и галдежа вокруг его все равно никто бы не услышал.       Отец с минуту таращился на него пораженными глазами. Даже челюсть повисла. Но через мгновение его лицо исказилось гримасой ярости, от которой Гарри невольно вжал голову в плечи. Видеть отца таким было слишком непривычно.       Но, к счастью, прошлепав немного около стола, пара ботинок вскоре скрылась в толпе остальных ног, пока, в то же время, тот мальчик постарше подозвал, по всей видимости, своего младшего брата, встав на корточки и позволяя ему вскарабкаться на его спину, после чего встал и, крепко схватив его за ноги по бокам, с веселом криком начал бегать по кругу как и в прошлый раз, только на этот раз с братом на спине. Наблюдать за ними было весьма весело, ведь Гарри тоже любил кататься - на спине, на качелях... особенно на качелях. В детстве у них во дворе как раз стояли такие когда-то. Тогда они с ней часто садились туда вместе, а более превосходящий их в силе Майк помогал им раскачаться, а затем умудрялся вскочить к ним в сидение прямо на лету, постоянно вызывая невольное восхищение - это были поистине веселые времена.       Мальчик невольно отвернулся - сердце, пожалуй, должно было уже давно намокнуть под таким количеством крови, которой оно никак не желало прекратить обливаться. Даже сложно поверить, что когда-то они и правда неплохо ладили. Даже нет. Они были не разлей вода.       - Иди в свою комнату. Живо.       Он медленно встал из-за стола, а затем медленным и спокойным, даже слишком спокойным мерным шагом вышел из кабинета. Гарри тихонько выполз вслед за ним и как можно быстрее прокрался в свою комнату.       - МАЙК!       Он почувствовал себя призом в автомате с игрушками и хватающим их краном, когда его предплечье крепкой хваткой больно оцепило кольцо костлявых пальцев, с нечеловеческой силой дернув на себя и насильно выволакивая несчастного мальчика из-под стола.       - НЕТ! Отпусти меня!!! - Гарри начал панически вырываться из цепкой хватки, безрезультатно скользя ногами по блестящему кафелю. Пару раз даже удавалось освободиться, и эти мгновения давали ему надежду, но не успевал он хотя бы просто дернуться в другую сторону, как его тут же хватали и рывком возвращали на место.       Кто же знал, что на самом деле его было прекрасно видно под столом? Теперь, отсюда, он и сам убедился в этом.       - Оставь меня в покое! Пусти! Помогите!!!       Плотно сжав тонкие губы, Майк грубо тащил его за собой, на этот раз за шиворот, расталкивая людей вокруг и с холодной решимостью глядя вперед. Что ж, он вытащил его из-под стола уж точно не для того, чтобы покатать на спине.       Музыка стала громче, как и пение посетителей, больше похожее на истошные крики мученников в аду (Гарри услышал это слово в церкви), так что, увы, никто не мог услышать его криков, даже когда толпа поредчала.       Выбора не оставалось. Как и времени. Не до конца осознавая свои действия, Гарри просто поддался импульсу и резко потянулся к держащей его руке, сомкнув зубы на тонкой бледной коже, дабы пополнить его коллекцию мельком бросившихся в глаза пары-тройки багрово-синих пятен вдоль всей руки. Нелюбимый цвет Гарри.       Чем крепче он сжимал зубы, тем крепче сжимал зубы и сам Майк. Это было видно по его играющим желвакам. Порой он даже издавал болезненный вздох, однако пальцы все равно никак не разжимались и не отпускали несчастного мальчишку. Они наконец вышли из толпы.       Не найдя воплощения в попытках сбежать, накопившаяся и рвущаяся наружу сила в Гарри в итоге не нашла другого способа, кроме как излиться из тела рыданиями. Мальчик прекратил свои попытки вырываться, и просто дал волю слезам. В ответ на бьющие по ушам стенания и всхлипы Майк лишь раздраженно скривил губы.       - Почему ты вечно издеваешься н-надо мной?! Почему ты не м-можешь п-просто оставить меня в покое?! - безнадежно захныкал ребенок.       Майк не отвечал. Он просто решительно шагал вперед, даже не поднимая взгляда на брата.       - П-почему ты такой?! З-зачем ты п-постоянно делаешь это?!        Майк молчал. Тихие вхлипы, как в затишье перед бурей, лишь скрывали медленно, но верно подступающую истерику. И они оба чувствовали это.       - Я... Я помню, к-как раньше мы играли все в-вместе в детстве... Н-нам было т-так весело... - голос охрип и начал сипеть, всхлипы мешали отчетливо говорить. Кажется, Майк невольно замедлил шаг, - ч-что с тобой произошло? П-почему все изменилось?!       Стены вокруг расплывались от слез, и перед глазами была лишь неразборчивая картинка. Хватка на его руке стала еще крепче.       Опустившееся молчание, прерываемое все учащающимися всхлипами, длилось всего несколько секунд.       - Ты вообще д-должен защищать м-меня, ты же м-мой старший брат, но делаешь все н-наоборо-от! - ничто больше не удерживало его оттого, чтобы начать сокрушаться. Готовая в любой момент вырваться истерика наконец лавой вырвалась из жерла кипящего эмоциями вулкана, - почему мир такой уж-жасный, у м-меня никогда не было ничего х-хорошего, я с-самый несчастный человек на све-ете-е...       Майк раздраженно закатил глаза, а вдали уже виднелась одинокая дверь подсобки посреди пустующего холла.       - А е-еще я т-так скучаю по Элизабет... Он-на всегда была доброй к-ко мне и любила м-меня... В от-тличие от т-тебя!!! Лучше бы именно ТЫ исчез вместо нее, Майк!!! Я н-ненавижу тебя, Майк!!! Да! Слышишь, Майк?! НЕНАВИЖУ!!!       Руку дернуло в сторону с такой неестественной силой, что стало даже больно, особенно когда спина ударилась об холодную, железную дверь подсобки.       - Ну все, хватит!!! Думаешь, ты у нас самый бедненький?! Ну надо же, какая жалость! - Майк грозно навис над прижатым к двери ребенком, пронзая душу взглядом ледяных глаз. Но на этот раз его всегда невозмутимое лицо побагровело и исказилось от ярости, - да тебе ли жаловаться, Гарри!       - Да! Я очень несчастен!!! - в сердцах выкрикнул Гарри. Обида и отчаяние сменились яростью, переполнявшей его через край, как и Майка.       - Да что ты говоришь?! Ты? Несчастен?! Да ты всегда получаешь все самое лучшее!!! - подросток яростно взмахнул руками, - сколько я себя помню, тебе всегда все доставалось за просто так, а мне вечно приходилось доказывать всем, какой я хороший и что я тоже достоин хоть чего-нибудь хорошего! Помнишь, как они отдали тебе мою, МОЮ, комнату?! А мои игрушки?! Тебе доставалось все-е, абсолютно все, стоило мне только провиниться... А помнишь ту гребанную машинку у себя в комнате, Гарри?! Знаешь, откуда она у тебя?! А?!       - Мне подарили ее родители...       - А вот хрен там! Ее подарили мне! Мне!!! Я так давно мечтал о ней и был так рад, когда мне наконец купили ее... Я всегда старался быть идеальным, но стоило хоть один раз оступиться... и они сразу же отобрали ее у меня и отдали тебе! Разве это честно?!       Гарри невыносимо хотел ответить, но задыхался от нехватки воздуха и рыданий как только открывал рот, вбирая полной грудью так недостающий кислород, его лицо опухло и стало пунцовым от злости и слез.       - Тебе постоянно дарят всякие разные подарки и игрушки, тебя всегда хвалят, говорят, какой ты у-умница, какой ты молоде-ец, а мама всегда без ума от тебя! А папа всегда готов одаривать тебя комплиментами даже просто за то, что ты впервые поднял сам ложку! Ну конечно, ну коне-ечно, ты же у нас такой особенный, такой хорошенький, прям ути-пути, самый лучший!!!       Майк на секунду замолчал, переводя дух, а затем внезапно выставил перед Гарри свое бледное запястье. Покрытое багрово-фиолетовыми пятнами.       - Видишь это, Гарри? Знаешь, откуда эти синяки? Нет, конечно не знаешь. И никогда не узнаешь. Потому что что бы ты не делал, тебя никогда ни за что не накажут, Гарри.       Мальчик на миг смог подавить все рыдания, в ужасе и недоумении уставившись на синяки, наконец получив возможность разглядеть их как можно лучше. Жгучее, выжигающее чувство (вины?) огнем начало распространяться по венам, но гнев и обида уже затмили собою любые чувства, чтобы подавить даже стыд. Комок обиды или ярости снова подступил к горлу.       - Ты сам виноват, Майк! Мне б-было очень страшно, но вы не переставали доставать меня!!!       - Да ладно! Единственная твоя проблема - это страх перед темнотой и аниматрониками, хотя они вообще безобидные! Это вообще мелочи, чтобы убиваться из-за этого так же, как и ты!       - Ты просто не понимаешь!!! Ты никогда не боялся так же сильно!!!       - В детстве все боялись темноты, но ты уже не настолько маленький, чтобы верить в эти сказки!       Наверное это был маленький взрыв вулкана. По крайней мере это первые ассоциации, пришедшие ему на ум. Гарри слышал эту фразу часто. Даже слишком часто. Было гораздо проще отмахнуться типичной фразой, чем просто попытаться услышать.       - З-знаешь, что? Ты заслужил это все, Майк! Ты нев-вероятно злой и ж-жестокий человек! Именно поэтому они любят меня больше, чем тебя! - подросток слегка отпрянул, отрывисто вздохнув. Голубые как лед глаза потемнели, покрывшись блестящей пленкой.       - Заткнись.       Но Гарри больше не мог остановиться. Ярость затуманила все остатки разума.       - Да-а, я уверен, что после исчезновения Элизабет они стали не любить тебя еще больше, - злорадно продолжал Гарри, даже позабыв про слезы, жадно наблюдая за реакцией брата, - потому что тоже хотели бы, чтобы ты занял ее место...       - Я сказал...       - Потому что нет никого, никого хуже, чем ты!       Майк больно вился ногтями в кожу руки брата, грубо дернув его на себя, прерывая очередную неосознанную попытку вырваться, и одновременно распахивая тяжелую железную дверь.       - Нет! Что ты делаешь?! Прекрати!!!       Гарри резко влетел внутрь комнаты, чуть не врезавшись в стол. Вместе с громким скрежетом позади тьма поглотила комнату со всех сторон, позволив перед этим краем глаза разглядеть желтые подобия медвежьих и кроличьих головы на полках, очертания конечностей и даже что-то, вроде человеческого силуэта.       - Нет!!! Пожалуйста, выпусти меня!!! - сидевший все это время комок в горле вновь дал о себе знать, а высохшие дорожки слез покрылись свежими слоями, уже, казалось бы, до боли растворяя под собою тонкую нежную кожу. Гарри уже не замечал, когда начинал рыдать, колотя руками и ногами по двери, как сумасшедший, - не делай этого снова! Не запирай меня здесь одного!       - Знаешь, Гарри, - вздохнул Майк, облокотившись спиной о дверь по ту сторону. Голос немного дрожал, - папочка сказал, что ты боишься темноты. Это правда?       - ПОЖАЛУЙСТА!!! - краем сознания он понимал, что ему все равно не хватит сил вынести дверь, но он продолжал отчаянно стучать.       - Ох, надо же, какая жалость, - улыбнулся он краем губ, - но как говорил папочка...       - Майк... - жалобно протянул Гарри.       - Хочешь научить ребенка плавать - брось его в воду, - он отпрянул от двери. Тихие неспешные шаги возвестили о его отбытии.       - Нет!!! Нет, Майк!!! Прости, я не хотел этого говорить... Не делай этого!!! Умоляю тебя!!!       Гарри даже начал уставать от напряжения, но музыка в зале была настолько громкой, что не было никаких шансов, что его услышат.       - Пожалуйста... - Гарри прислонился к двери лбом, снова стукнув в нее, но уже слабее, - дай мне выйти... - о том, чтобы обернуться, он даже и не думал. Одно из достоинств орущей из зала музыки, слышимой даже сквозь эти холодные стены, был в том, что она заглушала не только его крики, но и всевозможные звуки позади, которые он мог бы, но до жути не хотел услышать.       Внезапный скрежет спереди вынудил попятиться от двери от неожиданности, когда она раскрылась.       Он ожидал увидеть на пороге кого угодно. Но только не этого чудака.       Гарри беспомощно всхлипнул. И ничего не сказал, когда после минутного молчания, он протянул ему ладонь.       Что сказать - у него даже не осталось сил злиться.       Сжав его маленькую ладонь в своей руке, парень мягко вытянул мальчика из подсобки наружу.       - Да ладно тебе, чувак, так убиваться, - он присел рядом с ним на корточки и вытер оставшиеся слезы краем своей куртки, пока Гарри отчаянно пытался сдержать всхлипы, - твой братец, признаю, переборщил слегка, но это же не повод так реветь.       - Тебе не п-пришлось сидеть там взаперти... - Гарри пытался унять дрожь. Он не знал, сколько именно просидел в этом жутком, темном месте, изо всех сил пытаясь расслышать в звуках музыки то, чего не хотел слышать, мысленно готовясь к смерти. Время тянулось бесконечно... но его так никто и не убил. Даже когда дверь открылась, перед мальчиком не стоял никакой аниматроник. И все же ему было интересно, найдет ли он пару седых волос у себя в зеркале, как обычно находят взрослые?       - Пф, да я легко могу прямо сейчас зайти туда, спорим? - мальчик задорно привстал с колен, затем осторожно шагнул в подсобку, украдкой наблюдая за реакцией ребенка, словно остерегаясь ненароком спугнуть его, а затем аккуратно и тихо прикрыл за собой дверь.       Гарри просто всхлипывал и молча наблюдал за этой картиной, даже не зная, что сказать. Стремление просто прогнать парня прочь все еще боролось в нем, но сил не было даже на простые слова.       - Вот видишь? - он вылез из подсобки и самодовольно хмыкнул, обернувшись к запчастям аниматроников и их костюмов, - я не умер. Все в порядке.       - Спасибо, - тихо буркнул Гарри. У него не оставалось сил рыдать или даже дрожать, однако все, что ему хотелось сейчас, это просто снова спрятаться - как и в прошлый раз.       Подросток прикрыл дверь за собой и снова повернулся к все еще трясущемуся Гарри.       - Ну, так и будешь тут стоять? Пошли, сходим к сцене, послушаем, как поют эти зверушки, - он мягко подтолкнул Гарри вперед, направляясь к кричащей в тон песни толпе.       - Ни за что...       - Ты все еще боишься их? Это же всего лишь безобидные роботы. Поверь, есть вещи и похуже роботов.       Гарри насупился и слабо оттолкнул его руку.       - Ты что, все еще дуешься?       В ответ на этот вопрос, Гарри внезапно застыл на месте.       - Вы снова пугали меня вчера... Я думал, вы оставите меня в покое...       - Да тебе вообще нормально было, мы всю ночь искали тебя и даже не додумались заглянуть под кровать. Разве тебе не было весело?       - Нет, это совсем не весело...       - Да ну.       Мальчики продолжили шагать вдвоем в полном молчании. Песни и гам из зала эхом доносились сюда, отражаясь от стен.        - Я пожаловался папе... - осторожно начал Гарри, сдерживая очередной всхлип, - разве твои родители... не наказали и тебя за это? Ты... не злишься на меня?       - Моим родителям плевать, когда я ухожу из дома и чем занимаюсь. Они даже не замечают меня, - подросток улыбнулся краем губ, зажав во рту чупачупс, который только что незаметно вытянул из кармана, - будешь?       Мальчик лишь тихо покачал головой в ответ.       - Ну да, везет тебе, наверное... можешь делать все, что захочешь, - тихо пролепетал Гарри, продолжая идти дальше.       - Хех, это да... Знаешь, на самом деле меня в детстве тоже эти штуки напрягали немного, - он зашагал вслед за Гарри, вновь положив свою ладонь ему на плечо, - но мне надоело это, и я решил, что пора с этим кончать.       Гарри взглянул на его лицо, невольно, признавая тот факт, что чувствовал себя достаточно комфортно рядом с ним.       - Надо просто... взглянуть своему страху в глаза, знаешь?       - И... у тебя получилось?...       - Ну... - на лице подростка расплылась виноватая улыбка, - пока еще не совсем... так что на самом деле я немного понимаю тебя... но знаешь, когда-нибудь это обязательно сработает. И у тебя все точно получится.       По плечам прошел неприятный мандраж.       - Я не хочу, чтобы вы снова пугали меня.       - Да мы больше и не будем. По крайней мере я - точно. Нас же всех наказали, сам знаешь.       Гарри ничего не ответил, продолжая молчаливо бурлить взглядом холодный кафель по пути.       - Ладно, с-слушай... - парень снова стыдливо улыбнулся и неуверенно потер рукой свой затылок, отворачиваясь в сторону, - мы и правда немного перегнули палку... И мне правда стыдно за это, так что... - он снова повернулся к Гарри, протянув ему свою теплую ладонь, - извини меня, малец.       От неожиданности Гарри просто застыл на месте, не зная, что сказать. Такого он точно не мог ожидать. И не пожать эту большую теплую руку в знак примирения было просто невозможно. Так что Гарри робко сжал ее своими холодными, побледневшими пальцами.       Удивительно, что у Майка такой добрый и заботливый друг.       - Хей, ты выглядишь так, словно сейчас снова расплачешься, - в ответ Гари просто снова протер глаза кулаками, ему было немного стыдно за эти слезы. Шум из зала становился все громче, постепенно начиная давить на уши.       - Просто... знаешь, ты такой добрый, даже добрее Майка... Странно что вы дружите...       - Хех. Знаешь, может это не мое дело и у вас с ним немного натянутые отношения... но Майк не такой уж и плохой парень...       - Ты был бы гораздо лучшим старшим братом...       - Ох, ну... спасибо, что ли, - по лицу парня снова пробежала неловкая усмешка, - у меня никогда не было младших братьев или сестер, но, наверное, я был бы не против их.       - Эх... помню как в детстве мы играли с ним в Питера Пена... - Гарри, неожиданно даже для самого себя, прервал тишину, - Он обожал пиратов... так же, как и вампиров... поэтому всегда был Капитаном Крюком, а я Питером, и мы всегда так весело сражались! Он не был тогда таким злым...       - Оу, представляю. Вы тогда хорошо ладили?       - Да... Он даже защищал иногда меня перед родителями, когда я... не слушался, - тогда дверь хотя бы могла запираться. А бухающие стуки и крики за ней благодаря открытому окну было слышно даже из лесу, - И от хулиганов... Это было так давно, что я даже забыл об этом...       - И когда же он... эм... когда вы начали ссориться?       Гарри замялся, глаза снова увлажнились. А прояснившееся лицо парня снова приняло виноватое выражение.       - После того, как пропала наша сестра. Элизабет.       - И ты не знаешь, что с ней случилось?       - Нет...       - Понятно... Ладно, не будем о грустном. Давай лучше пойдем к сцене... Да не ломайся ты - он мягко потянул его за плечо в сторону поющих роботов, как только они достигли края толпы, - я просто хочу убедить тебя в том, что это абсолютно безопасно. Они не попытаются убить тебя, а еще у них классные песни... Ну же.       Ноги сами не поддавались, но, как бы Гарри не хотел идти туда, ему ничего не оставалось, кроме как сдаться и позволить увести себя.       Он не стал подходить слишком близко, стараясь оставаться в стороне, чуть поодаль от сцены. В прочем, его новый приятель не был против этого. Отсюда, золотые аниматроники казались еще более пугающими. Особенно, когда, заметив бледного, вечно плачущего и прячущегося мальчика в толпе, Пасхальный Кролик вдруг неожиданно вперил в него свой неживой взгляд и приветливо помахал ему рукой, вызвав у ребенка лишь кучу мурашек.       Казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут от такой громкой музыки и слияния голоса Фредбера с голосами всей толпы, но рядом с этим добродушным парнем Гарри наконец мог сказать, что теперь действительно чувствует себя в безопасности. А чувство покоя и умиротворения затмило собой все недавние страхи и переживания, позволив постоянно держащемуся в напряжении телу спокойно расслабиться и отдаться всей этой около праздничной атмосфере.