На крючке у лисы

      До полуночи еще оставалось некоторое время. Гарри в принципе был спокоен, ведь сегодня никто больше не должен был потревожить его. Точнее, был бы спокоен, но для этого ему оставалось сделать последнее.       Судя по тому, как мгновенно взлетал на стул Плюштрап, снова имитируя неподвижность, стоило только лучам фонаря коснуться его, можно было предположить, что он боится света. Тем более, он не смел так открыто перемещаться по коридору, предпочитая для пущей надежности прятаться по комнатам в коридоре. Интересно, как он отреагирует, если однажды его поймают с поличным? Что ж, сегодня Гарри набрался достаточной смелостью, чтобы проверить это.       Красный крест, начерченный им на полу прямо за порогом входа в этот коридор еще вечером, покорно ждал его на месте. Гарри сидел в позе лотоса прямо перед ним вот уже полчаса.       Он был готов. Кольцо света окружило словно вросшего в стул Плюштрапа. Он сидел расслабленно, вальяжно раскинув руки по подлокотникам и, как показалось мальчишке, ухмылялся, нагло глядя прямо ему в глаза.       Силой воли он заставил себя смирно выжидать в темноте, пока внезапно прервавший спустя пять минут шорох и скрип не закончится.       Он даже не стал включать фонарик, как бы сильно этого не хотелось. Скорее всего, судя по бегающим шагам, кролик будет перебегать из одной комнаты в другую, в попытках избежать возможности попадания под луч света.       Несомненно, ему было страшно. Но в то же время, Гарри чувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее, чем раньше.       С тех пор, как кролик перебежал во вторую комнату, все затихло. Мальчик даже не знал, сколько времени прошло, но точно мог сказать, что достаточно много.       Тишина сменилась размеренным умиротворяющим стрекотом сверчков. Создалось ощущение, словно кроме Гарри здесь больше никого не было. Постепенно это начало успокаивать еще больше и даже клонить в сон.       Но тут же прекратило, как только до Гарри донесся тихий осторожный скрип половицы совсем рядом. Затем снова.       Почему он все еще не включил фонарик? Потому что шаги были рядом с нарисованным крестом, насколько помнил Гарри, но не на месте самого креста, тем не менее, медленно приближаясь к нему. Гарри специально нарисовал его так, чтобы кролик никак не смог его обойти.       Он крался невыносимо медленно. С каждым скрипом сердце словно пропускало удар. Удивительно, что оно еще не остановилось.       "Ну же... давай, дава-ай..." - думал про себя Гарри, крепко стиснув зубы и фонарь в руках.       Незримая нога куклы коснулась креста, создав скрип в том самом месте. Гарри вскинул фонарик.       Плюштрап тут же остановился и рефлекторно упал на колени прямо на крест от неожиданности.       Оба просто таращились друг на друга и оба понимали, что притворяться обычной игрушкой уже бесполезно, ведь на этот раз Плюштрап попался. И в то же время он был недостаточно близко к Гарри, чтобы вот так с ходу налететь на него со своего места.       Его удивленный, как показалось Гарри, взгляд снова стал спокойным, а клыкастая пасть собралась в некоторое подобие ухмылки.       Плюштрап склонил голову и поднял руки, словно в знак признания победы мальчика, и сдаваясь.       Затем он медленно встал с места и спокойно прошагал к стулу, легко вскарабкался на него и снова вальяжно расселся, закрыв глаза на склоненной голове.       Создалось впечатление, будто он уснул.       Гарри еще пару минут удивленно таращился на него. Признаться честно, он ожидал чего угодно, но только не такого, хотя даже не прихватил с собой хоть что-нибудь, чем можно было бы защищаться.       Тем не менее страх неожиданно отпустил его, и гордость за себя позволила ему впервые почувствовать себя спокойно и уверенно, и даже непроглядная тьма вокруг никак не препятствовала этому.       Гарри неторопливо встал и, зачем-то поклонившись игрушке, возможно, в своеобразном жесте благодарности, ушел.       За окнами раздался гром, и синие очертания окон на полу коридора на миг побелели, как и сверкнувшее молнией небо. Видимо, сломанные во дворе фонари такн никого и не волновали.       Но Гарри шагал по коридору совершенно спокойно, даже не несмотря на гром.       Часы давно оповестили о наступлении полуночи, и теперь тишину нарушало только пение сверчков, не желающих спать, и редкое ворчание грозы.       Когда страх прошел, Гарри с удивлением обнаружил, что теперь тишина не давит, а наоборот умиротворяет, особенно вперемешку с этими звуками, что даже не нарушают ее, а скорее дополняют, словно являясь ее частью.       Молния за окном сверкнула снова, утянув за собой через секунду раскат грома. Раньше это ужасно пугало Гарри, но теперь - больше нет.       Он любовался пейзажем за окном. Смотреть было особо не на что - темные тонкие фигуры деревьев, мелькающих серебристыми лунными бликами на качающихся на ветру листьях и траве у основания, серый, освещенный луной асфальт, незатейливые формы соседних домов напротив, попытки разглядеть хоть что-нибудь во тьме за непроглядным стеклом окон, поблескивающая в свете луны черепица на крышах - эти совершенно обыденные вещи казались Гарри невероятно красивыми. Он любил природу, так что радовался даже обычным деревьям. Но больше всего его очаровали эти огромные объемные тучи, постепенно поглотившие собою почти все звезды и уже добирающиеся своей темной армией до почти идеального диска луны, показавшейся одинокой и беспомощной на их фоне. Еще минута - и на улице станет совсем темно. Даже свет на полу из окон постепенно тускнел. А тучи, переливающиеся темно-синими и фиолетовыми тонами, казались мрачными и грозными, но даже это больше не пугало Гарри, не мешая ему с восхищением наблюдать за этим.       Коридор тоже больше не веял страхом.       Гарри наконец заметил, насколько он уютный со всеми этими миниатюрными тумбочками вдоль стен под картинами и лампами сверху, отсвечивающими постепенно исчезающими бликами луны.       Разглядывая поочередно деревья и тумбы, на пути к своей комнате, Гарри внезапно вспомнил про свой завтрашний день рождения.       Он догадывался, что, скорее всего, он будет проходить в пиццерии Фредбера, но, опять же, его это больше особо не заботило, хотя он, конечно же, предпочел бы больше никогда не видеть этих жутких аниматроников.       Тем не менее, он с предвкушением пытался представить, что ждет его завтра: куча разных подарков, праздничная атмосфера, создаваемая множеством разноцветных конфетти и колпаков, и, конечно же, огромный вкусный торт. О да, Гарри был тем еще сладкоежкой.       Да и Сэмми к тому же придет. И Гарри, возможно, наконец расспросит его о Плюштрапе. Да, завтра определенно будет новый день. Завтра Гарри станет старше, взрослее, а, значит, страху больше не будет места в его жизни. Завтра Гарри станет храбрее. Завтра начнется новая жизнь.       Гарри удовлетворенно шагнул за порог комнаты, так и не включив свет.       Он радостно упал на кровать, несколько раз подпрыгнув на ней как на батуте, залез под огромное тяжелое толстое одеяло и прополз под ним к своим большим и мягким подушкам, на миг представив, будто он в юрте.       Нежная простыня коснулась кожи приятной прохладой. Он прижался к подушкам, впитывая ее всем телом и потянулся руками к Фредберу, чтобы уснуть в обнимку с ним.       Вот только руками он смог объять только пустоту. Гарри удивленно приподнялся в постели, суетливо хлопая ладонями по простыне вокруг себя, но, не найдя ничего, он остановился, задумчиво уставившись в одну точку, затем вдруг хлопнул себя по лбу.       Точно, он же оставил несколько игрушек у себя в шкафу, а другие - на диване в гостиной, так как понял, что все-таки не сможет унести их всех. В конце концов плюшевые игрушки не такие уж и легкие. Поэтому он решил разделить их и принести по отдельности, но, устав, оставил Фредди, Чику и Бонни в шкафу, а про Фредбера забыл, но зато вспомнил про Плюштрапа.       Это было весьма досадно, ведь Гарри так идеально лег, что совершенно не хотелось вставать.       Ковер встретил кожу ступней мягкими, но в то же время острыми ворсинками. Ну и, как ему показалось недавно, прохладными каплями вероятно пролитого им джема.       Гарри подошел к шкафу, легко раздвинув его дверцы-гармошки, лицезрея своих маленьких друзей.       Он поднял их всех на руки одного за другим. Две игрушки уже были весьма увесистыми, и третья могла лишь все усугубить, но Гарри хотел как можно скорее переложить их всех на кровать, чтобы ни одному не пришлось ждать его в холодном пыльном шкафу и ревновать. Он потянулся к оставшемуся в одиночестве Фредди, подняв его с какой-то подстилки, и чуть не уронив остальные игрушки.       - Уф, какие вы тяжелые, как вы поднабрали вес, похоже, - он снова заглянул внутрь шкафа, - ух ты, а это что?       На полу лежал кусок какой-то желтоватой тряпки.       "Бедный Фредди, тебе так было холодно сидеть на полу, что ты постелил себе тряпочку, чтобы согреться?" - подумал Гарри.       Он утащил игрушки на кровать, разложив у подушек, затем вернулся к шкафу, наклонившись к тряпке перед уходом, чтобы разглядеть.       Она была достаточно потрепанной, с дырочками, а вокруг было раскидано что-то еще.       Гарри включил лежавший до этого под подушкой фонарик.       Рядом с тряпкой он смог разглядеть пару-тройку малюсеньких болтиков и цветных проводков. Ну и несколько капелек некой черной густой и вязкой жидкости, отражающей свет бликами.       Гарри оглядел шкаф в поисках чего-либо еще, но, кроме кучки ящиков с чем-то здесь больше ничего не было.       Он поднял голову, оглядев висящую одежду. Эта тряпка могла выпасть из какого-нибудь кармана, правда, что она могла там забыть и в каком из них именно лежать?       Поразмыслив над этим еще немного, он, наконец, просто пожал плечами и задвинул дверцы.       Что ж, придется пройтись к гостинной. Он был готов признаться, что стало чуть-чуть холоднее.       Направляясь к выходу, он успел снова вляпаться ногами в в какую-то вязкую жидность, и, посветив на них, увидел еще несколько черных капель.       Мальчик с отвращением вытер ноги об ковер. Что ж, судя по всему, это точно не его разлитый джем.       Тучи за окном полностью облепили небо, не позволяя ни единому лучику лунного света достигнуть поверхности земли, кроме вспышек молнии, видимо, провозгласившей себя единственным источником света.       Так что в доме тоже стало намного темнее, но Гарри все равно не видел особой необходимости в фонарике. Хотя иногда подсвечивал редкие черные капли по пути, думая о том, как бы потом расспросить папу об этом.       Что ж, диван был совершенно пуст, никого на нем не было.       Гарри вопросительно таращился на пустой диван, не понимая, где же его игрушки.       Не долго думая, он осветил фонариком все пространство вокруг, но так и ничего не нашел.       "Должно быть, Майк забрал их обратно", - злобно подумал мальчик, раздраженно шагая к двери комнаты брата. Ему было невообразимо обидно от того, что его вечно разлучали с Фредбером по самым разным причинам. Чувство несправедливости душило до жути.       Гарри даже стучаться на стал, просто изо всех сил распахнул дверь.       - Майк!       Но темная комната ответила ему молчанием.       - Майк?...       Гарри боялся, что разбудит его светом фонаря, раз не разбудил криком, но все же включил фонарик, осветив комнату и заодно кровать старшего брата.       Но его кровать была не заправлена и пуста, как и вся остальная комната, ведь ни Майка, ни игрушек в ней не было.       - Да ладно, я знаю, что ты прячешься под кроватью, вылезай! Я не куплюсь на это снова! - мальчик настолько поднабрался храбростью, что даже не боялся дерзить своему брату. По крайней мере ему так казалось. По крайней мере пока что.       Но комната продолжала молчать, а из-под кровати так никто и не вылез. Гарри раздраженно вздохнул, закатив глаза.       - Если ты снова хочешь напугать меня, то у тебя ничего не выйдет! Ты не проведешь меня опять! - и Гарри просто захлопнул дверь, даже не дожидаясь ответа.       Видимо, Майку просто тоже не хватает теплой мягкой игрушки, чтобы спокойно высыпаться по ночам. Хотя... как этот жестокий монстр может хотеть обниматься хоть с кем-нибудь? Мысль об этом неприятно кольнула Гарри в сердце, но он быстро подавил ее так же, как подавлял все остальные мысли, так или иначе связанные с его старшим братом. Да и вообще со всей семьей.       Все в порядке, он сам во всем виноват. Людей не могут ненавидеть просто так, у всего есть свои заслуги.       В конце концов веки начало неумолимо клонить вниз - в конце концов это была уже пятая бессонная ночь. Гарри хотел найти свои игрушки как можно скорее, чтобы как можно скорее обрести покой и наконец-то вдоволь выспаться.       Но Фредбера не было нигде, даже на его излюбленном месте на часах.       Думая, что делать дальше, Гарри задумчиво уставился в пол. Удивительно, но даже в темноте он еле-еле светился маленькими точками, словно усыпанный блестками, напоминая звездное небо и космос. Разве что несколько черных капель и даже маленьких лужиц слегка портили вид, напоминая черные дыры, что были чернее самой тьмы, сквозь которую умудрялись проглядывать.       Может, он просто решил спрятаться в другом месте?       В любом случае, внезапно пересохшее горло, из-за было сложно даже вздохнуть, или хотя бы просто пошевелить языком - от жажды Гарри невольно сглатывал собственную слюну, так что он решил направиться на кухню и продолжить поиски мишки после того, как попьет.       Гром на улице взревел, распугав тишину по углам, но затем, рука об руку с затишьем она снова медленно заполонила все пространство вокруг.       Признаться честно, хоть Гарри и обрел наконец гармонию с собой, ему все равно было не по себе в темноте.       Но, к его удивлению, на кухне было чуть светлее, чем в остальной части дома. Вообще, здесь всегда было как-то спокойнее и уютнее, возможно, из-за обилия белоснежной мебели вроде стола со стульями, шкафчиков, холодильника или тумбочек. Все было настолько кристально белым, что, казалось, они могли уже и сами засветиться во тьме.       Гарри притащил один из стульев к тумбочке, вскарабкавшись на него, чтобы дотянуться до шкафчика с посудой наверху.       Поддавшись, дверца заскрипела.       Ага, а вот и кружечки. Такие же белые, как и все, что здесь есть.       Гарри слез со стула, вместе с тяжелой кружкой в руках, с нетерпением подставляя ее к крану.       Однако массивная кружка чуть не выскользнула из неуклюжих маленьких пальцев, когда Гарри вздрогнул, тут же обернувшись. Ему показалось, будто он услышал шорох.       По телу пробежала обжигающая дрожь после мысли о том, что он смог различить еще и силуэт человека во тьме коридора.       Гарри присмотрелся к нему получше, изо всех сил напрягая зрение и стараясь дышать как можно тише или и вовсе не дышать, но затем вспомнил о том, что те огромные часы в коридоре ни раз напоминали ему человека, что и неудивительно, учитывая их форму и рост.       На мгновение кухня полностью стала ослепительно белоснежной одновременно с раскатом грома. Затем тут же, как по команде, на землю с грохотом шлепнулась массивная завеса из дождевых капель, заменив тишину гулом разбивающейся об асфальт воды, падающей с огромной высоты.       Сердце кольнуло стыдом, ведь Гарри обещал себе не бояться, за что теперь корил себя.       Глядя на мелькающие серебристые нити дождя за окном и спускающиеся по стеклу капли, мальчик расслабленно опустил напрягшиеся плечи и раздраженно отвернулся к раковине.       Шелест потока воды из крана слился с шумом дождя. Гарри наполнил кружку до краев и жадно вытянул из нее живительную влагу.       Точно так же очередной раскат грома и сверкнувшая молния совпали со звонким ударом кружки об пол, когда коридор дыхнул в гостиную и на кухню низким раскатистым хохотом из самых своих недр.       Но непрекращающий литься дождь поглотил собою любые звуки.       Замерший Гарри, не дыша, изо всех сил вглядывался в коридор, хотя там стало так темно, что не было видно даже очертаний часов.       Лужа холодной воды неприятно коснулась кожи ноги, вытягиваясь из кружки под столом, заставив Гарри очнуться и опустить взгляд вниз. На удивление, кружка даже не разбилась.       Мальчик опустился за ней, отметив наличие еще нескольких черных капель на полу вокруг стола помимо воды. Капельки собирались в единую дорожку, частично смешиваясь с водой и впитываясь в нее. Гарри проследил за ней взглядом до самого порога между кухней и залом, остановившись на паре ступней.       Посуда на поверхности стола звонко звякнула, когда по затылку ребенка растеклась тупая теплая боль от удара о нижнюю поверхность стола.       Гарри болезненно зашипел, потирая затылок, затем, собрав всю свою волю в кулак, молниеносно направил луч фонаря во тьму у входа в кухню, осветив лишь часть синего, похожего на космос, пола.       Продолжая держать фонарик включенным на этот раз, он неторопливо вылез из-под стола, вытащив кружку и поставив ее на стол как можно тише. Вытереть воду все равно пока нечем. Да и некогда.       - М-Майк?... - фонарик пару раз неуверенно мигнул светом в такт сверкнувшей молнии, напоминая о скором отключении от нехватки заряда.       Гарри стоило невероятных усилий заставить себя начать неспешно шагать к порогу. В том, что ему все еще не страшно, он пытался убедить даже самого себя. Но в одном он был убежден точно - кто бы это ни был, это не могли быть Майк и его дружки. Несмотря на всю свою дерзость, старший брат Гарри не стал бы ослушиваться прямых запретов отца.       Наступив то ли в воду, то ли снова в непонятную черную жижу, Гарри чуть было не поскользнулся, но сумел устоять на ногах. О жажде он и подавно забыл, - "Тем более..." - он на секунду бросил взгляд в окно, - "его друг обещал больше не пугать меня."       Затянутое тучами небо в одно мгновение беззвучно покрылось ослепительными трещинами молний, разросшихся по всей его ширине и в то же мгновение исчезнув. Совершенно беззвучно.       - Это ты? - ему казалось, что он вышел из кухни даже слишком быстро и теперь стоял в зале напротив часов, освещая их и сверкающий мельчайшими звездочками пол.       Нога снова вляпалась в неприятную липкую жидкость на полу, оставив в ней свой след, и, вынудив навести луч света к своим ногам.        Кроме того, в этой вязкой жиже чувствовалось что-то еще, - что-то маленькое и твердое. Скривив лицо в смеси из страха и отвращения, мальчик осторожно вытолкнул это "что-то" из лужи кончиками пальцев ноги, снова осветив парочку маленьких железных винтиков.       Кроме того, он в недоумении осветил заодно и весь пол, заметив целые поблескивающие в свете дорожки из этих лужиц, раскиданных по всему полу, а также еще несколько железяк вкупе с разноцветными проводками, обвитых вокруг желтоватыми потрепанными тряпками вроде той, что была в его шкафу.       Кроме того, Гарри был готов поклясться, что не помнил, чтобы видел все эти лужи здесь до того, как зашел на кухню за стаканом воды.       Кроме того, снова осветив часы, Гарри вдруг осознал, что они стоят слишком далеко от кухни, чтобы суметь разглядеть их оттуда. И перепутать с силуэтом человека.       Гарри обернулся так же быстро, как луч фонаря вытянул из тьмы огромную медвежью голову над ним.       Желтая ткань потрепанного грязного костюма кусками свисала в нескольких местах, оголяя торчащие провода. Свет задевал также и часть плечей, на одном из которых ткани не было совсем, а вместо нее красовалась оголенная металлическая балка. Также ему не хватало уха справа, с дыркой и торчащими из нее проводами вместо него.       Медведь стоял неподвижно, грозно возвышаясь над мальчиком и глядя безжизненными голубыми глазами прямо в его глаза. Оба просто стояли, безмолвно таращась друг на друга.       Гарри почувствовал, как ледяная капелька пота медленно спускается по коже виска.       Раскат грома ознаменовал начало низкого хриплого смеха, эхом пронесшегося по всему дому.