Обстоятельство непреодолимой силы

Во время землетрясения досталось всем. У Талы была разбита губа, Северус подвернул больную ногу, Люциусу заехало камнем по уху, а Поттер, как всегда, получил по глазам. Самое слабое место. Вылечить бы. Ведь наверняка существуют какие-нибудь зелья. Не может быть, чтобы не существовали. Поттеровские глаза… Люциус смотрел бы в них бесконечно. И целовал бы столько же, спускаясь потом губами к аккуратному уху, от него к шее, а от нее к бледной, почти безволосой груди… Если бы это было возможно… Поттер молод, он-то переживет. Пережить бы самому… В эту ночь в палатке было особенно тихо. Не слышно было этой привычной возни — Поттер и засыпал долго, и ворочался потом во сне. Люциус почти всегда отодвигал его, потому что тот пинался. Отодвигал так, чтобы иногда дотрагиваться рукой… Словно чтобы убедиться в реальности этого всего. Поттер спал крепко, не проснулся бы, наверное, если бы Люциус и прижал его к себе, но все же сон был на вес золота, и будить не хотелось. А сейчас тот явно не спал, притворялся, и дотрагиваться было нельзя. А хотелось. Блядь. Люциус давно научился ругаться матом про себя, заразился, безусловно, от Поттера. Выругаешься, вроде и легче. Но не всегда. Не выдержал, в конце концов раздвинул переднюю стенку и выполз из палатки. Северус сидел у костра, жарил на завтра птицу, подстреленную Талой непонятно где — в этих камнях было сложно найти что-то живое. Дым поднимался вверх, завивался колечками. Звезд не было видно, и луна проглядывала словно сквозь дымку. Люциус опустился рядом, уперся ладонями во все еще теплый песок. — Меня интересует только одно, — сказал Северус, не глядя на него. — Почему сейчас? Люциус вздохнул. — А когда? — огрызнулся он. — Дождаться, пока обо всем узнает Нарцисса? — Но она ведь знала, — возразил Северус. — Всегда. Люциус поелозил ладонями, чувствуя, как в них впиваются песчинки: — Полагаю, что ей трудно было не заметить. Она ведь, знаешь ли, знала меня не хуже, чем ты… — Что же теперь изменилось? — тихо спросил Северус, по-прежнему глядя в огонь. Люциус промолчал. — На что ты рассчитываешь? Что Поттер в приступе благородства отправит тебя к ней? Люциус бросил сердитый взгляд на палатку. Не то, чтобы они с Поттером сами хоть раз слышали разговоры снаружи, но все же… — Предлагаешь жить с ним там, в этом проклятом доме, на положении раба? — Полагаешь, что Поттер мог бы воспользоваться этим? Если даже возобновить чары аврората, то там и речи нет о возможности сексуального подчинения… А… вот оно что, — Снейп кинул на него быстрый внимательный взгляд. Догадался. Еще бы. — Это, безусловно, меняет дело, — согласился тот. — Но не проще было бы с ним поговорить по-человечески? — Как ты это себе представляешь? — сердито зашептал Люциус. — Мальчишка весь в иллюзиях. Сам знаешь, как бы он цеплялся за свои выдумки! Северус усмехнулся. Ну да, иллюзии. Что же еще? Люциус вдавил ладони в песок, до боли, сдирая кожу. Встал и пошел в палатку — спать. В конце концов, вставать надо было рано. Поттер по-прежнему, кажется, только притворялся спящим. Вот будет весело, если он все слышал от слова до слова. А еще веселее, если понял. И если… Нет уж, это ничего не изменит. Он, Люциус, больше никогда не будет ничьим рабом. Ничьим. Никогда.