Обстоятельство непреодолимой силы

В первые минуты Гарри едва ли мог сообразить, что Тала ушла – в ушах звенело, а перед глазами все плыло. Потом зрение прояснилось – только чтобы показать застывшего в одном шаге от него Северуса, но тут же опять поплыло: почувствовал страшную резь в груди, в животе и немедленно закашлялся, выворачивая легкие, заплевывая роскошный ковер – кровью. И уже когда после обморока оказался в постели, заботливо укрытый одеялом, с холодным компрессом на лбу, вдруг понял, что Снейп – один. - Что случилось? – растерянно и почему-то шепотом спросил Гарри. Ему было жарко, а с потолка словно все пытались подмигнуть какие-то круги. - Когда? – мягко ответил Снейп. - Вот только что. - Это я бы у тебя спросил, если бы была какая-то разница. - А что, ее нет? – шепотом продолжил Гарри. Сидящий на краю постели Снейп на секунду положил руку ему на грудь и со вздохом отвернулся. - Что? Ну что? Скажи мне правду! Если разницы все равно нет. - По-видимому, она сломала тебе ребра, и их осколки проткнули легкие и другие органы. Мне очень жаль. - Понятно. – Он вдруг подумал, что это хорошо, что Снейп сказал это. Внезапно вспомнилась встреча с гадалкой при очередном обыске в Лютном. Тощая, изогнутая точь-в-точь, как Нимбус последней модели, в черном плаще и низко надвинутом капюшоне. Он тогда еще подумал, что она похожа на Снейпа. Впрочем, Снейп ему везде мерещился, должно быть, из чувства вины. И голос у гадалки был хриплый, почти мужской, и Гарри думалось еще потом, вечером, что если бы Снейп выжил, то говорил бы именно так. Но отталкивающее худое лицо со впавшими щеками и омерзительной родинкой под крючковатым носом было видно совершенно ясно – капюшон скрывал лишь лоб, а про оборотное Гарри почему-то не подумал. От гадалки тошнотворно пахло чесноком – в ту неделю по Лютному упорно ходили слухи о вампирах. Перехватила она его в том самом месте, где когда-то, впервые в жизни выйдя из лавки Горбина, он натолкнулся на старуху с человеческими ногтями. Гадалка выглядела моложе, лет на пятьдесят, но глаза у нее были очень светлыми и абсолютно пустыми, лишенными всякого выражения, и Гарри, когда она молча вцепилась длинными белыми пальцами в рукав его мантии, несмотря на все отвращение, не мог отвести взгляда от ее лица, вглядывался в эту пустоту, пока не догадался, что все дело в слепоте. После этого он совсем растерялся – внезапная жалость пересилила все другие чувства, и он едва ли не полминуты раздумывал, подавать ей или сделать что-то другое, полминуты, способные погубить любого аврора. В конце концов Билл окликнул его, и Гарри, сразу же забыв про деньги и вспомнив о деле, бросился навстречу. Но не так-то просто было вырвать рукав из пальцев гадалки, и пока Гарри отцеплял их, она засмеялась и сказала: «Торопись не торопись, голубчик, все равно до тридцати помрешь. Смерть всегда забирает свое». Разумеется, он не принял предсказания всерьез. Буркнул «Я уже умирал» и помчался к Биллу. В тот день ему было не до того, чтобы спрашивать, но назавтра он все-таки поинтересовался. Билл сказал, что на этом месте обычно никого нет, а слепых гадалок в Лютном отродясь не водилось. Коллеги пришли к единодушному мнению, что Гарри посчастливилось встретиться с привидением некой черной вдовы, на том и порешили. Теперь-то все было просто. Он о том случае забыл, а ведь здесь ему пришлось отдать десять лет жизни за Люциуса, при таком раскладе тридцать очевидно стремились к двадцати. - Тебе правда жаль? – спросил он. Снейп предсказуемо не ответил. - Я не очень-то соображал, - пояснил Гарри. Он не чувствовал вины, но почему-то чувствовал потребность выговориться. – Знаешь, Люциус… он ведь меня любит, правда? - Любит, - согласился Снейп. - Ну и ладно. Может, мы встретимся где-нибудь потом, - предположил Гарри, - в каких-нибудь мирах, раз их так много. У повернувшегося к нему Снейпа было такое лицо, как будто тот очень хотел рявкнуть: «Заткнись!». - Когда-нибудь это должно было случиться, - утешающее сказал Гарри. – То Волдеморт, то Квиррел, то василиск… В конце концов меня и Ремус мог загрызть на третьем курсе. А потом дракон - спалить. Ты сам всегда говорил, что мне просто везло. Везение должно когда-нибудь кончиться. - Заткнись, - глухо прошептал Снейп. – Просто заткнись. Он снова отвернулся, сгорбившись, но на этот раз сжал руку Гарри своей ледяной рукой. - Я тоже очень рад, что ты мой друг, - согласился Гарри. – Надеюсь, у тебя будет время сказать что-нибудь Люциусу. Потолок становился все более размытым, силуэт Снейпа растворялся в темноте. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как из-за тяжести в груди становится невозможно дышать. Интересно, это действительно произойдет вот так глупо или здесь для него тоже найдется свой Фоукс? Или все-таки нет? Смерть всегда забирает свое. Сколько же от нее бегать?.. И... вскочил, вырываясь из очередных цепких рук, вырывая себя из дремы, от резкого движения заходясь в очередном приступе кровавого кашля. Внезапный прилив энергии был настолько мощным, что Гарри на несколько секунд почувствовал себя в эпицентре урагана. Его будто тянуло в разные стороны, в два разных мира, будто кто-то решал, отправить его туда или все-таки оставить здесь. И вдруг все кончилось, поток иссяк. Гарри чувствовал, как энергия растекается по телу, наполняя собой все клетки, но источник ее был уже где-то далеко вовне. Не думая, Гарри потянулся за ним всем существом, примерно так, как пытался когда-то проникнуть в разум Волдеморта, и действительно – нащупал. Тонкую, уже почти не видную, ускользающую нить. Ухватился за самый кончик – вот и здесь пригодились навыки ловца, сжал изо всех сил и потянул. Нить разматывалась долго, наверное, целую вечность. Неровная, то хлопковая, то шелковая. Ближе к концу уже пошла серая шерстяная, вся в узелках на месте обрывов. Вытянул. На том конце оказалось знакомое злобное хихиканье, и не сказать, чтобы Гарри его не ожидал. - Ты можешь нас спасти! – воскликнул он. – Чего ты хочешь? Что ты хочешь взамен?!! «Тебя». Голос, как и прежде, звучал прямо в его голове. - Меня? – растерялся Гарри. «Конечно. Такой свежий, такой хорошенький. Мой любовник как раз неожиданно умер, и мне нужно приятное тело вроде твоего. Не бойся, это ненадолго. Мои любовники долго не живут». Фраза прервалась противным хихиканьем. Гарри кидало то в жар, то в холод. Сквозь пелену он видел, как Снейп, продолжавшийся удерживать его за руку, достал какую-то тряпку и стал вытирать ему губы. Тряпка, как ей и было положено, окрасилась в красный. Выражения лица Снейпа было не разглядеть. - Ты их отпустишь? – спросил Гарри. – Люциуса и Северуса отпустишь, если я соглашусь? Ну и Талу тоже. Он ведь выдержит, правда? И потом – так и так умирать… Собеседница засмеялась. На этот раз ее смех неожиданно оказался приятным, словно старая колдунья превратилась в привлекательную молодую. «Конечно, дорогой, - сказал красивый, чарующий голос на конце нити. – За твое тело я отдам тебе то, что ты просишь. Но тебе придется потрудиться, чтобы как следует меня развлечь». - Я согласен, - воскликнул Гарри, зажмуриваясь и на секунду до боли закусывая губу. – Все, что ты хочешь. - Он откинулся на постели, чувствуя, как энергия вновь начинает растекаться по его телу. Снейп застонал.