Обстоятельство непреодолимой силы

Ощущения опасности у него не было абсолютно. Просто, после стона Снейпа, наполнившись энергией, Гарри скользнул в темноту. Это была мягкая темнота, обволакивающая, уютная. Он словно бы тек по туннелю, который мягко покачивал его, и, расслабляясь от этих покачиваний, Гарри недоумевал, как кто-то, кто собирается тебя использовать и убить, может быть одновременно таким очаровательным. В какой-то момент ему припомнилось злобное хихиканье в его голове, но оно было очень смутным, слишком неясным, чтобы поверить, что это происходило вообще с ним. В конце концов его глаза просто закрылись, и он уснул. Очнулся Гарри в небольшой комнате с высоким потолком, заполненной рассеянным солнечным светом – таким, какой бывает в индейское лето или в прохладную июньскую погоду. Несмотря на то, что в оформлении главенствовал светло-зеленый, тона не были холодными. Две стены целиком занимали большие, современные окна, что подошло бы скорее какому-нибудь бизнес-центру, чем старинной башне – а он откуда-то знал, что находится именно в ней. Впрочем, мебель и ковры создавали уют отнюдь не офисный. За окнами, почти скрытые облаками, угадывались очертания далеких гор. Помимо кровати, на которой поверх узорчатого желто-зеленого покрывала лежал Гарри, в комнате было несколько мягких табуретов с резными ножками, а также стоявший в изножье кровати столик – на нем разместились поднос с фруктами, две пиалы и покрытый кусочками голубой, синей, зеленой и желтой глазурной мозаики кувшин. Дальнюю стену всю скрывали присобранные изумрудные занавеси. Там, где они расходились, угадывалось что-то вроде алтаря из белого мрамора. Гарри пришло в голову, что над алтарем за занавесками должен быть портрет. Он сел на кровати и оглянулся. В противоположной стене угадывалась скрытая такими же занавесками дверь. Кроме него, в комнате никого не было. Он соскользнул с кровати и легко подошел к одному из окон, вглядываясь в пейзаж и попутно ощупывая себя. По ощущениям, тело было абсолютно целым. Значит, неизвестная вылечила его! - Не совсем, - сказали за его спиной. Гарри обернулся. Между столиком и алтарем стояла женщина лет тридцати-тридцати пяти в светло-зеленом восточном наряде – полупрозрачных штанах и коротком платье. Драгоценных камней на узорах не было, лишь по подолу платья шла тонкая серебряная нить. Золотистые волосы свободно падали на плечи. Голубые, чуть раскосые глаза смотрели внимательно и несколько насмешливо. Вместо рукавов у наряда были трепещущие крылышки, почти не прикрывавшие худые, но, судя по всему, очень сильные руки. Гарри сразу вспомнил, что здесь колдуют без палочек. - Почему не вылечили? – тупо спросил он. - Потому что все это, - незнакомка обвела рукой комнату, - как ни прискорбно, все это, дорогой, лишь иллюзия в твоей голове. Как только наши игры закончатся, твое сознание вернется в тело, а песка твоей жизни, боюсь, осталось немного. Но оставим говорить о пустяках. Красивое место, правда? Гарри пожал плечами. Что ему было до этого? - Я создала его на всякий случай… чтоб было куда привести любовника, который живет за десять стран от меня. Он был правителем своей страны и, к сожалению, не мог посвящать мне все свое время. Мы вполне приятно провели здесь множество ночей, но, к несчастью, его жена отравила его, чтобы занять трон. Я ее, правда, наказала хорошо, - глаза женщины сузились и в них появился опасный блеск. Она словно бы ненадолго ушла в себя. Гарри молчал, выжидая, оглядывая комнату. Физические ощущения здесь были точь-в-точь, как в реальной жизни. Если это иллюзия, то как она создается и как это может помочь ему? Им… Колдунья встряхнулась, легко взмахнула рукой. Одно из окон распахнулось, и в комнату ворвался свежий ветер, разбавляя сладкий, терпкий аромат духов, мешавшийся с ноткой восточных курений. Все это Гарри почувствовал только что. - Забыла добавить запахи, - с улыбкой сказала колдунья. – Так тебе нравится здесь? – Она вгляделась в его лицо. – Нравится, я вижу. - Почему я? – маскируя растерянность, буркнул он. Контраст между этой совершенной красотой, видом и чарующим голосом незнакомки и гнусностью всего происходящего раздражал неимоверно. - Потому что ты способен это оценить? В нашей дыре давным-давно забыли, что такое магия, но ты с Эверы… Даже сады Кушткаса не сравнятся с тем волшебством, которое творится у вас. Мои подданные готовы грохнуться в обморок от любого заклинания, которое я произнесу на их глазах. Но ты – другое дело. Ты знаешь истинную цену всемогуществу, ты сражался с самым сильным волшебником Эверы и победил. - Вообще-то самым сильным был Дамблдор, - по привычке заметил Гарри. Колдунья отмахнулась. - Здесь уже много лет нет никого, кто бы мог оценить мою силу, кому бы она была на самом деле нужна. Все пользуются мелкими бытовыми заклинаниями, а освободить всю магию значит обречь на хаос все страны. Она вдруг злобно засмеялась. - Иногда мне хочется на это посмотреть. – И нахмурилась. – Но Тейро… он ведь может не спастись. Он ведь такой глупый, такой юный совсем… Он тоже ничего не понимает. - Колдунья помолчала. - Только Адимэ понимал, что к чему. И Сириэ, чертов ублюдок! Предал меня. Я подобрала его в песках пустыни Саваргх, раненного, умирающего, я сделала его своим мужем, я дала ему власть. И он, чем отплатил мне? Сбежал, отобрал у меня сына! Но Тейро еще вернется, я знаю, он любит меня… Тейро. Ах вот в чем было дело… При упоминании сына лицо колдуньи разгладилось, черты стали мягче. Казалось, что-то отпустило ее. Гарри решил рискнуть. - И ты, судя по всему, такая могущественная колдунья, не можешь вылечить меня там? – поинтересовался он. - Пытаешься потянуть время, задавая вопросы? – она захихикала. – Ты можешь это делать, дорогой, но это бесполезно. Это лишь продлит твое время здесь. И ты не сможешь навредить мне, чтобы сбежать отсюда, поскольку я лишь иллюзия. Кроме того, без моей помощи твое тело умрет. Так что, - колдунья обошла столик и подошла к Гарри, ее грудь вздымалась, будто бы от волнения, - приступим? - Подожди, - отступил на шаг, к открытому окну, Гарри. Перспектива заниматься сексом с этим существом привлекала все меньше. - Какие у меня гарантии, что ты отпустишь моих друзей? - Никаких. Но все знают, что Итиль не нарушает слова никогда. Ах вот оно что - Итиль. Тала про нее рассказывала. Гарри фыркнул как можно более независимо: - Но я-то не знаю! С чего я должен верить тебе? Итиль усмехнулась: - Запугать тебя у меня не получится? - Нет. - А если я прикажу пытать твоих друзей? – медоворечиво спросила она. Гарри вздрогнул. - Вот видишь, насколько ты уязвим. А еще решил выкидывать фортеля. Так что тебе придется просто поверить, что я отпущу твоих друзей после того, как… - После того, как что? - После того, как ты проведешь со мной отведенное тебе время. - Но их же убьют! – воскликнул Гарри. – У них нет времени. - Не кипятись, голубчик, - рассмеялась Итиль. – Время здесь течет не так, как там. Это мозг придумывает годы и времена. Я убрала время в этой башне. Как ты думаешь, почему я так хороша? - Ладно, допустим, - он изо всех сил попытался дышать нормально. В конце концов, то, что он будет злиться, ничего не даст. Зато выход может найтись с трезвой головой. – Допустим, ты их отпустишь? Как они доберутся до своих? И куда ушла Тала? - Тала вернется, - холодно сказала Итиль. – И она заберет всех, кроме тебя. Она оскалилась в усмешке, от которой Гарри продрало до костей. - И ты собираешься оставить меня умирать? – спросил он. Итиль промолчала. - Почему? – воскликнул он. – Почему? Почему нам просто не потрахаться, потом ты меня вылечишь и я уйду? Он знал, что это глупо, и в конце концов, так ли уж много стоила его жизнь, но вдруг вспомнился Люциус, поворот головы, улыбка. Умирать резко расхотелось. - Не заговаривай мне зубы, голубчик, - мрачно ответила колдунья, отмахнувшись от него, как от назойливой мухи. – Никто не уходит живым после того, как видел слабости Итиль. Непонятно с чего, Гарри почувствовал себя задетым. - И как ты предлагаешь мне удовлетворять тебя, если я знаю, что будет со мной после этого? Я ведь даже расслабиться не смогу! Итиль засмеялась. - Расслабишься, - сказала она. – Тебе будет хорошо, а кроме того, ты все это время будешь надеяться, что придумаешь что-нибудь, чтобы вылечиться и сбежать вместе со всеми. - Она сузила глаза и посмотрела на Гарри задумчиво. – А может быть, я тебя и вылечу, если будешь очень стараться. Отпущу, сотру память и вылечу. Она подошла совсем близко и коснулась пуговиц балахона на его груди. Затем обвела кончиками пальцев контур его лица. - Ты прав, ты слишком юн и слишком хорош, чтобы умирать. Пожалуй, я тебя вылечу. Гарри вздохнул, вдыхая аромат ее духов, и, стараясь побороть отвращение, закрыл глаза. Может быть, она его и вылечит, но, кажется, пытка, которая рискует затянуться здесь явно не на один день, убьет его сама по себе.