Три букета

— С Филипсом что-то не так, — Майкл опустился на шаткую кровать, устало потирая переносицу. — С Филипсом всегда что-то не так, — пробормотал Лестер, не отрывая взгляда от экрана монитора. — Говори конкретнее. Брюнет достал с полки компьютерщика одну из многочисленных коллекционных фигурок и задумчиво покрутил ее в руках. — Он стал скрытен. Бухать не зовет. На звонки отвечает через раз. У него явно какие-то проблемы, и Франклин точно знает об этом. Но молчит, жопа черномазая, как партизан, — мужчина тяжело вздохнул, возвращая образчик поп-культуры обратно. — Я Ти позвал поучаствовать в твоем очередном «предприятии», думал — постреляет в людей, хапнет деньжат, развеется. А он отказался. Отказался, понимаешь?! Буркнул «Нет…» и перестал отвечать на звонки. Странно все это. — Слушай, Майк, а с чего вообще такой интерес? — блондин что-то быстро печатал, клавишами отстукивая нервный ритм. — Раньше я за тобой такого рвения не наблюдал. К тому же, ты и к Тревору-то особой любовью не пылал. Будь ты на месте Франклина, пришил бы его и дело с концом… Не дав Лестеру договорить, мужчина быстро приблизился к собеседнику, разворачивая кресло на себя. — Ты за кого меня вообще принимаешь? — пальцы брюнета с силой сжали чужие плечи. — За Майкла Таунли, — мистера Креста подобный перфоманс не впечатлил. — Я тебя не осуждаю. Страх вообще самое естественное чувство из всех. — Я не боюсь! Блондин иронично хмыкнул: — Ты можешь врать жене, Тревору, стражам порядка, себе, в конце концов, но не мне. И я понимаю твои опасения, Майки. Ти не самый адекватный человек, — мужчина достал ингалятор и сделал глубокий вдох. — Всегда остается возможность того, что он не простил тебе предательства и бегства, что рано или поздно он затребует твою жизнь в откуп старых грехов. Только в данном случае, дело далеко не в прошлых обидах. В одном ты не ошибся — с Филипсом что-то не так. Майкла передернуло от такого серьезного тона. Обычно именно таким тоном Лестер объявлял им самые неприятные новости, сулившие им дальнюю дорогу или «казенный дом». — Начнем, пожалуй, с самого очевидного. Как тебе такой фокус? Лестер открыл какой-то документ, поворачивая монитор в сторону собеседника. Он с интересом наблюдал, как ползут вверх брови бывшего налетчика, а на лице отражается полнейшее недоумение, по мере прочтения положения, которое делало Майкла де Санту совладельцем крупной фармацевтической компании «ЭкстраМед». — Какого хрена? Это шутка? Что это еще за «ЭкстраМед»? — Как занятно… Значит ты не в курсе происходящего? — брюнет смерил собеседника недовольным взглядом и покачал головой. — Прекрасно. «ЭкстраМед» — это, так сказать, «официальное» название ТФ inc., зарегистрированное и служащее прикрытием для производства и распространения наркотиков. С неплохим денежным оборотом, кстати. — Ты-то вообще откуда это знаешь? — Я? Я один из «держателей акций». Правда Филипс не в курсе, но оно и к лучшему, — Лестер хитро усмехнулся. — А потому я быстро заметил странную поправку в документации. Раньше владелец был один. Безликое подставное лицо, которое и не существовало вовсе. — Так, и что это значит? — Майкл чувствовал себя идиотом. — А то, что ты можешь сделать с компанией все, что душа твоя мятежная пожелает: распоряжаться прибылью, сменить сферу деятельности, продать, на крайний случай. Кстати, стоимость «ЭкстраМеда» выросла втрое за последние полтора года. Рон хоть и пашет за всех, справляется очень неплохо. — Да Тревор скорее мне руку отгрызет, чем позволит продать свой ненаглядный бизнес. — Ну, о том, что он там тебе позволит или не позволит, мы поговорим позже. А пока, вот тебе еще порция странностей, — Лестер развернул списки. — Связать эти действия с Филипсом было крайне сложно, Рональд не зря ест свой хлеб, но я хитрее, — блондин самодовольно улыбнулся. — У Тревора, что странно, появились непредвиденные траты. Шестизначные суммы были отправлены на счета детских домов в Теламе и Атме, а так же в региональную психиатрическую больницу Исткона, где лежит некий Райан Филипс, чье пожизненное лечение и было оплачено Тревором. Имеется еще ряд мелких выплат отдельным людям, но все же самая колоссальная сумма пошла на залог за миссис Филипс. — Он внес залог за мать? Не знал, что она жива. Лестер мрачно хмыкнул. Он и сам этого не знал, хотя, судя по тому, что ему удалось раскопать, эти знания могли бы помочь им в прошлом лучше контролировать своего агрессивного напарника. Или попытаться увидеть в нем человека. — У него еще и брат лежащий в клинике для душевно больных имеется? Мда, похоже отклонения в психике у них семейные. — Насколько я знаю, у его брата, после несчастного случая, появилась частичная амнезия, а потом и вовсе отказала долговременная память. Не знаю, причастен ли к этому Филипс, но брата он не навещал уже шестнадцать лет. — Да уж, все чуднее и странноватее, — де Санта чувствовал острую потребность в крепком алкоголе. — Что-то еще? — Кое-что, на что меня натолкнуло твое нытье, — брюнет поморщился, но перебивать не стал. — Ты говорил, что Тревор болел и на какое-то время пропал. Сопоставив даты с выписками из банка… — Стоп! Ты что, отслеживаешь наши карты? — мужчина даже вперед подался, пытаясь справится с нахлынувшим негодованием. — Не отслеживаю, а курирую денежный поток, — компьютерный гений раздраженно махнул рукой. — Будь добр, не перебивай меня! Так вот, в первый раз трата была незначительной, и ничем не примечательной, но потом две недели деньги на счет только поступали, но не тратились. Во второй раз я твое нытье, так сказать, предвосхитил. Сумма, снятая перед двухнедельным затишьем была очень большой и совпала с приездом Альберта Зайнберга. — Что за хрен? — Майкл флегматично теребил лацкан пиджака. — Этот «Хрен», Майки — светило европейской хирургии. Выживаемость на его операциях выше восьмидесяти процентов и это при том, что специализируется немец на злокачественных опухолях! Люди ждут годами, чтобы попасть к нему под нож. — А тут он, вдруг, приезжает в Лос-Сантос, без видимой причины? — Бинго, возьми с полки пряник, — Лестер устало потянулся. — А самое интересное, что траты эти шли через счет некой Кирин МакАлистер, невероятно опытного, добропорядочного и компетентного… — блондин выдержал драматическую паузу. — хирурга в частной клинике. Брюнет вздрогнул. Ощущения после слов старого подельника были премерзкие. Из легких вышибло весь воздух, когда мозг сопоставил, наконец, все факты: — Думаешь, он серьезно болен? — Уверен, — Лестер тяжело вздохнул и закрыл все вкладки. — Ну, по крайней мере, он хорошо подготовился. — К чему подготовился? — де Санта слегка подвис, пытаясь переварить информацию. — К смерти, Майкл, к смерти. *** Машина летела по извилистой ленте горной дороги, утробно рыча. Этот прекрасный весенний день был очень похож на кадр из старого Диснеевского мультика: чистая лазурь неба отражалась в спокойной глади океана, что застенчиво выглядывал где-то внизу, заслоняемый величественными соснами, что уверенно цеплялись корнями за крутой горный склон, покрывая их бархатным зеленым ковром. Птицы порхали с ветки на ветку, а из зарослей орешника с интересом выглядывал молодой олень, взглядом провожая несущийся в даль автомобиль. Во всех этих жизнерадостных декорациях, Майкл выглядел эдакой Малефисентой: мрачным, злым и немного испуганным. После разговора с Лестером мужчина места себе не находил. Мысль о том, что Тревор тяжело, может даже смертельно, болен казалась идиотской. Хотя Майкл прекрасно понимал, что образ жизни Филипса давно бы вогнал в гроб любого менее живучего, чем больной на голову наркоман, но осознать, что Тревор умирает от болезни не получалось. Это ведь абсурд! Несмотря ни на что, и даже на собственные действия, мужчина всегда был уверен, что везучий засранец переживет их всех, отправив на тот свет столько людей, что ими бы хватило заполнить густонаселенный пригород. Или бы помер от шальной пули в перестрелке… Но никак не это. А потому, чтобы окончательно во всем удостовериться, Майкл де Санта вжал педаль в пол, и рванул в закрытую частную клинику. Благо, определенная сумма денег была способна творить чудеса, и к Кирин его провели без очереди. Когда дверь с латунной табличкой захлопнулась, мужчина оказался в светлом кабинете, где за письменным столом сидела симпатичная блондинка. — Чем я могу вам помочь? — она подняла голову и ослепительно улыбнулась. — Я по поводу Тревора Филипса. Девушка мгновенно помрачнела, а взгляд стал уставшим. — Мы не разглашаем сведения о пациентах, мистер… — Де Санта. Майкл де Санта, — брюнет немного стушевался, но сдаваться не хотел. Он готовился было включить все свое обаяние, но услышав его имя, девушка поменялась в лице. Теперь она казалась заинтересованной. — Вот ты какой, престарелый обладатель супруги и двух спиногрызов, — пробормотала она. — Интересно. — Что простите? — брюнет не разобрал слов. — Да ничего, задумалась, — Кирин кивнула на стул. — Присаживайтесь. И вот теперь, брюнет гнал машину вперед, стараясь успокоиться и постоянно вопрошая «Зачем?». Зачем он отправился в эту чертову больницу? Зачем он разговаривал с врачом? Зачем он вообще ввязался в это дело? И хотя эти мысли постоянно крутились в голове, мужчина знал ответ. Все это было сделано потому что он волновался, потому что Тревор был мудаком, но мудаком родным, привычным и до странности нужным. Слова врача были жесткими и хлесткими, приводя и так беснующиеся мысли в полный разброд. « — Я не могу сказать вам больше, но хочу чтобы вы знали — состояние мистера Филипса очень тяжелое, но крошечный шанс на спасение есть. Поговорите с ним, а то меня он слушать не хочет.» И Майкл твердо решил, что достучится до этого упрямого придурка, чего бы ему этого не стоило. *** Тревор лежал на земле, в окружении трупов. «Даже на грани смерти не стоит забывать о делах» — твердил себе каждое утро наркодиллер, с невероятным усилием отрывая себя от горизонтальной поверхности, успевая затянуться горьким сигаретным дымом и вогнав в вену пару кубиков «счастья». В данный момент мужчина отдыхал на останках контрабандистов-наркоторговцев, которые очень опрометчиво решили толкать свой товар на его территории. Повсюду были ошметки плоти, а в воздухе висел отвратительный запах гари. — Любит. Не любит, — мужчина меланхолично отрывал лепестки у окровавленного цветка. — Не любит…тьфу ты, лепестки кончились, вроде фиалка, а листочков шесть. — Посмотри в кого ты превратился! Слюнтяй! — женский высокий голос звучал где-то совсем рядом. — Я устал мам, — мужчина уронил руки на землю, вглядываясь в чистое голубое небо. — Ты такой же лентяй как и твой никчемный отец, ты меня совсем не любишь! Думаешь, что сможешь так просто откупиться от родной матери?! Тревор медленно поднялся на ноги, пытаясь справиться с головокружением. Кожу стягивало от плотной корочки запекшейся крови. Он недоверчиво посмотрел в глаза собеседнице. Все оставалось таким, каким и отпечаталось в памяти много лет назад: темные волосы, яркий макияж, слишком много леопардового, и беспросветный холод в глазах и сердце. Чувства к этой женщине всегда варьировались от безумной любви до обжигающей ненависти. В другой раз он бы упал ей в ноги, обнимал бы колени, слушая речи о том какой он никчемный размазня, но она все равно его любит. Верил бы ее словам и корил себя за эгоизм, а сейчас Тревор устал. Устал от себя, от жизни и накатывающего безумия, а может это просто действие наркотиков, которые, почему-то, вкупе с лекарствами от кашля приобретали седативный эффект. Тяжело вздохнув, мужчина проигнорировал слова женщины и медленно побрел к пикапу, рвано хватая ртом воздух. Машина покорно сорвалась с места, утробно урча. — И все же ты жалкий, — мужчина вздрогнул, услышав привычный голос на соседнем сидении. — Ах, это я виновата… Ты рос без отца, а теперь пытаешься это компенсировать престарелым алкоголиком. — Отстань, нахуй! — Как ты говоришь с матерью, Тревор Филипс?! Ну-ка, извинись! Но мужчина молчал. Раньше, до принятия собственной скорой смерти, он начал бы распыляться, впадая в ярость, что-то упорно доказывать одной из своих галлюцинаций. Но не теперь. Женщина говорила еще что-то. Интонация ее голоса варьировалась от нежно-вкрадчивой до визгливо-злой. Только Тревору было глубоко насрать. Он чувствовал, как в груди начинает жечь. Как новый приступ кашля готов растерзать измученные легкие, знаменуя этим еще один распустившийся бутон. Трейлер казался маной небесной. Тревор пулей вылетел из машины, не заботясь о том, чтобы заглушить мотор. Он вихрем пронесся по помещению, на ходу вспоминая где лежат таблетки. Та дрянь, которую ему добыли контрабандисты, не лечила от цветочной болезни, она лишь гарантировала несколько часов бесперебойного дыхания. Правда это сильно сказывалось на печени, но от удушья он умрет раньше чем от цирроза. — Филипс, какого хуя? — знакомый голос заставил мужчину дернуться, но оборачиваться он не стал. Много чести для очередного глюка. — Ты сегодня рано, — метамфетаминщик закинул в себя препарат и запил пивом. — Обычно твоя дивная задница мозолит мне глаза по вечерам. — Что ты несешь? — брюнет, что до этого сидел на колченогом табурете, брезгливо оглянулся. — От наркоты мозги совсем спеклись? — Эй, всяким там плодам больного воображения слова не давали! — Тревор плюхнулся на продавленный диван, совершенно не обращая внимания на многочисленные пятна крови. — К тому же я не в настроении болтать. — Ты охренел?! — по голосу Майкла было понятно, что он еле сдерживает злость. — Я поговорить пришел, думаешь я не реальный? — Уверен, — собеседник подавил горькую усмешку. — Знаешь где ты, тьфу, в смысле настоящий Майкл Таунли сейчас находится? — Ну и где? Тревор ловким движением выудил из кармана смартфон, и включил программу слежения: — Вот! — он сунул опешившей галлюцинации гаджет прямо под нос. — Он на студии. Так что кончай выебываться, и либо свали на хуй, либо расскажи что-нибудь. Брюнет судорожно похлопал себя по карманам и чертыхнулся. — Хули ты вообще за мной следишь?! И вообще, я кажется телефон у Соломона забыл. Значит ты думаешь что я не реальный? — еще раз спросил мужчина, не сдерживая раздражения. — А так? Он в два шага преодолел расстояние, разделяющее их, и столкнул Тревора на пол. — Ха! — Филипс сел ровно, прислоняясь в остову дивана. — Да вы все у меня такие буйные и почти материальные. К тому же, я прекрасно осознаю вашу природу… Вдруг мужчина сидящий на полу громко рассмеялся: — Прикинь, врачи говорят, что тот кто признает свой недуг, больным не считается! Получается, я адекватнее вас всех буду! Вдруг смех резко прекратился. Мужчина схватился за грудь, ощущая как нарастают болезненные спазмы. — Отложим дискуссию, — слова давались ему с большим трудом. — Блядь… Слишком поздно принял таблетки… Блядь. Кашель накатил сильной, неотвратимой волной, сотрясая все тело. Видение отступило на шаг, с ужасом наблюдая за происходящим. Тревор чувствовал, как теплая жидкость стекала по подбородку, окрашивая пол в карминовый. Ему хотелось упасть, выхаркнуть к ебеням измученные органы и сдохнуть, прорастая блядской клумбой в собственном доме. Спазмы не прекращались и Филипс прекрасно знал почему. Крупная помеха почти перекрывала кислород, медленно двигаясь вверх. Благо, внутри тела бутон был закрыт. Мужчина завалился на бок, понимая что воздуха катастрофически не хватает. Еще одно усилие, и ненавистное растение падает на пол, распуская багряные лепестки. — Это тебе, — Тревор слабо швырнул бутон в сторону наваждения, его голос был слабым и хриплым. Каждое слово выталкивало наружу новую порцию крови. — Ну что стоишь как не родной? Бывало же и хуже. Сука, — владелец ТФinc. силился подняться, но его хватило лишь на то, чтобы снова сесть, вытянув ноги. — Вот если бы глюки могли мне воды принести, цены бы вам не было. Он устало прикрыл глаза. С каждым днем приступы становились все болезненнее, все продолжительнее, все невыносимее. Обессиленный налетчик чувствовал, что готов провалиться в сладостное небытие, но прикосновение холодной гладкости к щеке, отрезвило его. — Пей. У тебя тут ни фильтра, ни бутылок, пришлось из крана налить. — Мда… Раньше глюки меня не поили, — Тревор покорно принял воду. — Ты че тут забыл, Майки? — Дошло, наконец, — брюнет устало взъерошил волосы, оглядывая свежие лужицы крови и грязный цветок. — Поговорить хотел. Что это за херня?! — он махнул в сторону бутона. — Что с тобой происходит? — Записался в клуб любителей рассады. Цветы вот выращиваю. — Звучит как бред, — Майкл скептично выгнул бровь. — Ну сам все видел. Да и результат, как говорится, на лицо, — хохотнул Тревор, пытаясь стереть с подбородка подсыхающие кровяные разводы. — Как это, блять, вообще работает?! — брюнет наматывал круги по трейлеру, нервно теребя рукав пиджака. — Ну, Кирин могла бы объяснить тебе это более логично, но если вкратце, то это редкая болячка, завязанная на чувствах. Майкл выглядел пришибленным, пытаясь переварить полученную информацию: — Это вообще лечится? — Ну, я дважды пытался вырезать эти кусты, но они обратно прорастают. — Но, МакАлистер сказала, что есть шанс… — Ты что, ходил к моей экзекуторше? — Тревор удивленно уставился на собеседника. — И что она тебе там спизданула? — Ничего важного. Ну разве что мой ебаный лучший друг решил, сука, сдохнуть в одиночестве оставив мне свою сраную компанию! — брюнет сорвался на крик. — А еще она настаивала, чтобы я с тобой поговорил и мозги вправил. — Fuck, ты значит от меня без объяснений не отстанешь? — в глазах Майкла плескалось столько гнева и решительности, что Тревор решил сдаться без боя. — Тогда я расскажу тебе историю, а ты, пухляш, не перебивай. Жил да был на границе США с Канадой мальчик. Мама у мальчика была красивая и меняла мужиков как перчатки. И вот, как-то раз, появился у нее странный ухажер, который вместо бухла, денег и наркоты дарил ей огромные охапки цветов. В ту пору, весь их дом был заставлен бессмысленным благоухающим великолепием. Мама мальчика орала на своего парня, говорила, что он выкидывает деньги на ветер, что цветы, это блажь и дурость. Мальчик слушал маму, и однажды подошел к упрямому мужчине, в надежде получить ответ на вопрос — «Зачем он продолжает приносить то, что не нравится маме?», ведь он мог купить ей «таблеток» и тогда она стала бы ласковой и доброй. Но мужчина ответил, что деньги — бессмысленный мусор, который ничего не значит, а цветы — истинное доказательство любви, — Филипс замолчал, переводя дыхание и собираясь с духом. — Я так смеялся тогда. А теперь, блядские цветы стали самым бесспорным доказательством моей любви. Любви к тебе, жирный ублюдок. Вскочив на ноги, он одним рывком притянул к себе опешившего брюнета, оставляя на его губах легкий поцелуй с привкусом крови и горечи. Оттолкнув от себя бывшего подельника, Майкл попятился к двери. Табуретка с громким, отрезвляющим звуком упала на пол, заставляя мужчину вздрогнуть и, развернувшись на каблуках, вылететь на улицу. Вдогонку ему летел громкий хохот хозяина трейлера. — Беги, Майки, — мужчина сполз на пол, раскинув руки. — Беги быстро и как можно дальше… Пальцы коснулись чего-то мягкого. Повернув голову, Тревор с улыбкой подобрал забытый на полу цветок, чьи лепестки до сих пор сияли алым. — Любит. Не любит. Любит. Не любит. Любит. Не любит… Ну и хрен с тобой! — Филипс чувствовал, как веки наливаются свинцом, а конечности становятся абсолютно неподъемными. — Бля… Забыл доказательство для Кирин попросить… Ну и хрен с этим тоже…