Плохой долг

С демонстративной скромностью Варя тихонечко присела на краешек дивана и стала терпеливо дожидаться, пока Олег Иванович с сыном Игорем проводят маму до машины. Разные мысли суетливо толклись в голове, выискивая себе подходящее местечко. Варя гадала, какой будет Полина, та самая больная девочка, за которой предстоит ухаживать. Будет ли она несчастной и доброй или озлобленной и избалованной? По-разному выходит в таких случаях. Страдания могут делать людей жестокими, они отпечатываются в натуре так, что, даже перестав страдать, эти люди все еще остаются навсегда испорченными въевшейся в каждую клетку кожи ненавистью ко всему миру. Варя вспомнила одну из родственниц по линии матери, грузную, ворчливую, вечно чем-то недовольную тётку тридцати с чем-то лет. У нее вроде тоже какое-то несчастье произошло, но это не сделало ее приятным в общении человеком, которого искренне хочется пожалеть. В ней не заметно было малейшего следа удрученности или тлеющего огонька тоскливой надежды на лучшее будущее, а ясно виден был один лишь самоуверенный гнев на других людей, которые почему-то никак не выдают заслуженный кусочек счастья. Как будто-то кто-то подлым образом пролез впереди без очереди и отнял у неё полагающуюся по законному праву достойную жизнь. Это тётка с отекшим жабьим лицом так часто срывалась на знакомых, что в результате осталась одна вместе со своей истерично скрипучей злостью. Будет ли Полина таким мерзким человечком, несдержанным, постоянно срывающимся на других? Или будет печальной красавицей с огромными грустными глазами оленёнка, умоляющими о помощи? Лежащей на кровати под капельницей, тянущей тонкие руки к слабому свету солнца. Потом мысли Вари переключились на маму. Скоро нужно быть готовой к канонаде звонков и сообщений. Даже если Варя уходила из дома всего на несколько часов, предупредив заранее, то мама настырно дергала её, выясняя, где она, что делает и когда вернётся. Назойливо кружила над головой, как вертолёт, и не давала покоя, безостановочно бомбардируя сериями дурацких вопросов. Варя давно уже завела себе второй аккаунт во вконтакте, потому что за основным усердно следила мать. А сейчас она не на пару часов отлучилась, а уехала из дома на месяц как минимум. Совсем другой срок. От мамы поток сознания завернул к загадочной Полине. Интересно, что именно у неё с лицом? Почему оно забинтовано? Может, у неё язва какая-то? Или струпья рубцов уродливого ожога? Или, может, какой-то редкий вид аллергии на солнечный свет? Пока никто так и не сказал внятно, чем конкретно она болеет, как давно и почему. Оставалось только гадать на этот счёт. Строить предположения различные. Как надо вести себя с Полиной? Варя побаивалась, что если будет слишком явно жалеть, то может произвести неприятное впечатление. Люди не любят, когда их чересчур жалеют, есть в этом снисходительное предубеждение. Взгляд сверху вниз. Недаром говорят «мне тебя жаль», когда хотят задеть и обидеть человека. Нет, лучше всего обращаться с ласковой теплотой, но на равных и дружелюбно. Не как с драгоценной хрупкой вазой, которая может легко разбиться. Но что, если ей и правда будет искренне жаль Полину? Придется тогда притворяться, надевать маску. А это тоже будет заметно, такая неискренность может и отпугнуть. Хотя она вроде как лучше хочет. Разве это фальшь? Разве это неискренность? У Вари голова слегка закружилась от накладывающихся друг на друга слоев противоречивых мыслей и желаний. Какой сделать выбор? Как вести себя? В комнату вошли. Варя обратила внимание, что Игорь немного повеселел и мрачная гримаса на его лице зажглась торжествующим светом радости, а тонкие губы искривились в гаденькую ухмылочку. До чего же отталкивающе он выглядел. Словно был покрыт слоем невидимой мерзкой слизи, вызывающей отвращение на уровне подсознания. По лестнице спустились вниз в подвальное помещение. Варя удивилась: подвал — плохое место для жизни тяжелобольной девочки. Хотя, может, у неё и правда аллергия на солнечный свет. Живет как вампир во тьме. Пошли вперед по тускло освещенным коридорам, перекрытым массивными дверями. Варя еще раз удивилась, насколько огромным и загадочным был этот дом, уходящий глубоко под землю своими полостями пустых пространств. Внезапно Игорь остановился на месте и расхохотался как полоумный. Варя даже испугалась, что на него нашел приступ психической болезни. — Не могу поверить… Не могу поверить… — хрипло забормотал Игорь, после того как вопль смеха отзвучал. — Она и правда на это купилась, папа! Она и правда поверила, что её позвали ухаживать за Полиной! Игорь развернулся, схватил Варю за плечи и затащил в комнату. Прямо перед ней оказалась большая доска с приколотыми фотографиями. И это были её фотографии. Старые и свежие. Одна из фотографий была сделана совсем недавно: на поле, когда они с парнями играли в футбол. Когда ей показалось, что за ней следят. — Папа, ты снимаешь? Ты снимаешь, папа? — запричитал Игорь, стискивая Варю в объятиях. — Я решил, что ты будешь моей, еще когда увидел тебя тогда на похоронах. Я дал слово, что буду трахать тебя, что ты будешь моей собственностью. Ты будешь моей секс-рабыней, моей игрушкой для ебли. Каждый кусочек твоего тела будет служить только для моего удовольствия. Каждая дырка будет по всякому использована для моего развлечения. Я буду пользоваться тобой как хочу. Я такое с тобой сделаю… Перед глазами у Вари все поплыло. Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Прямо перед ней стоял Олег Иванович, нацелив видеокамеру в упор на лицо. Варя попыталась вырваться, но худощавый Игорь оказался неожиданно сильным и держал крепко. Варя ощутила, как его рука начинает поглаживать её промежность поверх плотно прилегавшей джинсовой ткани. — Отпусти, урод. Идиот… — невнятно выговорила Варя, безуспешно пытаясь высвободиться. Игорь коротко выкрикнул что-то неразборчивое и отвесил пощечину, обжегшую кожу звонкой болью. — Не смей называть меня идиотом! — закричал Игорь на ухо. — Я — извращенец, но не идиот. Я долго учился. Я сдал государственный экзамен и стал доктором. Это моё право. Тело Вари обмякло. Сквозь пелену первых слез она наблюдала, как хищные пальцы Игоря набрасываются и больно тискают её небольшую грудь. — Ты не знаешь, сколько лет я ждал этого самого дня, этого момента, когда ты станешь моей и только моей. Как готовился к нему. Как мечтал и дрочил на твои фото. Как представлял тебя в разных позах. Как придумывал, что с буду с тобой делать. И вот, этот день настал! Мечта сбылась. Теперь я могу делать с тобой что захочу. Как же мне хорошо… Это лучший день в моей жизни… Самый счастливый день, — продолжал бормотать Игорь, лихорадочно ощупывая сквозь одежду хрупкое тело Вари. Суетливые руки Игоря торопливо задрали футболку и ухватились за обнажившийся кусочек талии. Подрагивающие от нестерпимой похоти пальцы переместились выше, протиснулись сквозь лифчик и больно сжали сосок. Варе стало дурно. Обоняние уловило кисловатый запах пота, исходящий от Игоря, и её затошнило. В горле запершило, казалось, что скоро вырвет. После быстрого предварительного ощупывания Игорь с деловитым папашей перетащили Варю к вертикальной конструкции из стальных труб со свисающими кандалами. Её руки задрали вверх и заковали в наручники, а ноги раздвинули на ширину плеч и тоже защелкнули в стальные кольца. Олег Иванович так и не выпустил из рук камеру, продолжая снимать с разных ракурсов. Но единственной камеры ему показалось мало, поэтому он поставил еще одну прямо напротив притихшей Вари. Со смятым судорожным приступом животного ужаса сознанием она отрешенно взирала покрасневшими глазами на торжествующих мучителей. — Сейчас я буду тебя постепенно оголять… Снимать обертку. Распаковывать мой сладкий подарочек, — облизывая губы, проговорил Игорь. — Так-с, с чего бы начать… В руках Игоря блеснули металлом ножницы и скальпель. Он перебирал инструменты, одновременно поглаживая Варю по щеке. — М-м-м… М-м-м… — еле слышно напевал непонятную мелодию Игорь, отрезая кусок футболки снизу. — Вот теперь показался твой животик. Стал виден твой пупок. А это штучка нам больше не нужна, малыш, — сказал Игорь и, ловко подцепив лезвием бюстгальтер, срезал его. Игорь наклонился, поднял с пола упавший лифчик и положил его в полиэтиленовый пакет. Затем сделал несколько шагов назад и встал, любуясь проделанной работой. — Отделаем тебя, как «Механическом апельсине», — довольным голосом сказал Игорь и защёлкал ножницами перед лицом жертвы. Варя непроизвольно дернулась от страха и ощутила, как боль резанула по прикованным запястьям. — Не бойся, малыш, больно не будет, — сказал Игорь, глумливо пародируя заботливую интонацию, а затем добавил уже холодным голосом: — Больно будет потом. Он оттянул серую ткань футболки на груди и срезал ножницами кружок. Потом повторил действие на другом полушарии. Сквозь проделанные дыры стали видны соски Вари. — Как я ждал этого момента… Сколько раз мысленно раздевал тебя, когда любовался на твои фоточки, — проговорил Игорь, пристально разглядывая обнажённую грудь с близкого расстояния. Игорь наклонился ещё ближе и потеребил сосок кончиком языка. Капелька тёплой слюны скатилась вниз по гладкой коже. — Закончим с верхом, — сказал Игорь и разорвал последний кусок футболки, так что Варя осталась обнажённой выше пояса. — И перейдем к низу. Ладонь Игоря легла на бедро Вари и больно сжала его. Он погладил колени и похлопал по икрам с таким видом, будто осматривал породистое животное на ярмарке, все ещё сомневаясь в его здоровье. — Сделаем тебе модные хэндмэйд шорты, — произнес Игорь, примериваясь резать ножницами. Снова Варя услышала щёлкающие звуки, а кожу расцарапал острый металл. Игорь пыхтел и резал неторопливо, явно наслаждаясь процессом. На пол упал первый кусок джинсовой ткани, а за ним вскоре шлепнулся и второй. — А теперь остался самый вкусный кусочек. Десерт, — сказал Игорь и прижал ладонь к лобку Вари. Он расстегнул пуговичку на ширинке покромсанных джинс Вари и снова отступил на несколько шагов, любуясь проделанной работой. — Красивый кадр выйдет. Такая сцена. Ведь верно? — сказал Игорь, повернувшись к отцу. — Неплохо, неплохо. Забавно выглядит твоя игрушка, — пробормотал Олег Иванович, не отрываясь от камеры. — Итак, настала пора для того, чтобы последний предмет снять долой, — продекламировал Игорь и подошел к прикованной Варе. Умело работая скальпелем, он освобождал Варю от остатков джинсов, державшихся на бёдрах. Извилистую линию чертило острие, отсекая прочь небольшие кусочки ткани, принимавшие причудливую форму. После того как самодельные «шорты» упали на пол, Игорь оттянул резинку трусиков Вари и присвистнул в восхищении. Не в силах более сдерживаться, он с ожесточением разодрал тонкое нижнее белье и с неприкрытым удовольствием причмокнул губами. Теперь из предметов одежды на Варе остались только кеды и носки. Словно какой-то переключатель щелкнул в голове у Вари, когда она осталась полностью обнажённой перед похотливыми взорами мучителей. Из холодного ступора её выбросило в эмоционально горящую ярость. Она заорала ругательства и угрозы, совсем не пытаясь сдерживаться: — Отпусти меня, придурок! Мудак… Тебя посадят! Освободи меня сейчас! Мне плохо. Посмеиваясь, Игорь спокойно подождал, пока она не накричится до рези в горле. — Кажется, ты не до конца понимаешь свое положение… — сказал Игорь неприятным голосом с угрожающей издёвкой. — Тем интереснее будет тебя дрессировать. Если бы ты не сопротивлялась, это было бы даже не так интересно. Люблю работать с дерзкими девчонками. Тех, которые сами просятся, чтобы их наказали за плохое поведение. Люблю ломать их и бить по слабым местам. Смотреть, как от былой горделивости не остается и следа, как они превращаются в покорных животных, что ловят взгляд хозяина и всячески пытаются ему услужить. Игорь отошел в сторону и достал короткую плеть. Замахнулся и нанес три быстрых удара по бокам Вари. Красные полосы вздулись на коже. — Не надо! Не надо! — взмолилась Варя, когда боль обожгла тело. — Это тебе в качестве аванса. Разогрев, так сказать, — хмыкнув, сказал Игорь и отложил в сторону плеть. — Уфф… Как я возбудился вообще за всеми этими занятиями. Глянь, как у меня стоит. Варя с ужасом увидела, как Игорь расстегивает ширинку и демонстрирует длинный и тонкий член с нездоровым белесым отливом. — Придется сделать перерыв, милашка. Иначе я кончу, как только коснусь тебя, а этого я не хочу. Мне нужно остыть, немного отдохнуть, набраться сил. Хочу, чтобы наша первая брачная ночь оказалась незабываемой. Игорь легонько потрепал Варю за щёчку и сказал: — Не грусти, малыш, я скоро вернусь. Когда Игорь с отцом покинули комнату, Варя постаралась серьёзно подумать, насколько это вообще возможно было в таком отчаянном положении. «Родители! Конечно! Они ведь знают, где я нахожусь. Скоро начнут звонить, искать меня. Вызовут полицию. Этих больных уродов посадят», — с облегчением подумала Варя. Но вспыхнувший было свет надежды тут же сменился удушливой тьмой. Сколько времени пройдет, пока родители свяжутся с полицией? Три часа? Полдня? Сутки? За это время её могут убить. С ужасом и тревогой Варя вглядывалась в пугающие перспективы ближайшего будущего.