Плохой долг

      Дуновение ветра не проронило звуков, способных нарушить обступившую их плотную тишину. Полина остановилась на месте, и окружающее пространство словно таинственно сдвинулась в своих координатах под напором её пугающей силы. Запредельный ужас скрутил нутро Вари. Такой страх, наверное, был у дикарей, когда они нарушали священные табу и с трепетом ожидали неизбежного гнева злобного всемогущего божка. Перед ней предстала самая сердцевина бушующего водоворота кошмаров этого дома, его сгусток, его стержень и основополагающая ось.       Как в кадрах замедленной съемки, Полина с вялой плавностью подняла руку и неожиданно звонким голосом отчеканила команду своей стае-тройне: — Цербер! — черный лабрадор остановился и встал в стойку. — Хатико! — светло-желтый пёс замер рядом с чёрным. — Флаффи! — коричневый лабрадор встал на месте последним. — Взять её! — рявкнула Полина, и собаки дружно бросились бежать на Варю.       Три скалящиеся пасти стремительно приближались к Варе. Времени на размышление не оставалось, нужно было скорее спасаться. Варя запрыгнула на ближайшее дерево и стала карабкаться вверх. Это у неё выходило неплохо, сказывалась богатая практика в прошлом. В детстве она любила лазить с мальчишками по деревьям и регулярно получала от мамы выговор за рваную и перепачканную одежду. Навыки остались при ней. Все получалось очень ловко: упереться коленом в ствол, перекинуть ногу через толстый сук, подтянуться на руках. Правда, она вся ободралась и оцарапалась, пока карабкалась наверх. Одежды на ней не было, а лающие морды трёх злобных псин не оставили времени на аккуратные выверенные движения.       Оставшиеся внизу бессильно прыгали и лаяли в воздух. Их лапы не позволяли им угнаться за человеком, который благодаря обезьяньим предкам был неплохо приспособлен перебираться по веткам и сучьям. Варя вздохнула было с облегчением, но по спине пробежали мурашки, когда она увидела, что Полина подбирается ближе.       Полина неторопливо подошла к дереву и сказала скучным будничным голосом: — Спускайся.       Вместо ответа Варя поднялась еще чуть выше. — Что же… Попробуем выкурить тебя оттуда, — сказала Полина и зажгла сигарету, пустив клуб дыма по направлению к Варе.       На левой руке Полины недоставало двух пальцев: мизинца и безымянного. Это увечье делало её руку похожей на уродливое подобие трехпалой птичьей лапки. Она продолжала спокойно курить, посылая выше серые струи и кольца. От дыма сладковато пахло жженым веником. Варя догадалась, что Полина курит не табак, а марихуану. — Ты знаешь, я когда-то тоже лазила по этому дереву, — сделав затяжку, сказала Полина. — Я облазила все деревья поблизости. Тогда мне казалось, что от этого мира можно скрыться, можно уйти в лес и там жить на дереве. Но прошло время, и я стала чуть поумнее, я поняла, что длинные руки человеческого объединения дотянутся до тебя, даже если ты сидишь на дереве. Что предусмотрены специальные учреждения, куда попадают такие девочки, решившие жить на деревьях. От них не спрячешься в лесу.       Полина невесело рассмеялась и отбросила тлеющий косяк. — Что же… Как говорится, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, — сказала Полина.       Она неторопливо натянула черные перчатки с отпечатком красной пятиконечный звезды. Сняла протез, доходивший до колена левой ноги, и положила его в сторону. — Считай, что у тебя будет небольшая фора… На одну ногу больше… — сказала Полина, распрыгиваясь на одной правой ноге. — Я иду наверх.       Полина начала карабкаться с неожиданным для увечной проворством. Её глаза хищно блестели, и слышны были частые и резкие вдохи и выдохи. Оставшиеся внизу собаки энергично заскакали, поддерживая хозяйку лаем.       Мысли быстро-быстро закрутились в голове Вари. Одна мысль обрывалась, только начавшись, уступала место мысли другой, что точно так же исчезала моментально. Вниз спрыгнуть нельзя — там собаки. Сломать ветку и ударить палкой, а вдруг не успеешь? Что делать? Что делать? Просто драться? Как сбежать потом?       Полина опасно приблизилась, и Варя ударила вниз ногой, стараясь попасть в покрытое бинтовой маской лицо. Полина легко уклонилась и с безрассудной удалью подскочила вверх, вцепившись зубами в щиколотку Вари. Резкая боль пронзила ногу. Голова у Вари закружилась, она потеряла равновесие. Она грохнулась вниз, отчаянно пытаясь в полёте уцепиться за ветки. Глухой удар, когда тело коснулось земли. Над лицом склонились слюнявые собачьи морды. В глазах потемнело. Варя потеряла сознание.       Разряды боли прошли сквозь тяжелый туман, застилавший голову. Через преграду, преодолевая онемевший ступор изможденной плоти, долетали резкие сигналы. Хлопки по щеке, уколы в носу. Варя с трудом разомкнула веки и увидела нагнувшуюся над ней Полину. Не склонная к излишним церемониям Полина использовала грубые и простые методы, чтобы выдернуть её из отключки. Она то дергала за кольцо в носу, то отвешивала серию пощечин, сплёвывая на лицо в паузах между ударами. — Ну, что проснулась, птичка? — прищурившись, спросила Полина.       Взгляд Вари остановился на узкой полоске-прорези в бинтовой маске, из которой с вялым холодом безумия взирали мутные зеленые глаза. Ниже, во второй прорези были видны бесцветные губы со вскочившими круглыми болячками с ободком желтого гноя. — Вставай, поднимайся. На четвереньки. Пойдем сейчас. Только попробуй дёрнуться, мои собачки отгрызут у тебя из боков пару кусков мяса, — сказала Полина и треснула Варю по щеке тыльной стороной ладони.       В металлическом голосе Полины не было слышно дребезжания злости и ненависти — лишь раздраженная усталость хозяина на домашнее животное, опять доставившее своими глупыми выходками массу проблем и неприятностей. Варя в меру сил пыталась ковылять на четвереньках. Болело тело. Болело во многих местах и по-разному: ободранные колени, проколотый нос, отбитая плеткой спина, укушенная щиколотка. По бокам параллельно двигались верные псы Полины. Все вместе они возвращались обратно к дому, к тому месту с беседкой, откуда только что Варя безуспешно пыталась сбежать.       Первым их встретил Игорь, резво побежавший вперед. — Я убил бы тебя прямо сейчас, дрянь! Прямо немедленно вот здесь, на месте! Но это будет слишком легкий выход для такой подлой суки! Я буду мучить тебя медленно. Как ты вообще посмела напасть на своего хозяина! — визгливо запричитал Игорь, физически подкрепляя свою нервную тираду увесистыми пинками. — Постой, братец, — Полина решительно рубанула рукой наискосок, заставив Игоря замолкнуть. — Это я поймала её. А мои собаки мне помогли, верно? Поэтому они заслуживают награды. Пусть они попользуются этой сукой.       Псы Полины одобрительно зарычали. Они вообще вели себя так, словно интуитивно понимали мысли и намерения хозяйки и были синхронизированы с ней на потустороннем уровне. Даже двигались они в одном ритме с Полиной. — Хорошо. Будет весело посмотреть. Только надо принять меры, чтобы она не получила удовольствия от этого процесса. Она — похотливая сука, и собачьи члены во влагалище только порадуют её. А сейчас мы должны сурово наказать это животное, а не радовать его праздником плотских утех. Нужно кое-что сделать, чтобы лишить её наслаждения, чтобы секс ей сказкой не казался, — сказал Игорь. — Есть у меня одна идея… Папа, будь так добр, придержи её на всякий случай.       Олег схватил Варю за талию. Судя по бодрым движениям, он уже успел оправиться от удара, нанесенного осколком бутылки. Игорь взял один из шампуров, нагрел его на оставшихся после жарки шашлыка углях и подобрался с ним к Варе. — Сейчас твоя пиздёнка получит порцию горяченького, — хихикнув, сказал Игорь и загнал во влагалище Вари раскаленный кусок металла.       Варя взвыла и дернулась в сторону, но тело её невероятно ослабло от всего пережитого. Слишком измождена она была, даже для того чтобы биться от боли. — Так-с, а сейчас мы еще обработаем тебе там всё изнутри, — сказал Игорь, достал щепотку соли и стал втирать её в обожженные стенки влагалища.       Варе казалось, что под давлением нового уровня боли глаза её просто вытекут наружу. Что череп треснет и разобьется на осколки от напряжения. Что от живота отвалится пласт кожи, а кровь и лимфа выльются на землю. Это были жуткие потаённые глубины мучений, о которых она и не подозревала раньше. — А вот теперь можем приступать, — довольным голосом сказал Игорь. — Подожди, подожди. Сейчас я принесу камеру, чтобы сохранить эти моменты. А ты подержи её пока, — сказал Олег, уступая место сыну. — Правильно, — сказал Игорь, обхватывая руками обессилевшее тело Вари. — Хатико, давай, забирайся на эту сучку, — скомандовала Полина, и светло-желтый пёс резво подпрыгнул, встав лапами на спину Вари.       Варе было настолько плохо, что она даже не чувствовала собачьего члена внутри себя. Только острая пульсирующая боль переливалась во влагалище. — Молодец, мальчик! Настоящий кобель! — Игорь азартно нахваливал светлого лабрадора. — Давай, вставь этой суке как следует. Бери её полностью.       Едкий туман в голове у Вари собрался в грузный ком. На лицо будто наложили увесистую свинцовую маску, и мимические мышцы из-за этого занемели от сдавливающей нагрузки. Варя чувствовала, что теряет сознание, но это не утешало светом спасения. Скользкая серая мгла простиралась внизу, а она безнадежно увязала в ней. — А теперь ты, Цербер. Покажи суке свою молодецкую собачью удаль! Покажи, чёрт, на что способен, — прикрикивал Игорь, подбадривая чёрного пса, что забрался на Варю.       До слуха Вари с трудом долетали слова Игоря. Как будто она лежала на дне глубокого темного колодца, а он кричал на поверхности сверху. Перед глазами хаотично замелькали черные точки, походившие на пришедший в беспорядочное движение рой насекомых. Тихий стон слетел с посиневших губ Вари. Она потеряла сознание.

***

      Варя очнулась резко, моментально вынырнув из трясины беспамятства, миновав обычную для пробуждения переходную стадию между сном и явью. С неестественной ясностью перед глазами предстали очертания комнаты. Она попыталась пошевелить руками и ногами, но не смогла. Вспомнила всё: про Игоря, его папашу, сестру Полину, как попала в этот дом из-за долга отца и придури матери. Сейчас она сидела на стуле с привязанными руками и ногами. Рот был широко раскрыт. Варя попыталась закрыть рот, но не смогла: зубы уперлись в железное покрытие. Какая-то штука не давала сомкнуть челюсти. Появилось знакомое лицо Игоря с привычной мерзостной ухмылочкой на губах. Насвистывая смутно знакомую мелодию, он игрался со шприцем. Варя вспомнила, что ей уже кололи психотропный препарат, что не давал потерять сознание и вызывал нездоровый прилив бодрости. Вероятно, сейчас снова была сделана такая же инъекция. — Проснулась, красавица? — спросил Игорь, заглядывая Варе в глаза. — Доброе утро! А это тебе вместо кофе в постель.       Игорь расстегнул ширинку, извлек член и стал пихать его в раскрытый рот Вари. Он сразу ввел его глубоко в горло, так что Варя стала задыхаться и почувствовала рвотные спазмы. Игорь взял немного назад и и оттянул головкой члена щеку Вари. Провозился он в этот раз недолго и так и не кончил. — У меня дел много, я спешу сейчас, — сказал Игорь, как будто отвечая на незаданный вопрос. — Мне еще нужно обработать тебя, проткнуть пару дырок. Я тебе еще покажу. Ты пожалеешь, что на белый свет родилась.       Игорь достал набор иголок и залюбовался им, отвлекаясь от Вари. — Иголочки мои… Просто обожаю их… — пробормотал Игорь.       Он подошел к Варе и ущипнул её за грудь. — Сейчас проколем тебе сиськи, — сказал Игорь и воткнул иглу под сосок. — Сначала одну, потом вторую. А теперь язык, да.       Варя дёргалась от боли, когда прокалывали соски, но от упоминания языка в затылке заломило от холода. Тело содрогнулось в ознобе. Инстинктивно она попыталась закрыть рот, лишь для того чтобы вспомнить о распиравшей челюсти железке. Игорь ухватил двумя пальцами беспомощно извивающийся язык и пронзил его кончик толстой иглой. — Теперь я нескоро услышу оскорбления и жалобы на жизнь. Твой болтливый язычок наказан за слишком развязное поведение своей наглой хозяйки, — сказал Игорь. — А теперь соединим всё это дело вместе воедино.       Игорь вытащил леску и связал иглы в груди и на языке. Теперь язык был вытянут наружу, а груди приподняты. От этого натяжения боль в свежих ранах сделалась просто невыносимой. Варя снова дёрнулась и застонала, но от этого движения леска пошевеливалась, растревожила иглы в проколах, и стало только еще хуже. После этого неудачного опыта Варя замерла на месте, опасаясь даже не миллиметр сдвинуть голову. С кончика проколотого языка быстро капала кровь и стекала по животу.       Игорь с интересом наблюдал за мучениями жертвы и задорно рассмеялся, когда она застыла. — Чтобы тебе не было скучно, пока я буду отсутствовать. Я тут это заготовил тебе новое отборное кино. С тобой в главной роли. Скучно не будет, — сказал Игорь и отошёл назад.       Тогда Варя посмотрела вперед и увидела, как перед глазами разом вспыхнули десятки мониторов, поставленных вплотную друг к другу. На каждом мониторе крутилась сцена с её участием. Мелькали уже знакомые кадры, когда Игорь лишал её девственности, на другом мониторе срезали одежду, на третьем полосовали тело плетью, на четвертом протыкали носовую перегородку, на пятом её по очереди насиловали разноцветные собаки Полины.       Игорь легонько дёрнул за леску, превратив горящую боль в полыхающее пламя. Три точки с иглами вспыхнули так, что у Вари потемнело в глазах. — Жди меня, я вернусь. Мы еще поиграем, — сказал Игорь и захлопнул дверь.