Airplanes

      Лиам проснулся так же резко, как и в прошлый раз. Однако теперь последовавший за этим удар пришелся не по окну рядом с ним, а по его руке. Лиам со стоном заворочался на сиденье. Его шея затекла в неудобном положении.       — Клянусь богом, Лиам, если ты продолжишь храпеть, я заставлю тебя спать снаружи, — хриплым от недосыпа голосом пообещал Тео.       — Я не храплю! — возмутился Лиам.       — Еще как, — моментально возразил Тео. — Я не спал всю прошлую ночь, потому что ты не затыкался. Ты в курсе, что я даже в Макдоналдс пошел, чтобы перестать слышать это хоть на секунду? Из-за тебя окна дрожали.       — Я не храплю.       — В самом деле? Ладно. Тогда это что? — спросил Тео.       Лиам поморщился, когда Тео протянул руку через перегородку между сиденьями и пихнул ему в лицо чересчур яркий экран телефона, на котором как раз запустилось видео. Видео было про него: на его лице виднелись брызги крови, а одежда была изодранной в клочья, как вчера. Его голова была откинута на подголовник кресла под странным углом, а из распахнутого рта вырывались храпы.       — Ты снял видео, как я сплю?! — завопил Лиам. — Какого черта! Удали сейчас же, это слишком стрем…       — Я догадывался, что ты попробуешь соврать, что не храпишь, — сказал Тео.       — Да, ладно… а ты зажал одеяла, — неловко перевел стрелки Лиам.       — Здесь только одно одеяло.       — И ты даже не предложил его мне, — заметил Лиам.       Тео приподнял бровь.       — Ты тащишь меня в Гранд-Каньон без денег, без еды и без гребаной одежды и думаешь, что я отдам тебе свое одеяло?       — Ну, я…       — Господи, Лиам, я не хотел начинать разговор. Я просто хотел, чтобы ты перестал храпеть, — застонал Тео.       — Я даже не знал, что я храплю. Как я должен это остановить? — проворчал Лиам.       — Ложись на бок, — велел Тео.       — Мы в машине, я не могу перевернуться.       — Это пикап. И, возможно, тебе стоило подумать об этом до того, как ты потащил меня с собой в поездку без денег.       — Боже мой, я же извинился!       — Нет, не извинился. Ты сказал: «Мы можем жить без денег, все будет хорошо». И с тех пор жаловался, — напомнил Тео. Пародируя Лиама, он специально сделал голос писклявым, но Лиам это проигнорировал.       — Я не виноват, что я голоден.       — Ты будешь виноват, когда я изобью тебя до смерти за то, что мешаешь мне спать, — буркнул Тео. — Просто заткнись и перевернись так…       — Я не могу перевернуться, мои бедра не дадут мне так сидеть, — огрызнулся Лиам.       Тео быстро вытянул руку, хлопнул ей по боку сиденья, и Лиам взвизгнул, когда внезапно полетел назад вместе с откинувшейся почти до конца спинкой, которая чуть не отдавила Тео ноги.       — Пожалуйста, — саркастически сказал Тео.       Лиам фыркнул, поворачиваясь на бок, и едва удержался от тихого облегченного вздоха, когда принял более удобную позу.       — Ты мог просто сказать мне, что сиденья откидываются.       — Я думал, ты не такой глупый, каким кажешься. В следующий раз буду знать.       — Ты такой мудак, — вздохнул Лиам.       — По крайней мере, я не храплю, — заметил Тео. Лиам повернул голову, чтобы взглянуть на него, и тот с ухмылкой поднял колено и пнул им подголовник его сиденья. — Не хмурься, ты знаешь, что я прав.       — Хейден никогда не жаловалась на храп.       — Ну, если бы ты дарил оргазмы мне, думаю, я бы тоже не жаловался на храп.       *       Тео не храпел, зато пускал слюни — во всяком случае, этой ночью. Лиам не был уверен, случалось ли подобное регулярно или дело было в реакции его тела, совершенно измученного недосыпом, сражением и сотней или около того миль за рулем рядом с человеком, который, очевидно, храпит. Лиам бы даже почувствовал себя виноватым из-за этого, если бы Тео не записал о нем дурацкое видео.       Но он записал, и месть со стороны Лиама была абсолютно справедливой. Ему представился шанс, когда он впервые за четыре часа оторвался от телефона и увидел, что Тео по-прежнему крепко спит на заднем сиденье, свернувшись калачиком; на руке, которую он использовал в качестве подушки, образовалась маленькая лужица слюней. Лиам просто не мог его не сфотографировать.       Тео проснулся от щелчка затвора. Лиам быстро перевернулся, пряча телефон на груди и слушая, как Тео ворочается и стирает с руки слюну.       — Почему ты притворяешься, что спишь? — хриплым голосом поинтересовался он.       — Эм… — промычал Лиам, медленно поворачиваясь обратно. Вокруг талии Тео все еще было обернуто одеяло, но он уже приподнялся и вытянул ноги на заднем сиденье, разминая шею. — Я не знал, что еще делать?       — Сказать «доброе утро» — это обычно хорошее начало, — проворчал Тео, растирая руками лицо. На его коже начала пробиваться щетина.       — Тебе нужно побриться, — заметил Лиам.       Тео моргнул, опуская руки, и медленно сказал:       — Что ж, и тебе доброе утро.       — В смысле, мне тоже нужно, — исправился Лиам и потер рукой челюсть, чувствуя, как колется щетина. — Я просто понял, что, ну знаешь, нам надо побриться и у нас нет бритв.       — Может, это как-то связано с тем, что ты потащил меня в дорожное путешествие посреди ночи, совершенно не подго…       — Да, я понял, ты считаешь меня идиотом, потому что я ничего не спланировал, но слушай, в этом же вся суть спонтанности. И я провел всю ночь, пытаясь придумать, как нам раздобыть немного денег, — сказал Лиам.       — И ты придумал? — скептически уточнил Тео.       Лиам усмехнулся, почти подпрыгивая на сиденье. Это был отличный план.       — Ммм… Мы едем в Вегас.       — Вегас? — повторил Тео. — Разве твоя мама специально не сказала не ехать в…       Лиам взмахом руки велел ему заткнуться.       — Я нашел кастинг для массовки! За это мы получим по восемьдесят долларов. Я уже позвонил, и они сказали, что мы просто должны появиться и…       — Лиам. Если ты подписал нас на порно, клянусь, я…       — Гадость какая, — скривился Лиам. — Послушай, всего один день. Это практически по пути…       — Это не по пути.       — …И тогда у нас будут деньги. Мама сказала не ехать в Вегас, потому что не хотела, чтобы мы пили или играли в азартные игры, и мы не будем. Мы будем актерами.       — Ты хоть умеешь играть? — спросил Тео.       — А ты? — откликнулся Лиам.       — Я вступил в вашу стаю и полностью разрушил ее. Да, Лиам, я умею играть… А что насчет фотографий, которые мы должны отправить твоей маме? Знаешь, по три в день, чтобы показать, где мы находимся?       — Уже готово, — сообщил Лиам, вытаскивая телефон, и протянул его Тео.       — Это что… твое фото, прифотошопленное к Гранд-Каньону?       — Да, я нашел приложение, которое…       — Ты идиот, — сухо объявил Тео. — Ты думаешь, она не поймет, что эта фотография явно скачана из Google-изображений?       — Моя мама даже не знает, что такое Google-изображения. Все будет хорошо, — продолжал убеждать Лиам, и Тео устало фыркнул. — Послушай, все сайты говорят, что увидеть Гранд-Каньон на рассвете — это… самое лучшее время. Так что мы едем в Вегас, зарабатываем немного денег и потом отправляемся в Аризону!       Тео несколько раз побарабанил пальцами по рулю, а затем кивнул.       — В какое время мы должны быть там?       — В девять тридцать, так что у нас еще чуть больше двух часов…       Тео тут же рванул с места, и Лиам завопил, требуя, чтобы он остановился и дал ему пристегнуть ремень безопасности.       *       — Безвкусица, — безжалостно сказал Тео, когда они ехали по улицам Вегаса в поисках адреса, который дали Лиаму. — Почему все такое большое? И громкое?       — Серьезно? Тебе не нравится Вегас? — спросил Лиам, который высунул голову из окна, как собака, и рассматривал возвышающиеся здания и мигающие огни.       — Что тебя так удивляет?       — Это же Город Грехов. Я думал, ты будешь чувствовать себя здесь как дома.       — Очень смешно, — ухмыльнулся Тео. — Так что нам нужно будет играть?       — Понятия не имею, — признался Лиам и сразу почувствовал на себе взгляд Тео. — В объявлении на Craigslist почти ничего не сказано.       — И они платят восемьдесят долларов массовке? Это же совсем не звучит как обман.       — Все будет хорошо.       — Нас точно обманут, — заявил Тео.       *       Их не обманули. Хотя Лиам отчасти предпочел бы обман, потому что, хоть это было и не порно, это было очень странно.       «Режиссером» был парень по имени Ракета. Он всего раз взглянул на Тео и решил, что, несмотря на то, что это была свадебная сцена, Тео должен снять футболку. На самом деле в тот момент было даже весело, потому что парень, от которого воняло травкой, велел Тео раздеться в часовне и уговаривал его пойти в «гримерную», где его намажут маслом, чтобы он блестел. Это была одна из самых забавных вещей, которые Лиам когда-либо видел, — особенно когда Тео согласился и получил на руки лишние двадцать долларов.       Смешно было только до тех пор, пока Тео не оказался скользким от масла, а Ракета не провел рукой по его груди и не предложил ему еще сотню, если он на несколько минут пойдет с ним в заднюю комнату. Лиам предложил ему сходить, и Тео ударил его прямо в челюсть с такой силой, что сломал ее, а потом выволок его из часовни, по дороге громко объясняя, что он не собирается ни с кем спать за деньги.       — Я же извинился, — снова повторил Лиам, когда Тео выпустил еще ряд проклятий из ванной.       Хорошая новость заключалась в том, что они успели получить деньги, а плохая — в том, что масло, похоже, было непросто смыть даже под нормальным душем. Хотя душ, конечно, был не ахти: сто восемьдесят долларов — это хорошо, но уж точно не много. Тео выскочил из ванной, вытирая лицо полотенцем; у него были мокрые волосы, а его грудь все еще блестела, теперь уже от странной смеси масла и воды.       — У тебя есть жидкость для мытья посуды?       — Да, знаешь, я забыл одежду, зубную щетку и деньги, зато захватил «Фейри», — сказал Лиам. Глаза Тео опасно сузились, и Лиам неуверенно улыбнулся. — Да ладно тебе. Все не так уж и плохо.       — Ты чуть не продал меня как шлюху! — завопил Тео.       — Я не понял, что он имел в виду под «пойти в заднюю комнату», — прошипел Лиам. — Я думал, он просто хотел что-то тебе показать! Я не пытался сказать, что ты проститутка.       — А почему, по-твоему, он трогал мою грудь?!       — Прости! Хорошо! Я обещаю, что больше не буду случайно почти продавать тебя для сексуальных услуг. Теперь счастлив? — выкрикнул Лиам.       — В восторге, — сухо сказал Тео, плюхаясь на кровать.       Нахмурившись, он поскреб пальцами масло на своей коже. Лиам смотрел на это, размышляя, насколько болезненной будет его смерть, если он расскажет об этом Мейсону, когда они вернутся домой. Он пожевал ноготь, пытаясь придумать, чего бы еще сказать, кроме недостаточно искренних извинений.       — Знаешь, — медленно произнес Лиам, и Тео поднял голову, встречая его взгляд. — Я начинаю понимать, почему мама не хотела, чтобы я поехал в Вегас.       Губы Тео дрогнули; у него вырвался раскатистый смешок, из-за которого его лицо просветлело, а плечи задрожали.       — Ты идиот, — сообщил он, и Лиам невольно заметил, насколько по-доброму это прозвучало.       — Думаю, нам стоит заключить перемирие.       — Перемирие? — переспросил Тео.       — С этого момента не драться и не оскорблять друг друга. И не вспоминать то, что было в прошлом. Мы просто… два парня в дорожном путешествии.       — Между которыми пять футов, потому что они не геи.       — Что?       — Прости, один вайн вспомнил.       — Ты знаешь, что такое вайны?       — Мне восемнадцать, Лиам, — усмехнулся Тео. — Конечно, я знаю, что такое вайны. А теперь иди раздобудь мне какую-нибудь чертову жидкость для мытья посуды, чтобы я мог смыть это, — велел он, возвращаясь в ванную.       — Так ты согласен на перемирие?       — Я и так никогда тебя не оскорбляю! — крикнул Тео.       Лиам хмыкнул.       — Лжец!       — Ты продержался меньше минуты, не оскорбляя меня, молодец, Данбар! — откликнулся Тео. — А теперь принеси мне…       — Да, да, иду!       Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь спросил Лиама, что бы он сделал, если бы очутился в Вегасе с Тео Рэйкеном, он, вероятно, сказал бы: «Я бы убил его». Он и представить себе не мог, что будет сидеть и, сдерживая смех, смотреть, как Тео, ворчливо ругаясь матом, смывает с груди масло, натираясь жидкостью для мытья посуды и распространяя цитрусовый запах на десять футов вокруг ванной.       Он определенно не мог себе представить, что потом Тео, высохший и одетый, будет драться с ним, пока их не выгонят из комнаты в мотеле, потому что Лиам отправил ему две фотографии: на одной он пускал слюни этим утром, а на другой стоял с пустым лицом, пока чужие люди натирали маслом его пресс, а за ним виднелся священник Элвис, — и Тео пытался заставить его удалить их.       Тео не удалось удалить ни одну фотографию, но у него все еще было видео храпящего Лиама, поэтому Лиам не был уверен, кто выиграл этот раунд.       Они оба забыли об этом, когда внезапно оказались на улице. Владелец мотеля, отругавший их, как детишек, за то, что они «разбудили гостей», пошел прочь.       — Сейчас три часа дня! — завопил ему вслед Тео. — Кто вообще спит?       — Это Вегас! Все в мотеле вырубились с похмелья, кретин! — рявкнул в ответ владелец.       У Лиама отвисла челюсть.       — Ну и отлично! Ваш напор воды — отстой! — огрызнулся Тео.       — И это все, что ты придумал? Напор воды? — фыркнул Лиам, и Тео пихнул его.       — Заткнись. — Он слегка улыбался. — Куда пойдем? И если ты скажешь, что нашел актерскую работу, я…       — Мы могли бы посмотреть город или поесть. Я голодный.       — Ты только что потратил сорок баксов на два часа в номере мотеля. Ты думаешь, мы можем позволить себе еду?       — Я видел Макдоналдс ниже по дороге.       — Ладно.       *       Есть вместе с Тео было странно. Конечно, еда была не шикарной, но все же это было более… интимно, чем холодные яичные МакМаффины или пачки чипсов, которыми они питались раньше. Главным образом потому, что они сидели за настоящим столом и Тео не пытался есть за рулем.       Сидя напротив Тео, Лиам невольно заметил, что он ел странно. Например, у картошки фри он съедал сначала концы — откусывал с одной стороны, переворачивал и делал то же с другого края, — а потом запихивал в рот оставшуюся часть. Из бургера он вытащил маленькие кусочки маринованного огурца, как делал Мейсон, но, в отличие от Мейсона, он не просто оставил их в коробке, чтобы позже выбросить, а вместо этого съел их отдельно. Кроме того, он съел только половину бургера, завернув вторую «на потом». Лиам не понимал, зачем кому-либо оставлять половину бургера из Макдоналдса на потом, но спрашивать не собирался; просто ел свою порцию, игнорируя отвращение, появлявшееся во взгляде Тео, когда он окунал картошку в соус барбекю.       — Что теперь? — спросил Тео, когда Лиам закончил с картошкой. Его пальцы прошлись по столу, смахивая крупинки просыпанной соли.       — Я хочу Макфлурри, — сказал Лиам.       — Я имел в виду, куда мы пойдем.       — Можем пойти на Лас-Вегас-Стрип*, осмотреться.       — Тебя почти никуда не пустят, ты слишком маленький, — заметил Тео с самодовольной ухмылкой.       — Я не имел в виду азартные игры, просто… ну знаешь, посмотреть достопримечательности.       — Изображаешь из себя настоящего туриста? Может, достать тебе поясную сумку и шорты с завышенной тали…       — Это значит, что ты не хочешь погулять?       — Мы можем немного осмотреться.       — Хорошо.       — Иди возьми себе мороженое, Лиам.       Двадцать минут спустя Лиам заскучал, но не потому, что гулять по Вегасу не было круто, а потому, что было. Все эти огни и здания и… знаете… еще больше огней и зданий, но они были где-то в стороне, за исключением фонтанов, которые выстреливали подсвеченной водой. Поскольку у них не было денег, они чувствовали себя детьми в кондитерском магазине. Каждая классная вещь, которую они видели, была либо слишком дорогой для них, либо просто неоправданно дорогой. Хотя Тео пришлось оттащить Лиама от прилавка, где делали временные татуировки, чтобы объяснить ему это.       Лиам прикончил Макфлурри и теперь слушал, как Тео нарочито громко посасывает через соломинку купленный молочный коктейль. После того, как он чуть не уронил телефон в фонтан, Тео запретил ему даже фотографировать.       — Давай что-нибудь сделаем, — заныл Лиам.       — Мы все еще на мели, — напомнил Тео.       — Тут же должно быть что-то достаточно дешевое для нас…       — Ты хорошо играешь в аэрохоккей?       — Что? — спросил Лиам, и Тео кивнул в сторону зала игровых автоматов. — Серьезно? Ты хочешь поиграть в аэрохоккей?       Тео пожал плечами.       — Если это заткнет тебя на пять минут.       — Разве это не «слишком дорого»?       — Ты хочешь поиграть или нет?       — Конечно, я хочу поиграть, — проворчал Лиам, поворачивая к двери.       Тео был по-настоящему жесток в аэрохоккее. Лиам боялся, что их скоро вышвырнут из-за того, что он постоянно плевался ругательствами: Тео бил с такой силой, что шайба не раз слетала со стола, когда Лиам пытался послать ее в обратном направлении.       Даже когда у Лиама получался действительно хороший удар, Тео умудрялся отбить его. Лиам еще никогда не был так зол, играя против кого-то с такими же рефлексами оборотня, — хотя бы потому, что проходило слишком много времени, прежде чем кто-то из них забивал гол, и каждый раз это оказывался Тео. Лиам даже пытался смухлевать, чтобы получить очко. Когда Тео, забив третий гол, отвлекся, чтобы выпить, Лиам достал шайбу и попытался быстро пульнуть ее через стол в чужие ворота. Это не сработало. Тео швырнул ее обратно, даже не переставая тянуть коктейль через соломинку, и шайба с тихим звоном влетела четко в ворота Лиама.       К тому времени, как игра закончилась тем, что шайба вновь срикошетила в ворота Лиама, у него дрожали руки, но, как ни странно, уже не от гнева, а от адреналина, и не «я вот-вот умру» адреналина, а нормального соревновательного адреналина, который Лиам любил. Тео ухмылялся от уха до уха, самодовольный как никогда, и Лиам даже не мог расстроиться, что счет был семь-ноль, потому что это однозначно была лучшая игра, в которой он поучаствовал, за много лет, пусть даже она закончилась его сокрушительным поражением.       — Черт возьми, как ты это сделал? — потрясенно спросил Лиам, отрывая взгляд от стола. — Это было безумие.       — Ворота четыре дюйма в ширину. Не так уж трудно защитить их, — сказал Тео.       — Да, но…       — Я думал, ты должен быть хорош в спорте.       — Это аэрохоккей. Это не спорт.       — Говоришь как тот, кто не умеет проигрывать, — фыркнул Тео, отходя от стола. У Лиама невольно вырвался маленький смешок, который он возненавидел.       — Ты злорадствующий победитель, да? — уточнил он, идя через зал вслед за Тео и рассматривая другие игры.       — Какой смысл играть, если ты не побеждаешь и не можешь позлорадствовать по этому поводу?       — Я думаю, смысл игры в том, чтобы принять участие, — заметил Лиам.       — А ты типа из тех ребят, которые были действительно счастливы получить медаль «за участие» в спортивный день, да?       — Нет, я обычно выигрывал. Тогда я бы точно тебя побил. Я всегда был хорош в спорте, и мне для этого не нужны всякие штучки оборотней.       — С чего ты взял, что я не был хорош в спорте раньше?       — У тебя была астма, и ты дружил со Скоттом и Стайлзом, — легко ответил Лиам.       Тео засмеялся.       — Справедливо. Давай, пойдем. Мы потратили тут достаточно денег.       — Мы потратили доллар, Тео, — возразил Лиам, но все равно последовал за ним к выходу.       Оказавшись на улице, он услышал сверху крик. Он вскинул голову и увидел, как мимо, громко крича, пролетели люди, спускающиеся по стальному тросу. Лиам с Тео наблюдали за ними, пока те не превратились в маленькие точки вдали.       — Вау, — выдохнул Лиам, прослеживая проделанный ими путь по стальному тросу в ту сторону, откуда они появились. — Это выглядело потрясающе, — сказал он, затаив дыхание, и перевел взгляд на Тео, который издал согласный гул. Он все еще смотрел на стальной трос над головой и куполообразную крышу. — Чувак, я знаю, что у нас не очень много денег, но…       На лице Тео появилась ухмылка.       — Пошли, — торопливо бросил он и зашагал по дороге туда, где было начало троса.       — Серьезно? — не поверил Лиам, но Тео не ответил, продолжая проталкиваться мимо людей и постепенно исчезая в толпе. — Ух ты. Ладно, ты не шутишь, — пробормотал Лиам. За это время еще один человек с криками пролетел у них над головами. — Тео! Подожди! — Лиам рванул за ним, и толпа расступалась перед ним, пока он мчался по бульвару.       *       — Поверить не могу, что ты потратил пять долларов на селфи-палку, — фыркнул Тео.       Лиам свирепо посмотрел на него, сжимая селфи-палку в руке, и серьезно сказал:       — Если я это сделаю, я сделаю это на камеру.       Тео засмеялся. Лиам пошевелился в страховке, прижимаясь одной рукой к коврику под собой. Еще раз проверив его снаряжение, работник проворчал:       — Если вы уроните ее, на вас подадут в суд.       — Если ты разобьешь свой телефон и всю поездку обратно будешь ныть об этом, я позвоню твоей маме и скажу, что ты потащил меня в Вегас, — заявил Тео.       — Если ты скажешь моей маме, что мы поехали в Вегас, я расскажу всем, что тебя намазали маслом для фильма.       — Надеюсь, твоя страховка порвется, — жизнерадостно пожелал Тео.       Когда дверь начала открываться, демонстрируя провал в двенадцать этажей под ними, глаза Лиама расширились.       — Так… сейчас, может быть, не лучшее время, чтобы сказать об этом, но я не слишком люблю высоту, — признался он.       — Ты прав. Сейчас не лучшее время для этого, — подтвердил Тео.       Их каретки рванулись вперед. Когда они переехали через край, Лиам посмотрел вниз.       — Твою МАААТЬ! — завопил он.       — ОХУЕННО! — заорал Тео.       В ушах у Лиама засвистел ветер. Они спускались по тросу так быстро, что его глаза слезились, а из горла рвались крики, которые превратились в истерический смех, когда он увидел, какая высота отделяет его от столпившихся на дороге людей.       Они летели через центр Вегаса, пристегнутые ремнями в позах Супермена. Пока они мчались вниз, вокруг вспыхивали огни гигантских рекламных щитов и казино и эхом разносились взволнованные вопли Тео, куда менее испуганные, чем у Лиама.       Несмотря на то, что тело Лиама каждую секунду наполнялось все большим ужасом, его смех становился только громче. Это был не тот страх, который вызывал Анук-Ите. Он не заставлял Лиама обращаться, от него не скручивало живот. Это был… адреналин, чистый, веселый и приносящий такой страх, от которого ты каким-то образом чувствуешь себя бесстрашным. Лиам размахивал из стороны в сторону селфи-палкой, надеясь, что она заснимет вид вокруг, а Тео высунул обе руки и раскинул их, как парящая птица.       *       Как только Лиама освободили от снаряжения, он плюхнулся на землю. Тео уже без страховки дожидался его у барьера, и Лиам поплелся к нему, спотыкаясь на ходу — у него так колотилось сердце и дрожали ноги, что он чувствовал себя олененком Бэмби на льду. Он схватился за барьер, чтобы удержаться на ногах, и снова поднял селфи-палку. В углу кадра было видно Тео, который наблюдал за ним со скрещенными руками. У него были невероятно растрепанные от ветра волосы, лихорадочно-красные щеки, и он беззастенчиво ухмылялся.       — Мы выжили, — задыхаясь, произнес Лиам. — Это было… изумительно. И ужасающе.       — Ооо, бедная маленькая тыковка. Ты намочил штанишки? — проворковал Тео.       — А Тео остается раздражающим мудаком даже после почти смертельного опыта, — объявил Лиам, прежде чем выключить камеру.