Airplanes

      Лиам знал, что Тео не виноват в том, что он в итоге застрял с детьми, в то время как Тео смеялся около костра, попивая содовую и улыбаясь, но что ж — было гораздо веселее винить в этом Тео, чем признать, что он сам загнал себя в ловушку. Он стал нянькой, когда попытался разнять восьмилетних детей, пока Тео прошел мимо, даже не обернувшись, а потом согласился помочь девочке закончить браслет, который она делала. После этого он оказался в ловушке, и Тео не делал ничего, чтобы спасти его. Просто время от времени с ухмылкой на него посматривал.       Он действительно не мог поверить, что этот мудак его якорь. Это был просто фарс, потому что Тео — придурок, и кого он обманывает — они не были друзьями. Он просто… его стандарты снизились за последние несколько месяцев. Он был вынужден проводить слишком много времени с Тео и просто обманывал самого себя, веря в то, что его стало можно терпеть без вреда для рассудка. Так же бывает, когда ребята в классе на время урока начинают казаться тебе привлекательными. Только после звонка, когда ты возвращаешься к остальному обществу, ты понимаешь, что они ни в коем разе не были хороши — ты просто имел ограниченный выбор.       Или, может быть, он просто не мог до конца примириться с тем, что проснулся один, мокрый от утренней росы, и почти целый час не мог найти Тео. Он был на полпути, чтобы поседеть от беспокойства из-за вопросов типа:       Что если стая внушила им ложное чувство безопасности и навредила Тео, пока Лиам спал?       Что если Монро каким-то образом следила за ними всю поездку и убила его, а теперь собирается ворваться сюда и убить всех остальных?       Что если он пошел на прогулку, заблудился и вот-вот замерзнет до смерти?       Что если он пошел на прогулку и на него напал медведь?       Что если он не был ранен? Что если он действительно ненавидел дорожное путешествие и Лиама и наконец-то нашел идеальное место, чтобы бросить его? Что если он уже мчался через всю страну, постукивая по рулю своим дурацким пальцем, и смеялся над тем, что заставил Лиама доверять ему, а потом бросил его буквально в грязи?       Может, толстовка, которую он оставил наброшенной на тело спящего Лиама, на самом деле была прощальным подарком, безмолвным «ты никогда не увидишь меня снова, но держи, наслаждайся моим запахом, маленький наркоман».       Но Тео всего лишь вернулся обратно в лагерь вместе с Ганз и Сарой и пробормотал простое «расслабься, тыковка», когда Лиам рявкнул ему, чтобы в следующий раз он хотя бы оставлял записку.       И то, что теперь этот мудак сидел, дружески болтая с Сарой и другими, в то время как он застрял со спиногрызами, казалось несправедливым. Это Лиам провел большую часть утра, психуя, это он должен был, черт возьми, сидеть там и пить, а не застрять с властной девочкой, заплетающей его волосы своими липкими пальцами.       — Перестань двигаться! — прошипела Пенни, дергая за прядь волос Лиама.       Лиам слегка зашипел от боли. От внимания Тео не ускользнул этот звук. Он поймал взгляд Лиама, затем перевел глаза на Пенни, стоящую позади него, и понаблюдал за тем, как маленькая девочка заплетает его волосы в беспорядочные косички. Его улыбка превратилась в полноценную ухмылку. Лиам поднял средний палец и отвернулся. Пенни еще раз резко дернула его за волосы.       — Я сказала тебе перестать двигаться! Ты сейчас их испортишь.       — Прости.       — Извини? — Лиам осторожно перевел одни только глаза в сторону тонкого голоска, привлекающего его внимание. Перед ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял маленький мальчик, державший в руках браслет из бусин. — Ты не мог бы завязать его мне, пожалуйста? — попросил он. — У меня не получается завязать его на своем запястье и…       — Да, конечно, — мягко сказал Лиам. — Хотя тебе нужно подойти немного ближе, иначе она может в самом деле вырвать мои волосы. — Он ткнул большим пальцем в Пенни и услышал красноречивое пренебрежительное фырканье, но проигнорировал его. Малыш с счастливой улыбкой на лице шагнул вперед, протягивая браслет. — Хорошо, приятель, на какое запястье ты хочешь его надеть? — спросил Лиам. Ребенок сунул ему свое левое запястье, и Лиам затянул на нем браслет. — Это действительно потрясающе. Мне нравятся цвета, — солгал он, кивая на броские желтые бусины.       — Я сделал его сам, — заявил малыш.       Как будто Лиам сам не понял этого. Он завязывал жутковатые самодельные браслеты на запястьях детей большую часть времени из всех двух часов — наряду с нарезанием нити и иногда помощью с выбором цветов, прежде чем Пенни заскучала и решила использовать его, как куклу.       — Правда? — уточнил Лиам, притворяясь шокированным, и ребенок гордо кивнул. — Ну, ты молодец, я бы тоже такой хотел. Вот так, все готово.       Малыш изучил свой только завязанный на запястье браслет.       — Спасибо.       — Нет проблем, приятель.       Лиам смотрел, как он заковылял прочь, обратно к группе в четырех футах, которая все еще радостно копалась в ведрах с бусинами и делала себе браслеты. Напротив них другие дети играли с водными пистолетами, крича и сигналя друг другу.       — Эй! Тебе нужно крутить! — рявкнул Дориан. Лиам повернулся к нескольким ребятам, которые играли в Твистер и прожигали его нетерпеливыми взглядами.       — Да, конечно, — вздохнул Лиам и раскрутил перед собой рулетку, из-за чего Пенни еще раз дернула его за волосы. — Правая рука на зеленый, — сообщил Лиам.       Он должен был передать это родителям — они чертовски хорошо умели отвлекать детей, пока собирали свои вещи. Он просто не хотел, чтобы его поймали на том, что он их отвлекает. Он задумался, так ли чувствовал себя Додо, когда проснулся, покрытый листьями.       Лиам вздохнул, наблюдая за тем, как Дориан успешно положил правую руку на зеленый, и снова раскрутил рулетку. Дориан выиграл, что Лиама не удивило, потому что он был немного обманщиком и тыкал локтями в других ребят, когда они пытались перемещать свои руки и ноги. Лиам старался указать ему на это, но его просто назвали какашкой.       — Я сделал тебе один.       Лиам посмотрел вниз и увидел, что вернулся малыш, который приходил раньше. Он высоко держал голову и сжимал в руке другой браслет.       — Что? — устало переспросил Лиам.       — Ты сказал, что это круто. Так что я сделал тебе один. Я думал, тебе понравится.       — Очень мило с твоей стороны, — с улыбкой заметил Лиам. Может, дети были не настолько плохи.       — Какое запястье? — Лиам поднял свою правую руку. Ребенок улыбнулся, пухлыми пальчиками завязывая на ней браслет. — Я даже написал на нем твое имя, — добавил он, заставив Лиама почувствовать себя виноватым, поскольку он знал в общей сложности имена трех детей, и это было в основном потому, что они оскорбили его и он до сих пор держал на них незначительную обиду.       — Правда? Это потря… — Лиам запнулся, когда малыш повернул браслет на его запястье так, чтобы он смотрел лицевой стороной наружу. — …Спасибо, мне нравится, — соврал Лиам, свирепо глядя вниз на бусины с маленькими буквами.       Тыковка.       Он принял чертов браслет с именем «тыковка» на нем. Ребенок думал, что его зовут «тыковка».       — Так откуда ты узнал мое имя?       — Твой друг назвал тебя так раньше, когда ты с ума сходил, — невинно пояснил он.       Лиам ненавидел Тео.       *       Лиам направился к костру, и его косички подпрыгивали на каждом шагу, а щеки вспыхнули, когда стайка подростков засмеялась над ним. Он с гневным видом плюхнулся рядом с Тео и закопался пальцами в кончики кос, пытаясь расплести их. Мать Пенни утащила ее прочь пять минут назад, чтобы они могли отправиться обратно к машине, так что он не ранил бы ее чувства, испортив ее «работу».       — Мне нравится новый стиль, — хмыкнул Мо.       — Твоя голова похожа на осьминога, — заметила Ганз.       — Вы все можете пойти в задницу, — объявил Лиам, дергая волосы сильнее, что, казалось, только еще больше запутало концы косичек.       — Лиам… Лиам, Лиам, давай, посмотри на меня. Лиам…       — Что? — рявкнул Лиам, повернувшись к Тео, и застонал, услышав звук затвора, когда тот сделал фото. — Ты мудак.       — Ой, да ладно, тыковка, не будь таким. Я думаю, что они красивые, — сказал Тео, и на его губах появилась ухмылка, когда он ударил пальцем по одному из свисающих зверств, как кошка, играющая с пряжей.       Лиам шлепнул его по руке, сердито взглянул на него и продолжил копаться в беспорядке на своей голове, пытаясь распутать его. Он подавил желание пожаловаться на прозвище. Он предпочел бы, чтобы Тео не заметил браслет с «тыковкой», который все еще оставался у него на запястье.       — Заткнись, Тео, — вздохнул Лиам. — Поверить не могу, что ты бросил меня с детьми на несколько часов.       — Учитывая, что в прошлый раз, когда мне доверили ребенка такого возраста, я в конце концов убил ее, я подумал, что ты не захочешь, чтобы я был рядом с ними, — заметил Тео, и Ганз испустила громкий лающий смешок.       — И ты говоришь, что я не смешной?       — Ганз думает, что это было смешно.       — Ее зовут Ганз, насколько умной она может быть… — пробормотал Лиам.       — Эй! — зарычала Ганз, а Мо и Эрик захихикали.       — Ты знаешь, что полнолуние было прошлой ночью, да? Твое разрешение на то, чтобы быть сучкой, официально закончилось, — пропел Тео.       — Правда? А какое у тебя оправдание?       — У любого, кто застрянет с тобой, будет плохое настроение, — просто сказал Тео.       — Ты такой…       — Дети! — позвала Сэмми. — Хватит сидеть там и ничего не делать. Другим нужна помощь, чтобы отнести все обратно к…       — Маааааааам, — застонал Эрик.       — Сейчас же, Эрик. — Эрик испустил еще один преувеличенный стон, но потом встал и потащился в сторону уезжающих семей. — Это означало и вас троих тоже, знаете ли, — уточнила Сэмми.       Мо и Ганз с драматичными стонами последовали за Эриком, однако Сара осталась на месте. Сэмми приподняла бровь.       — Что? Технически ты сказала «дети», а мне двадцать пять, меня даже нельзя принять за…       — Технически твой брат тоже взрослый.       — Технически, но у него развитие на уровне шестилетнего, так что…       — Тогда, пожалуйста, иди подержи своего брата за ручку. Я не позволю шестилетнему бродить по лесу в одиночку. Если вы не хотели помогать, вам следовало спрятаться в Каса-Дель-Кул, как вы сделали вчера.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь, я никогда не пряталась, чтобы не помогать людям.       — Тогда докажи это, — велела Сэмми, голосом давая понять, что это конец разговора. Сара кивнула, уронив плечи, и ускользнула прочь. — Вы двое хотите что-нибудь поесть?       — Лиам может помочь другим, если вы… — начал Тео.       — Вы гости. Вы не обязаны помогать с уборкой. Мне нравятся волосы, Лиам. Они как… медуза, — добавила Сэмми, пошевелив пальцами, и ушла, а Тео засмеялся ей вслед.       — Если ты поможешь мне избавиться от этого, я не скажу Скотту, что ты бросил меня, спящего и беззащитного, со стаей голубоглазых оборотней больше чем на час.       — Я тебя умоляю, твой храп разорвал бы их барабанные перепонки прежде, чем они подобрались бы достаточно близко, чтобы навредить тебе, — фыркнул Тео, тем не менее, начиная помогать Лиаму расплетать косички.       *       — Ладно, вот мое предложение, — заявил Эрик, опускаясь напротив Лиама, который сидел на земле, устроившись между ног Тео, в то время как тот ворчал и ругался над перепутанным хаосом, который до сих пор представляли собой волосы Лиама. — Скажите моей маме, что вам нужна моя помощь с этими идиотскими волосами и поэтому я не могу помогать другим, и тогда я сегодня ночью поделюсь с вами палаткой, ребята.       — Что?       — Когда все они, — Эрик кивнул на людей, которые покидали поляну и возвращались к цивилизации с сильно похудевшими сумками, — уедут, у нас будет вечеринка. Теперь обычно новых людей не приглашают хотя бы где-то… несколько месяцев, но вы, ребята, крутые. Так что помогите мне, и я приглашу вас присоединиться ко мне и другим. Мы украдем у старших алкоголь и будем напиваться в Каса-Дель-Кул. И, как я и сказал, я позволю вам, ребята, после этого завалиться в мою палатку.       — Мне плевать на вечеринку, просто сделай что-нибудь, прежде чем я отрежу все его волосы, — резко буркнул Тео.       — Ты не посме…       — Как будто она использовала клей для…       — Это просто канцелярские резинки, — фыркнул Эрик, тыкая пальцами в волосы Лиама. Лиам позволил ему медленно их просеять. — Вы не можете просто сдернуть их, как нормальные резинки для волос, или они в итоге только запутаются… что вы, видимо, и делали.       — Откуда ты знаешь? — спросил Лиам, чувствуя себя странно — как обезьяна, за которой Тео и Эрик ухаживают, выбирая из волос мусор.       — Я раньше был как Рапунцель, волосы спускались до сюда… — Он с ухмылкой показал на свою талию.       — Почему ты постригся?       — Однажды стоял слишком близко к Додо, когда он разжигал костер. — Он изобразил взрыв. — Это было не очень приятно.       — Эрик! Что я сказала тебе о помощи… — раздраженно крикнула Сэмми.       — Простите, Сэмми, нам вроде как нужна его помощь, — отозвался Тео. — Это нормально?       — Не нужно три человека, чтобы расплести косы. Так что, Тео, либо Эрик вернется помогать людям относить их вещи, либо ты.       — Я думал, что я гость и мне не нужно ничего делать?       — Я с честью приветствую тебя в семье, — сухо сказала Сэмми.       Тео вздохнул, встал и, отходя, взъерошил волосы Лиама.       — Если ты в конечном итоге их отрежешь, сними это для меня, — попросил он.       — Конечно, чувак. Как думаешь, он заплачет? — уточнил Эрик.       — Никто не будет отрезать мои волосы, — заявил Лиам.       *       В конце концов ножницы Сэмми не понадобились, но Лиам был почти уверен, что теперь знает родословную и историю жизни каждого члена стаи, поскольку Эрик, выбирая нескончаемые резинки из его волос, говорил практически постоянно.       — Твои волосы свободны, — наконец объявил Эрик, бросая в кучу последнюю резинку. — Хочешь пива, пока мы ждем возвращения остальных?       — Эм…       — Додо даст нам немного, но, чтобы действительно напиться, нам придется подождать, пока родители не лягут спать.       — Зачем нам пить? Мы же не можем напиться…       Глаза Эрика расширились, а на лице растянулась безумная ухмылка.       — Ты не пробовал отравленное пиво?       — Эм…       — Чувак, у нас оно есть, пошли. — Эрик подталкивал Лиама, пока они не оказались около спящего Додо. — Старик! — завопил Эрик, и Додо лениво приоткрыл глаз.       — Что. — Это прозвучало больше как угроза, чем как вопрос.       — Лиам никогда не пробовал отравленное пиво…       — Конечно, нет. Я делаю его специально для стаи, — фыркнул Додо, как будто Эрик был идиотом.       — Так что я думал…       — Сколько тебе лет?       — Мне?       — Нет, я забыл возраст своего внука, — сухо произнес Додо. Лиам помедлил, не уверенный, шутка это или нет, и посмотрел на Эрика за помощью.       — Додо, мне двад…       — Я знаю, сколько тебе лет, — раздраженно отмахнулся Додо. — Давай, пай-мальчик, возраст.       — Эмм… Шестнадцать.       — Вполне достаточно. Иди возьми три пива. Пай-мальчик, присядь.       Додо не стал ждать, просто схватил рукав толстовки Тео и дернул Лиама вниз, заставив сесть на землю рядом с ним, а через минуту в его руке оказалась открытая бутылка.       — Знаете, — медленно протянул Лиам, когда Эрик и Додо одновременно сделали по глотку из своих напитков. — Мой папа всегда говорит: если бутылка уже открыта или на ней нет этикетки, не пить оттуда.       — Это потому что там могут быть наркотики, — спокойно заметил Додо. — Я избавлю тебя от необходимости гадать, эти напитки определенно с наркотиками. Единственный способ для волков напиться.       — Это должно было меня успокоить? — уточнил Лиам.       Додо просто пожал плечами, делая еще один долгий глоток из своего напитка. Лиам еще мгновение скептически смотрел на коричневую бутылку, а потом последовал его примеру.       *       Первая половина этой ночи была очень похожа на предыдущую. Тео вернулся только для того, чтобы отправиться на волчью пробежку, в то время как Лиам помогал строить костер. На этот раз не было споров об использовании бензина. Хотя Додо по-прежнему зажег его, дыхнув на него пламенем, и Лиам действительно не был уверен, считает он это крутым или забавно глупым. Он думал, что, может быть, и то, и другое сразу. После этого они поужинали, и оставшиеся обитатели лагеря расселись вокруг костра. Единственная разница была в том, что взрослые пили больше, и это сделало их довольно громкими. Додо взял на себя ведущую роль и начал травить истории о волках, которые были в стае, прежде чем она стала принадлежать его дочери.       Несколько оставшихся детей рассказывали друг другу страшные истории, а подростки тайно украли столько алкоголя, сколько могли.       — Если кто-то достанет гитару и начнет петь кантри-песни, ты имеешь полное право убить меня, — пробормотал Лиам, и губы Тео дернулись в улыбке.       — Что ж… Я ездил по пустыне на безымянной лошади, было так приятно быть не под дождем*, — серьезно и громко запел Эрик, уставившись на них и ухмыляясь.       — Думаю, он тебя слышал, — заметил Тео.       — Дорогой, это не кантри, — возразила Сэмми.       — В ПУСТЫНЕ! — завопил Эрик, игнорируя ее. — Ты можешь вспомнить свое имя, потому что…       — Пожалуйста, хватит, — вздохнул Лиам.       — Там нет никого, чтобы причинить тебе боль… — болезненно фальшиво присоединились к нему Ганз и Мо, заставив почти всех поморщиться. Кроме Додо, который радостно кивал и отбивал ногой хаотичный ритм.       — Ладно! Достаточно, — засмеялась Сэмми. — Идите на свою секретную вечеринку, о которой мы притворяемся, что ничего не знаем.       — Понятия не имею, о чем ты, мама, — невинно сказал Эрик. — Я вовсе не мечтал о вечеринке. Однако коллективный поход в туалет звучит как отличная идея. Мо, Ганз, новички, давайте воспользуемся туалетом вместе.       — Это ужасное оправдание, — вздохнула Сэмми.       Сара, нагнувшись, оставила на щеке матери быстрый поцелуй и пообещала:       — Не волнуйся, я присмотрю за этими идиотами.       — Лучше за собой последи, — заявил Эрик, уже мчась от лагеря на юг.       *       «Вечеринка» в Каса-Дель-Кул, как оказалось, состояла из готовой выпивки для оборотней и старомодного бумбокса. Это была, наверное, самая тихая вечеринка в жизни Лиама, даже с музыкой, которую орали «Бэкстрит Бойз», шумевшим водопадом и перекрикивающей друг друга группой.       Ганз с гордостью показывала свою татуировку змеи, совершенно не заботясь о том, что для этого ей пришлось остаться в нижнем белье, и повертелась, чтобы позволить им рассмотреть змею, закручивающуюся у нее от запястья до лодыжки.       — Где ты ее сделала? — спросил Лиам. — Я слышал, что тебе нужно вроде как… выжечь татуировку, если ты оборотень. И я не думаю, что многие художники готовы поджигать своих клиентов.       — Я это сделала, — заявила Сара, пока Ганз снова натягивала джинсы, счастливая, что все достаточно оценили ее татуировку. — Я планирую в следующем году открыть свой собственный тату-салон, я работаю в одном в городе уже почти три года. Я сделала кучу татуировок для стаи. Маме, Ганз, Мо… — Мо приподнял свою футболку, показывая маленькое улыбающееся лицо с клыками на своих острых ребрах. — Я сделала около трех татуировок сегодня, пока ты изображал куклу для Пенни. Я стараюсь быть скромной, но я в этом слишком хороша.       — Ты чертовски хороша, — согласилась Ганз, давая ей пять.       — Ты собираешься сделать татуировку с «Теодориком»? — уточнил Тео, ухмыляясь и сжимая губами горлышко своей бутылки пива.       — Я даже близко не настолько пьян для этого.       — Тогда лучше пей еще, — хмыкнул Тео, и Эрик моментально оказался рядом с другой бутылкой.       — Знаешь, я хотел бы, — соврал Лиам, — но я не уверен, что делать татуировку в лесу — очень гигиенично.       — Мы оборотни. Мы не можем подхватить заразу.       — Это все еще немного мерзко.       — Он что, все осуждает? — поинтересовалась Сара.       — Практически, — кивнул Тео.       — Я просто говорю, что есть вещи, которые тебя просят не делать. Например, позволять пьяному человеку набивать тебе татуировку иглой, которая не может быть достаточно чистой.       — Это правда, — заметил Тео. — Но твоя мама также сказала не пить, и ты нарушил это правило. — Он клацнул своей бутылкой по бутылке Лиама, чтобы доказать свои слова. — И ты согласился есть овощи, и не превышать лимит скорости, и держаться подальше от Вегаса. Ты пока что не очень точно придерживаешься предостережений своей матери.       — Я все еще не сделал татуировку.       — Гордись собой.       — Ладно, давайте сыграем в игру на выпивание, — решила Ганз. — Каждый раз, когда я говорю «пейте», вы пьете.       — Это звучит как ужасная игра на… — начал Тео.       — Пейте! — приказала Ганз.       *       — Ты сейчас серьезно? — со смехом спросил Лиам. Сквозь темноту он едва мог видеть Тео, балансирующего на краю скалы, только сияние его кожи.       — Ты сказал, что хочешь плавать! — напомнил Тео.       — Это что, один из тех «пьяный парень думает, что он супермен» моментов?       — Я химера, я по сути и есть супермен, — заметил Тео. Лиам действительно пожалел, что он сейчас уже в воде и не может заснять этот момент.       — Ты правда собираешься спрыгнуть со скалы?       — Ганз сказала, что она это делала. Я буду в порядке, — заверил Тео, заглядывая через край.       Остальные полчаса назад ушли спать. Видимо, они не понимали, что значит пить медленно. Лиам и Тео вызвались допить последние несколько бутылок перед возвращением в лагерь, а потом Лиам предложил поплавать. Единственным его условием было то, чтобы в этот раз его не столкнули полностью одетым. Тео смирился и дал ему достаточно времени, чтобы раздеться до боксеров, прежде чем спихнуть его в воду, а затем забрался на скалу с намерением спрыгнуть с нее.       — Если я выживу, ты сделаешь это?       — Нет, — отрезал Лиам.       — Уверен, будет весело. Твоя мама была бы так горда, что ты спрыгнул со скалы, потому что это сделал твой друг.       — А кто сказал, что мы друзья? — уточнил Лиам.       Тео схватился за грудь и драматически выдохнул, как будто его «убили», после чего рухнул со скалы, беспорядочно раскинув конечности. Он с громким всплеском скрылся под водой. У Лиама даже не было времени побеспокоиться о том, не убил ли его прыжок, прежде чем его голова снова показалась.       — Это было достойно «Оскара», — сухо произнес Лиам.       — Что ж, спасибо, я тоже так думаю, — пропел Тео, плывя вперед, пока наконец не смог встать на ноги.       — Поверить не могу, что ты зовешь меня королевой дра… что это? — Лиам, прищурившись, уставился на черную отметину, растянувшуюся на ключице Тео. — Ты что… Это татуировка?       Тео опустил глаза на собственную грудь.       — О, да, — сказал он.       — Когда?       — Этим утром, — признался Тео, слегка пожав плечами. — Сара сказала, что у нее есть пистолет, и, знаешь, мы говорили об этом, и я раздумывал, так что…       — Что это? — поинтересовался Лиам, подплывая ближе. Тео остался там же, где был, позволяя Лиаму подойти. Лиам остановился в нескольких футах перед ним. Свет, отражающийся от воды, переливался на груди Тео, из-за чего татуировка, казалось, шевелилась. — ДНК, — заявил Лиам. Это была маленькая бегущая по ключице Тео цепочка ДНК. Лиам увидел в цепи небольшой разрыв. Как будто кусочка не хватало. — Почему ДНК?       — Ну, знаешь, мне нравится биология. — Тео еще раз пожал плечами. Его пальцы дернулись в воде, и между ними проскочили маленькие брызги. — И, знаешь, генетическая химера. Ты должен согласиться, что я неплохо выгляжу для провала.       Лиам протянул руку, прежде чем подумал. Как только он дотронулся до татуировки, Тео поймал его за запястье, заставив замереть, но большой палец Лиама все еще касался краешка черных чернил. Он ожидал, что Тео оттолкнет его, отпихнет его руку прочь и сделает какой-нибудь дурацкий комментарий о личном пространстве, как будто он не провел девяносто процентов ночи, прижимаясь к боку Лиама. Но он этого не сделал; его пальцы вокруг запястья Лиама вздрогнули, и холодные капли проследили дорожки по руке Лиама вниз.       — Больно? — спросил Лиам.       — Я быстро исцеляюсь, — пробормотал Тео.       — Технически я исцеляюсь быстрее, — заметил Лиам.       Тео фыркнул, и если бы Лиам посмотрел на него, то наверняка увидел бы, как тот закатил глаза, но Лиам был слишком занят, наблюдая за тем, как капля воды проскользнула через впадинку над ключицей Тео и покатилась вниз по татуировке. Тем не менее, хватка Тео на его запястье ослабла — она все еще держалась, но недостаточно сильно, чтобы оттолкнуть Лиама прочь. Лиам догадался, что это означает, что Тео не возражает против его прикосновения к татуировке.       Он провел большим пальцем по ключице Тео, как будто мог почувствовать чернила на его коже, выступающие, как шрифт Брайля, но он не почувствовал. Его кожа была гладкой и настолько горячей, что Лиам задумался, почему вода не испаряется прямо с нее. Рука на его запястье ощущалась такой же — его кожу покалывало и обжигало там, где Тео ее касался.       Он добрался до конца татуировки и повел большим пальцем обратно, нажимая немного сильнее и глядя на то, как сминается кожа, когда он ее натягивает. Его рука снова остановилась, большой палец устроился во впадинке горла.       Он почувствовал, как вздрогнули мышцы Тео, когда он сглотнул, и увидел, как дернулся его кадык. Потребовалось гораздо больше выдержки, чем он думал, чтобы не позволить своей руке последовать за этим движением.       Непрошенный взгляд Лиама продолжил путешествие вверх. Мимо шеи Тео и его покрытого щетиной подбородка, мимо его губ, пока он наконец не встретился с ним глазами. Как только он это сделал, то почувствовал, как у него вырвался вздох. Волосы Тео немного свисали на его лицо, отбрасывая тени и заставляя его глаза выглядеть темнее, чем обычно. Их горящий пристальный взгляд упирался в Лиама.       Это напомнило ему о том, что Малия сказала об Анук-Ите: глядя на него, ты беспомощен и не можешь отвернуться, даже если знаешь, что должен. Его взгляд ловит тебя и замораживает на месте, крадя твое дыхание.       Пальцы Тео крепче обхватили его запястье. Его палец постучал один раз, два раза, прямо над пульсом Лиама, и он обнаружил, что иррационально беспокоится, что Тео, наверное, таким образом сможет почувствовать его сердцебиение, хотя он знал, что Тео и так его слышит. Он же мог слышать сердцебиение Тео, мягкое и ровное, грохотом заглушающее его собственное, из-за чего оно казалось просто смешным. Он смотрел, как Тео облизнул губы, и его язык скользнул обратно в рот достаточно медленно, чтобы Лиам успел заметить впадинку на нижней губе. Он был уверен, что теперь они стоят ближе, чем он помнил, и это только подтвердилось, когда у Тео вырвалось слабое дыхание, которое обдуло щеку Лиама и заставило волоски у него на шее встать дыбом. Его тело неосознанно качнулось ближе.       — Так тебе она нравится? — тихо и хрипло спросил Тео.       — Да, — задохнувшись, выдавил Лиам и увидел, как глаза Тео проследили движение его губ, как будто это было самое важное слово, которое Лиам когда-либо мог сказать.       Лиам еще раз провел большим пальцем по цепочке ДНК, и на его губах появилась ухмылка, когда дыхание Тео запнулось. Его рука проползла дальше по запястью Лиама, медленно двигаясь по его руке вниз. Он остановился, когда его пальцы запутались в дурацком браслете с «тыковкой», который Лиаму подарили раньше.       — Лиам, что ты делаешь? — спросил Тео голосом, граничащим с отчаянием, а его брови нахмурились. Ритм его сердца почти сравнился в скорости с ритмом сердца Лиама.       Лиам бы ответил, если бы он сам себе представлял. Вместо этого он просто снова провел пальцем по рисунку. Его глаза опустились на губы Тео, и он услышал, как сердцебиение Тео наконец набрало тот же смущающий темп, который задавало его собственное. Лиам медленно опустил руку, не отрывая пальцев от кожи Тео. Может, он и не знал, какого черта делает, зато знал, что пока что не хочет останавливаться. Тео отпустил браслет, позволив руке Лиама продолжить движение, прочерчивая линию по его груди до пояса.       По крайней мере, именно это он и намеревался сделать. Вместо этого он спустился всего где-то на три дюйма, прежде чем почувствовал под своей ладонью бешеное сердцебиение Тео, а затем Тео отскочил назад. Его сердечный ритм ускорился в десять раз, пока не стал звучать, как колибри. Рука Лиама бесполезно упала обратно в воду, а его грудь приподнялась, когда он наконец-то перевел дыхание. Когда он перестал дышать?       Запах страха врезался в него, как грузовик, и он снова посмотрел на Тео, застывшего в добром футе от него. Его собственная рука заменила на его груди руку Лиама, палец выстукивал удары, как будто от этого зависела его жизнь, и он рвано втягивал в себя воздух.       — Мне нужно еще выпить, — объявил Тео, потом повернулся и вытащил задницу из воды.